С другим лишним

      Единственный. Чёрт возьми. Выходной.       Ну, конечно, не единственный, в сумме свободные от всяких там постановок вечерние часы составляли даже больше, чем два дня, но… Этот склеп паучих, где все облапано руками девочек, совсем не мог стать родным Фелле. По крайней мере, в ближайшее время. И, похоже, так считал только он. Его все и звали-то прежним, якобы более женским именем – Фелла! Фелла – женщина! Здрасте, приехали… Ну уж нет. Торчать там все свободные минуты он не собирается.       Школа должна пустовать в это время, не так ли? Так, всё так, и за весь путь до родной двери Меттатон не встретил вообще никого. Даже Ред не шлялся по коридорам, выуживая из-под плинтусов – так рассказывали, по крайней мере – давно запрятанные закладки. Про скелета много чего говорили. В этом Фелла ему даже завидовал. Его обсуждали и в женском крыле. А Маффет…       Про паучиху никто и словом не обмолвился. Похоже, весь женский коллектив с успехом забыл про ту, кого заменили Феллой. Это, безусловно, не могло не радовать. Но всё равно… Девочки её предали, что ли, быстро забыли, предпочли кому-то. Меттатон мог поспорить, что они и лица её уже не помнят. Он и сам, честно, плоховато припоминал.       Ну, небось, все стены в его любимом актовом зале уже обклеены декоративной – или не очень – паутиной, любимый таракан Ундин Петрович безжалостно выселен жестокими пауками, а зеркала разрисованы и расклеены кружевными наклеечками. От такой картины Феллу передёрнуло, пусть он даже её и не видел. Ведь так, в конце концов, выглядели все без исключения кабинеты девочек.       Вот, заветная дверь. Вроде ничем «опознавательным» не оклеена. Из-под двери не выползают пауки… Уже хорошо… Фелла вдруг поймал себя на мысли, что у него дрожат колени. Нет, спокойно, в противном случае проблема всего лишь в маленькой девочке. Ну, то есть, конечно же, бесполом существе.       Меттатон осторожно нажал дверную ручку, и зал… открылся.       Открылся со странными звуками, непривычными для постоянно открываемой двери. Неужели его никто не открывал? Да нет, такого не может быть…       И тут только Фелла понял, что это не дверь скрипит, а тихонько пиликает скрипка, да ещё и кто-то притопывает, скользя носками по паркету. Это, конечно, мог быть только один монстр. Но Фелла, по правде, уж точно не ожидал увидеть его здесь.       Нервно сжав край двери, он шагнул внутрь. Ох, нет. Это была она.       Почти серокожая паучиха в своём обычном платье весело кружилась по комнате. Верхние руки были сложены над головой, словно придерживая два маленьких хвостика; средние она раскинула в стороны для равновесия. А нижние ловко держали скрипку, на которой Маф и наигрывала, попутно напевая на весь зал тонким голоском:

