Глава 3

– Вэйюй, ужин! Иди к столу! — Бегу! Перед работой Мо Жань решил порадовать сынишку (а заодно вытеснить из его головы неприятные воспоминания) и приготовил его любимые блюда. От увиденного Вэйюй пришел в восторг и, схватив ложку, начал торопливо поглощать вкусности. — Аккуратнее, а то подавишься, — напутствовал отец. Мальчик кивнул, но жевать не перестал. Мо Жань только усмехнулся и принялся за свою порцию. — Сегодня я в ночную смену, бабушка к тебе придет через час. Вэйюй кивнул. — Ты сделал все уроки? Снова кивок — Собрал на завтра рюкзак? Кивок. — А сменную обувь положил? Кивок. — Утром я отвезу тебя, а после обеда за тобой заедет дядя Сюэ. Кивок. — А .ядя .эй то.е с .им .удет? Мо Жань ни слова не понял: — Сначала прожуй, а потом спрашивай. Мальчик быстро задвигал челюстью, проглотил еду, а затем уже нормально спросил: — А дядя Мэй тоже с ним будет? Ну конечно. Сюэ Мэн ведь нигде не может обойтись без своего альфы. Даже когда подрабатывает нянькой племянника — и то везде с ним таскается. — Не знаю, — ответил Мо Жань чуть сердито, — Надеюсь, что нет. — А мне он нравится, — улыбнулся ребенок, — Добрый, веселый… И дядю Сюэ любит. Пап, а когда у них появятся дети? Мо Жань чуть овощами не подавился. Какого… — С чего ты решил, что у них должны появиться дети? — спросил он. — Ну, они ведь альфа и омега. У них по-любому должны родиться несколько малышей Сюэ и Мэй. А вот теперь альфа точно подавился. Горячий острый соус скользнул в глотку, обжигая горло, и Мо Жань закашлялся. — Откуда ты знаешь? — Дядя Сюэ сказал, — пожал плечами ребенок. Так. Надо срочно сделать заметку в памяти — как можно реже оставляй Вэйюя с Сюэ Мэном!!! Нет, Мо Жань не был приверженцем идеи, что от детей в силу их возраста надо что-то скрывать, и свой биологический статус ребенок знал уже очень давно. Но вот что конкретно он означал и, собственно, что он ему давал — вот об этом взрослый альфа умолчал. Он хотел поговорить об этом немного попозже, лет этак в тринадцать, когда у Вэйюя начнется половое созревание, но его неугомонный братец-омега уже сделал все за него. «Прибью» — мысленно пообещал себе Мо Жань. А мальчик между мысленными метаниями отца, как ни в чем не бывало, спросил: — Как тебе учитель Чу? Мо Жань все еще находился в прострации, поэтому ответил далеко не сразу: — Он очень строгий, но справедливый. — Я не об этом, — улыбнулся ребенок, — Понравился ли он тебе внешне? Отец не сразу въехал: — А это здесь при чем? Вэйюй хитро улыбнулся и взялся за палочки. — Да так, просто. Он омега, кстати. Казалось бы, куда уж хуже? Это все влияние Сюэ Мэна и Мэй Ханьсюэ-младшего! — Меня это не интересует, — ответил покрасневший отец, утыкаясь взглядом в собственную тарелку. А его сын, как ни в чем не бывало, продолжал поглощать свой ужин. — Конечно-конечно. Я просто так рассказал. А спустя некоторое время решил все же добить: — Хотя я бы хотел, чтобы он был моим отцом. Мо Жань невидящим взглядом изучал содержимое своей тарелки. Как дошло до такого откровенного сватанья? — Пожалуй, я заберу тебя и после школы… ... Чу Ваньнин никогда не состоял в отношениях. А если быть точнее, то все его попытки завести их заканчивались ничем. Прахом, если буквально. Ни один альфа, который появлялся рядом с учителем Чу ни разу не разделил с ним постель. Буквально, когда дело доходило до интимных ласк, Чу Ваньнин замирал соляным столпом, а в глазах отражался дикий ужас. Наверное, именно поэтому, стоило только на горизонте замаячить другому привлекательному омеге, вильнув своим шикарным хвостом, альфы исчезали из его жизни, словно их никогда там и не существовало. А всему виной