4. Все точки над "и".

Я всегда буду с тобой, потому что ты знаешь мой подход к вещам и жизни. Вспоминай, что я подумал бы, и я буду с тобой. : Птичник.

— Саймон? Джон крепче сжал чужое плечо в ожидании хоть какой-нибудь реакции. Но Гоуст даже не дернулся. Несколько минут, что сопровождалось тишиной, тянулись невыносимо долго, из-за чего Соуп начал нервничать даже сильнее, чем когда шел сюда. — Зачем ты сюда пришел? — наконец нарушил режущую тишину Гоуст. В голосе не слышалось, ни отстраненности, ни злости. Это было что-то другое.. Что-то, что было холодным, как кубики льда в стакане виски, но в то же время невероятное тёплым, как солнечные лучи ранней весной. — Я волновался, — не думая ответил Джон слегка дрожащим голосом. Он присел на ступень рядом с Саймоном и сложил руки в замок. Что нужно сделать, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение? Сидя тут, на лестнице, холодный воздух пронизывал легкие, а тело слегка потряхивало от той самой тревожности, что преследовала сегодня весь вечер. Соуп надеялся, что на улице его мысли и бешено стучащее сердце придут в хоть небольшой порядок, но, видимо, не суждено. Тяжелые тучи носятся по небу, надёжно пряча яркую луну. В атмосфере нарастала напряженность, но всё меняется, когда вновь пошел несильный снег. Кажется, всё вокруг замирает и утопает в тишине. А ведь еще пару недель назад весь мир казался таким серым и унылым. Снег пахнет свежестью. Хочется вдохнуть этот воздух и надолго задержать его в себе. — Ты не должен был, — неожиданно выронил Гоуст доставая с пачки, что держал в руках, еще одну сигарету. — Чего? — Джон в недопонимании наклонил голову набок, пытаясь рассмотреть опущенное вниз лицо Саймона. Тот молчал какое-то время, пока закуривал и, затянувшись, покачал головой. — Ты не должен был за меня волноваться. Не после того, что я сделал. Можно ли считать такие слова со стороны Гоуста сожалением? Джон хмыкнул. Он уже и забыл, что держал обиду на Саймона. Забыл, как сердце больно сжималось от страха когда чужие руки опасно сжимали плечи чуть-ли не до синяков. Взгляд метнулся на ночное небо, что было затянуто серыми тучами. К этому времени снег стал идти ещё сильнее. К слову, Соуп только заметил, что Саймон сидел в одной только легкой фуфайке, поэтому быстро скинул с себя куртку и накрыл чужие плечи. — Знаешь, главное – живой жизнью жить, а не тратить время на обиду и всякое дерьмо, — тихо начал Джон, на секунду опуская взгляд куда-то в свои ноги, — Я, например, всё равно ни о чём не жалею – хотя бы потому, что это бессмысленно. После этой фразы он повернулся к Саймону, и, наклонившись, взял с его губ уже почти докуренную сигарету. Он не отодвигался. Он был так близко, что можно было почувствовать запах его тела. Он пах свежестью, гелем для душа, которым пользовался и сам Гоуст. Одно мгновение, и буквально в паре сантиметров, Джон поднес к своим губам табак. Медленная затяжка, и взгляд прикован к лицу напротив. Конечно же, не упустив шанса разглядеть такие родные, тёмно-карие глаза. Он безумно любил их. Даже если Саймон изредка прятал их за солнцезащитными очками. Несколько секунд были тягучими, словно смола, а глаза не отводились в сторону ни на секунду. Они для него были чем-то большим, чем просто беспроглядная бездна. Джон видел в них тёмное бушующее море, ночное звездное небо, даже тихий, густой лес. Тот поморщился от неожиданности и открыл было рот, чтобы высказать свое негодование, но шотландец не дал этого сделать. Уста Мактавиша медленно размыкаются, и он выдыхает клуб дыма между лицами, что были в паре сантиметров друг от друга. Он нежно касается чужой щеки, задевая балаклаву, а после трепетно прислоняется к таким желанным губам. Это не поцелуй, а просто мимолетное прикосновение, что еле ощущалось на коже. За счет того, что чужая маска была закатана до переносицы, можно было почувствовать насколько мягкими, были губы Гоуста. Чего нельзя было сказать о губах Джона. Ведь он часто кусал их, когда нервничал, из-за чего они казались сухими и обветренными. Соуп отодвинулся буквально на сантиметр и уткнулся лбом в лоб. Единственное, что его сейчас останавливало от того, чтобы по-настоящему поцеловать Саймона, это Гоуст. Райли неожиданно резко схватил сержанта за плечи и отодвинул от себя, опуская взгляд вниз. — Нет, — пробормотал он про себя, крепко сжимая руки в кулаки. — Уходи. — Это правда то, чего ты хочешь? — Соуп поджал губы, но отступать не собирался. Слишком долго он бегал от проблем и своих чувств. Сегодня день, когда Джон взглянет своим страхам в глаза и наконец, расставит все точки над и. — Да. — Скажи мне это в глаза. Райли застыл, так и не подняв глаза, а Джон просто продолжал смотреть на него, в ожидании чего-либо, прожигая дыру в черепушке. Неуютный, порывистый ветер, нес на себе сыплющийся крупными хлопьями снег, что даже не думал прекращаться. Соупа не волновал холод, что пронизывал его тело вплоть, казалось, до самых костей. Его волновал Саймон. Его Саймон, что сейчас кажется, еще чуть-чуть и сломается от бремени, что всё это время нёс у себя на плечах. Спустя несколько минут, никто так и не сдвинулся со своего места. — Сай.. — медленно начал Джон, аккуратно наклоняясь ближе. В этот момент, Гоуста передёрнуло, как будто он уже и забыл, что сидит тут не один. Он затряс головой, явно пытаясь отогнать навязчивые мысли. — Пожалуйста, уходи. Так будет лучше.. — ком в горле не давал Райли нормально говорить, из-за чего его голос звучал, будто под толщей воды. Соуп выкинул тлеющую сигарету, что все это время держал в одной руке, куда-то в снег, и, не колеблясь, притянул Гоуста ближе к себе, заключая в крепкие объятья. Тот же просто вцепился руками в кофту на спине Джона, уткнувшись лицом в чужое плечо. — Прости… — Я всегда буду с тобой, что бы не случилось.