– Малышка мисс Маффет

Сидела и ела

Свой творожок с молоком…

Паук к ней спустился,

И криком накрылся

Весь двор и испуганный дом…

      Она хихикала, прихлопывая себе в такт, и снова и снова начинала песню сначала. Фелла на секунду и забыл осматривать зал на наличие ужасных повреждений; такое изящество взяло штурмом его сцену, его место! Да он бы и сам таким охотно стал, по правде-то…       Отпустив дверь, он осторожно её притворил, двинувшись к ней. Стук его каблуков тонул в хлопках и бесконечной песне скрипки и паука; Маффет закрыла все пять глаз, не замечая своего содоговорника, и услышать тоже не могла.       По инерции, как кукла в музыкальной шкатулке, паучиха без устали играла и кружилась, втянув в танец уже и Феллу; она вертелась вокруг молчащего робота, чудом не задевая его. Пожалуй, издай он хоть звук, хоть как-то напомни о себе, она бы упала в обморок.       Смычок победоносно взметнулся в воздух – Маффет припала на одно колено, склонив голову. Она выглядела даже печальной, если бы не доносившийся из её груди озорной приглушённый смех.       – Боже, Боже, – всё тем же чудесным голосом пропела скрипачка, – да это же и правда чудесно, не так ли?..       Похоже, она репетировала. Фелла пригляделся: да, пожалуй. Она говорила стене, не обращаясь ни к одному пауку, мало того, шестиногие твари не виднелись и свисающими с потолка. Просто сгинули все куда-то. Либо же их нельзя было перевезти? Надо будет перечитать тот договор…       – Мне кажется, – продолжила Маффет всё так же самой себе, – мне нужно будет наведаться в свою родную школу. Интересно, они скучали по мне? – она в предвкушении хихикнула, ставя скрипку к столу. – Да конечно же, как они без меня! – совсем по-меттатоновски взмахнула всеми шестью руками. – Как мог какой-то робот заменить меня! Хотя… Ай!       Она всё же заметила Меттатона – и тут же отпрянула, едва не врезавшись в рояль, но благодаря своей проворности быстро запрыгнула на него и тут же забралась с ногами. Благо, старый инструмент видал и не такое. В конце концов, стоит в актовом зале Феллы, до сих пор живой.       – Как… Как ты сюда попал? – упавшим голосом прошептала паучиха.       – Зов сердца. – Фелла не сдержал широкой улыбки, разводя руками. – Должен признать, у тебя хороший голос.       – Не должен, а обязан! – капризно заявила Маффет. – А танец? Танец тебе не понравился, да?       Уже успокоившись, она спрыгнула с крышки рояля, надвигаясь на Феллу. Чёрные глазёнки поблескивали, подозрительно щурясь. Чем-то она напоминала Меттатону его самого. Поэтому он и не испугался, как планировал. Сейчас он больше входил в положение Альфис во всех их прошлых скандалах.       – Понравился. – он примирительно сложил руки, и его улыбка из насмешливой стала даже в какой-то степени душевной. – Конечно же.       – А почему не упомянул? – продолжала наступать Маффет; её тонкий фиолетовый пальчик обвиняюще уткнулся в грудную пластину робота.       – Забыл…       – Ага! – торжествующе возопила танцовщица. – Мой волшебный танец вскружил тебе голову! Одурманил! Ты забыл обо всём на свете, ах… Не так ли?       – Ага, ага…       Не переставая улыбаться, Фелла уже на автомате кивал в ответ на каждое её слово. Всё больше и больше он понимал свою создательницу. Боже, как же он её заколебал вот такими выходками.       – Ладненько! – словарный поток Маф наконец закончился, и она примирительно хлопнула всеми шестью руками. Звук получился, разумеется, втроекрат громче, чем с одной парой рук, и Фелла даже вздрогнул. – Ты же, типа, ищешь себе дело, не так ли? Нечем заняться? – и, не дождавшись ответа, она продолжила: – Тогда ты попал по нужному адресу! Вот, – она закопошилась в нише между столом и стеной, отодвигая всякого рода селфи-палки, длинные линейки, некогда отвалившиеся доски и скрученные листы ватмана, и выудила один огромный, по-видимому, недавно тронутый. – Взгляни-ка.       Кое-как миниатюрная скрипачка, пыхтя и недовольно ворча, развернула лист и показала его Меттатону. Простым карандашом была проведена дугообразная линия по верху, в центре – неясные карандашные силуэты, по-видимому, восхищённых монстров. И среди них – конечно, пожирнее – начирикана и сама шестирукая Маффет, сжимающая скрипку, микрофон, лист с речью и декоративную паутину.       – Ну как, впечатлён? – поинтересовалась она.       Глупый вопрос: Фелла стоял, уставившись в один только набросок паучихи на огромном листе. В голове никак не укладывалась изящная, капризная Маффет и кропотливое рисование. Так он ещё и пытался представить, как она рисует всеми шестью руками, сидя в центре листа. На его лице чёрным по серебристому было написано смятение.       – Вот и правильно, – захихикала скрипачка, заметив его реакцию, – я тоже. – её тон сменился на серьёзный, она исподлобья взглянула на Меттатона. – Прикинь, а мне на это ещё три дня. Три дня! – она подпрыгнула от негодования, тыча в воздух тремя пальцами. – Раскрасить! Написать! Позолотить! Ещё и повесить!       Ее глаза сощурились в настоящем раздражении, так что Фелла даже отступил на шаг. С чего это она выговаривается ему? И почему так зло? Он в безопасности вообще?       – А с моим-то ростом, как думаешь? – Маффет выразительно покрутила прямой ладонью над головой. – Они совсем обнаглели! Прямо скажу, разбаловал ты их. – голос паучихи стал тише, похоже, она начала выдыхаться. – Эксплуатируют… Хрупкого Мафа… Так они меня зовут.       Снова скрутив плакат, Маффет обняла его всеми руками сразу, жалостливо глядя на робота. Где-то в душе что-то ёкнуло. В конце концов, этот мир и не поменяется, будь перед монстрами весёлая певичка или звезда-маньяк. Фелла почувствовал, как в глазах защипало, и отвёл взгляд.       – Я могу помочь повесить, – предложил он. Голос его был пуст и бесцветен.       – А с остальным? – мгновенно оживилась Маффет. – Нет? Хрупкий Маф сам справится, да? – тут она очнулась и уже спокойнее, но всё ещё угрюмо буркнула: – И вообще, джентльмен ты такой, присядь лучше, у меня шея болит.       Даже не раздумывая, Фелла послушно опустился на колени, сразу став всего на голову выше паучихи. Она удовлетворительно что-то проурчала и чуть отошла, дабы полностью его видеть.       – Знаешь, а ты правда ничего так, – отметила она тоном знатока. – И правда есть за что уважать. Ты и сам больше похож на паука, знал?       Фелла только яростно вздохнул.       – Ладно-ладно, – в притворном испуге замахала руками Маффет. – Я всё поняла, больше не буду. Но за это ты мне поможешь.       – Подожди! – нахмурился Фелла, подавшись вперёд. Его красные глаза недовольно сощурились. – Только за это? Если ты знала, у меня своих дел хватает!       – Прошу! Каких же? – паучиха закатила глаза.       – Как минимум выжить в твоём сарае. – голос Меттатона стал серьёзнее. Он покосился в сторону, вспоминая. – Ты хоть понимаешь, что там даже пол не такой, да?       – Ну, разумеется, – тут же хмыкнула певичка. – Женский.       – Маффет! – Фелла повысил голос. – Поставь себя на моё место, прошу. Ты и сама здесь изнываешь с непривычки, тебе ну совсем не в кайф притворяться парнем. Но тем не менее ты делаешь вид, что меня не понимаешь. Не вяжется, совсем не вяжется!       – Ой…       Терпеливо выслушав все аргументы робота, Маффет даже не нашла, что ответить. В сущности-то, от нее как от самоуверенной девушки требовалось значительно меньше, чем от робота, мучимого социофобией, несмотря на все установки. Его осуждали в любом обществе, будь то даже монстры, которых он не знал, которым мог показать себя совсем по-другому. Она покачала головой.       – Я надеюсь, ты меня поняла, – уже тише произнёс Фелла.       – Конечно, – без капли прежнего веселья ответила паучиха. – Пожалуй, ты вправе выбирать.       Было видно, что сказано нехотя. Видно кому угодно, но не роботу. Мгновенно оживившись, он потёр краснопалые руки, и улыбка вернулась на его лицо.       На примете у него давно была одна просьба… маленькая, но так поможет ему. И не такая уж сложная.       – В таком случае мы официально дуэт, – уверенно предложил он. – И… и пара.       Глядя на личико Маффет, он и сам чуть не рассмеялся. Очевидно, паучиха этого явно не ожидала, но точно не жалела. Глазки-бусинки лукаво улыбались, и Фелла перестал сдерживать улыбку.       – Это должно быть… типа, очень пафосно, – пояснил он.       – А по-моему, тебе просто заняться нечем, – капризно заявила Маффет, сложив руки на груди.       Улыбка робота чуть померкла, но он всё равно кивнул. Дружелюбие музыкантши, похоже, мгновенно испарилось.       – А ты не выставила меня за дверь, потому что тебе нужно было пожаловаться.       На это паучихе не нашлось что ответить, и она, тихонько фыркнув, отвернулась.       – Справедливо. – спустя секунду Маффет, правда, уже расплывалась в улыбке. – Ты рисовать хотя бы умеешь?       – Что за дискриминация четырёхруких! – Меттатон драматично всплеснул руками. Его новая подруга ожидаемо улыбнулась, с готовностью протягивая ему лист ватмана. – Начнём завтра?       – Сегодня! Сегодня! – запаниковала паучиха. – Этот лист забирай себе, им и займёшься вместо своих истерик.       Прозвучало как шутка, но Фелла всё равно обиженно нахмурился.       – А сейчас – испытательный срок, – весело заявила Маффет. – Карандаши в третьем ящике, под коробкой с проводами. Давай, давай, шустрее!       – Аргх! Ладно… Слова взяты из популярной английской потешки «Little miss Muffet» (рус. «Маленькая мисс Маффет»).