психологическая травма, полученная Чу Ваньнином еще в далекой юности, в те времена, когда он только-только вошёл в период половой зрелости… История эта проста и стара, как мир, но всякий раз, когда кто-нибудь напоминал о ней учителю Чу, тот словно впадал в ступор и упорно отмалчивался, всем своим видом стараясь показать собеседнику, что продолжать этот разговор не стоит. Чу Ваньнин не хотел вспоминать об этом. Он старался вычеркнуть из своей головы эти воспоминания, но, увы — страх повторения подобного настолько въелся в его кожу, слился с его плотью и кровью, что он, сам того не замечая, отдалился от людей любого пола, сознательно и нет выбирая собственное одиночество. И все же, иногда, глядя на своих учеников и их родителей, сердце совсем еще молодого учителя таяло, и он готов был пожертвовать всем, чтобы тоже испытать такое счастье… … С того памятного дня прошло уже почти три недели, и все это время Чу Ваньнин, незаметно для всех, изучал Мо Вэйюя. Сам не зная, зачем, он мог подолгу рассматривать ребенка из-под опущенных ресниц, пока весь класс пишет контрольную работу. Или в открытую пялиться на его спину, пока мальчишка отвечает у доски. Мужчина и сам не понимал, что за странный интерес у него вдруг проявился. Может, он сочувствовал ему, что тот растет без матери? Или хотел заменить ее для него? В любом случае, это не из-за его отца, совершенно точно не из-за него… В тот день Чу Ваньнин и Мо Вэйюй в одиночестве сидели в классе и решали домашнее задание. Остальных детей добросовестные родители уже развезли по домам, и только господин Мо недавно позвонил и сказал, что задерживается на работе, и забрать мальчика вовремя не сможет. Дети начального звена не должны покидать здание школы без сопровождения взрослых — так гласил школьный устав, поэтому специально для них была организована так называемая группа продленного дня — время, когда основные уроки уже закончились, а родители еще на работе, и забрать свое чадо не могут. Разумеется, у всего есть границы дозволенного — дети могли находиться в школе до пяти, и за этот период взрослые должны забрать их оттуда. Однако господин Мо за полчаса до окончания отведённого времени позвонил в школу и просил передать Чу Ваньнину, что немного задержится, и именно сегодня забрать мальчика, кроме него, некому. Мужчина согласился посидеть с Вэйюем еще немного, и в результате вот уже час Чу Ваньнин объясняет мальчику решение задачи. На часах уже была половина шестого; Ваньнин сильно устал, а тут еще приходилось возиться с чужим ребенком! Несмотря на всю любовь учителя к детям, прямо сейчас он был готов проклясть их всех вместе с их предками до седьмого колена. Наконец, когда у Чу Ваньнина почти лопнуло терпение, на мобильный телефон мальчика пришло сообщение: «Я на улице» Ребенок, радостно улыбаясь, быстро сложил вещи в рюкзак и побежал к выходу. Учитель, тоже уложив свои вещи, пытался поспеть за учеником. В его голове одна за другой проносились гневные тирады о безответственных родителях и аморальном поведении, но все слова мгновенно выветрились, стоит Чу Ваньнину выйти следом за Вэйюем на крыльцо и увидеть господина Мо. Даже не приглядываясь, можно было заметить, как сильно молодой человек вымотан. Он стоял, облокотившись на водительскую дверь своей машины, едва держась на ногах. Вещи, хоть и чистые, были сильно помяты. Волосы растрепаны, как будто мужчина слишком часто запускал в них ладонь. Под глазами залегли темные круги. Весь его вид говорил о том, что господин Мо отчаянно нуждается в отдыхе. Но, стоило ему заметить сына, как затуманенный взгляд фиолетовых с искоркой глаз прояснился, и мужчина улыбнулся. Мальчик помахал отцу рукой и бросился прямо к нему в руки. Тот подкинул десятилетку так, словно тот ничего не весил. — Как у моего бойца прошел учебный день? — Хорошо, — ответил Вэйюй, а затем внезапно отвел взгляд. Мо Жань сразу понял — что то не так. — Ну, признавайся, чего натворил? Мальчик молчал, всем своим видом показывая, что отвечать не собирается. — Порвал спортивные штаны, — ответил за него Чу Ваньнин. Оказывается, пока отец и сын обменивались объятиями, он успел спуститься с крыльца и подойти к маленькому семейству сзади, наблюдая самую очаровательную картину в своей жизни. Чу Ваньнин не раз видел, как отцы на людях проявляли к своим чадам любовь и заботу, но еще никогда ему не попадались альфы, так открыто демонстрирующие свои чувства. Все действия Мо Жаня были искренними — Ваньнин не находил в них фальши, сколько бы не искал. И это невероятно подкупало его душу. — Пап, прости, — подал голос Вэйюй. Отец лишь устало вздохнул. — Сильно порвал? — Коленку. — Значит, бабушка тебе их зашьет. Поедешь сегодня к бабушке? — А дядя Сюэ там будет? Мо Жаня слегка передернуло. — Надеюсь, что нет. — Ну паап… — Не знаю. Может быть. Мальчик радостно захлопал в ладоши. — Значит, и дядя Мэй придет! — А вот этого я боюсь сильнее, — прошипел мужчина чуть в сторону, но Ваньнин все равно услышал. «Странно…» — подумал учитель, но вот додумать эту мысль ему не дали следующие слова ребенка: — Папа, а можно я немного на площадке поиграю? Пожааалуйста. Мальчишка состроил умильную мордашку. Ну как такому откажешь? — Полчаса, — устало предупреждает альфа. — Ура! Спасибо, папа, ты лучший! Вэйюй спрыгнул с отцовских рук и бросился на детскую площадку -покорять неприступные горки и улетающие ввысь качели… А Ваньнин внезапно осознал, что остался с господином Мо наедине. И это немного пугало. Что говорить, и нужно ли вообще говорить что-то — он не знал. Как не знал и того, прилично ли будет просто попрощаться и уйти. Теоретически, это господин Мо должен принести извинения или хотя бы объяснить свое поведение, но тот не делал ни того, ни другого. И это одновременно бесило и успокаивало обычно уравновешенного преподавателя. Молчание затягивалось. Мужчины молча стояли и наблюдали за детьми на игровой площадке. Со стороны могло показаться, что это семейная пара просто вышла прогуляться и теперь издалека следит за своим чадом и просто наслаждается обществом друг друга. Благо погода располагала и к прогулке, и к разнообразным размышлениям. Однако это совершенно не устраивало Чу Ваньнина. Он буквально спиной ощущал чужие мимолетные взгляды и легкие завистливые вздохи. Еще бы — даже со спины, дико уставший, Мо Жань выглядел как произведение искусства. Высокий, стройный, подтянутый, широкоплечий — альфа мог бы цеплять молоденьких омежек просто взмахом ресниц. «Наверняка так и делает» — злобно подумал Чу Ваньнин. И тут же мысленно одернул себя: «Твое какое дело!» Но разве мы в силах завершить диалог со своим внутренним критиком? «Никакого. Мне просто жаль ребенка» «Себя не обманывай. Тебе просто жаль, что на их месте ты никогда не окажешься.» «Чушь! У меня и так все есть — зачем мне еще и отношения?» «Они тебе нужны, и только с тем, кто стоит рядом с тобой» «Нет» «Да» «Нет» «Да» И пока Чу Ваньнин мысленно продолжал ругаться с самим собой, Мо Жань, тоже мысленно, подбирал слова для начала диалога. Он тоже обратил внимание на то, что теперь они с учителем Чу остались наедине, и что тот никуда уходить не собирается. «Наверняка ждет объяснений» — думал альфа. И в сущности, он не был далек от истины. Вот только что сказать в качестве своего оправдания, Мо Жань не знал.