Студенты по обмену [Dust/Red]

В коридоре что-то глухо, но очень громко хлопнуло, по видимости, это была дверь на этаж, заставив парня обратить на это внимание, переводя недоумевающий взгляд на дверь комнаты. И только Даст хотел было отвернуться и продолжить разбирать вещи из чемодана, как и эту дверь постигла та же участь. Она с силой влетела в стену при открытии и парень даже услышал, как посыпалась штукатурка – будь стены гипсокартонные, непременно осталась бы дырка от ручки, но обошлось малой кровью. Которая к слову кипела злостью в огнях глаз скелета, что влетел в комнату, даже не глянув на новоиспеченного соседа, но громко и хрипло ругаясь, да так, что кажется, первая же фраза была брошена именно в адрес Даста. — Leck mich! — Рыкнув это, красноглазый принялся беспощадно потрошить тумбу, что стояла рядом с его кроватью, едва не переворачивая вверх дном, явно в поисках чего-то, параллельно костеря кого-то одним лишь не красноречивым, но благозвучным немецким матом. Даст довольно жмурился, наслаждаясь хриплым голосом и любимым на звучание языком, который чертовски подходил этому монстру, завершением яростной тирады которого стал громогласный вердикт, не имеющий под собой почвы кроме эмоций. — Ein Scheissdreck werde ich tun! Wo sind die verdammten Zigaretten?! — И стоило только найти мятую пачку, которой он снова захрустел в руке, немец покинул комнату, так же громко хлопнув сначала одной дверью, а после – другой. Послышалась ругань очевидно в адрес вспыльчивого студента, который громко рыкнул матом, заставляя заткнуться. Даст на этот концерт только свистнул, засовывая руку в карман выцветшего, словно бы пыльного, худи. — Вот это перфоманс. Голос просто прекрасен~ — Парень фыркнул весело, усмехнувшись немного лукаво. Ему действительно понравился голос соседа, который соседству этому не был рад и Даста об этом даже предупредили, на что он лишь пожал плечами. Чай не школьник, от "наставника по обмену" информации понадобится минимум. Со всеми делами сам разберётся и без лишних нервотрепок для соседа или себя самого, учитывая это огненное шоу, что не стало кровавым только из-за того, что потенциальная жертва в коридоре вовремя заткнулась. Именно это Даст и сообщил вернувшемуся вскоре в комнату парню, который на это только посмеялся и все еще недовольно бросив, "Умничка, возьми с полки конфетку" завалился спать. Явно не веря в то, что новенький справится самостоятельно, но препятствовать обучению этой самой самостоятельности намерения не имел. И все было неплохо в общем и целом, пока на голову Даста не свалилась такая куча всего нового, непонятного и странного, что разбираться во всем этом самому просто не хватало времени. Ведь он, в первую очередь, должен учиться, параллельно адаптируясь, а не делать это все поочерёдно, тем более, запустив учёбу. Так что ещё до конца недели парень не просто устал, а красноречиво и в усмерть — Заебался... — Вздохнул Даст, бросая у стены общежития сумку и тут же сползая по стеночке, садясь на корточки, да глядя в ночное небо. Совершенно не звёздное в этом большом городе, отчего нападала даже тоска по родному маленькому городишке, учиться в котором, увы, было негде. Сил на злость уже не хватало, а единственное, что грело, отнюдь не тело, в этот дождливый день – шарф брата, завязаный на шее поверх серого капюшона. Справа послышались шаги, а после перед носом Даста возникла сигарета, протянутая рукой в бордовой перчатке. Парень усмехнулся и принял "угощение" и увесистую зажигалку "Зиппо", прикуривая и, одновременно с соседом по комнате, выдыхая терпкий вишнёвый дым. Вот почему от Рэда пахнет этой ягодой. — Ну и хули ты тут сидишь, раз заебался? — Я ключи потерял. — Чего?! Блять, ну ты реально как пиздюк. — Рэд закатывает красные огоньки, а Даст совершенно не собирается с ним спорить. И даже спрашивать, отчего сосед зовет его так, ведь прекрасно слышал ворчливую ругань скелета утром о том, что на шею повесили "пиздюка" – Даст действительно был на пару лет моложе. Он только подпирает щеку ладонью с сигаретой и лукаво улыбается, глядя в красные огоньки, желая снова увидеть как магия в них почти кипит от ярости... или чего поинтересней. — Этот пиздюк завалит тебя как нехер делать. — Допиздишься, будешь на улице спать. — В окно залезу, не впервой. — Усмехается парень, фыркая и поднимаясь таки на ноги, перебивает красноглазого протянув ему бутылку воды – после курева всегда хотелось пить. А для препирательств настроения у Рэда не было из-за не меньшей усталости, ведь помимо учебы выпускник зашивался на работе. — Жрать готовить умеешь? — Обойдешься яичницей. С этого вечера и началось их общение. Рэд якобы добросовестно выполнил свою задачу все рассказать и показать студенту по обмену, которого на него повесили за кучу прогулов в качестве откупа чтобы не исключили. Даст "великодушно" готовил на обоих поесть, потому что Рэд не только не умел, но и не имел времени на освоение сего дела. Был благодарен соседу, но старался этого не особенно выказывать, рыча и щерясь, словно в жесте защиты и со временем Даст узнал отчего. Им обоим в жизни пришлось не сладко. И оба выработать свои способы сберечь шкуру и нервы. И чем больше шло времени, тем больше парочка общалась и ладила, однако не без перепалок со стороны Рэда. И всегда они общались дальше, по инициативе Даста, который ссылался на то, что ему нужен языковой опыт с носителем, но в первую очередь была куча других причин. Ему нравился голос Рэда, то, как немецкий звучал именно в его исполнении. Его запах и... сам парень нравился до сводящего ощущения в тазу, заставляя Даста почти хищно следить за каждым резковатым движением соседа и "наставника". Это так чертовски приятно отзывалось щекоткой в основании языка, что парень то и дело именно так называл его, нарываясь на типичные хриплые "завались" или посылы на три весёлых на немецком, только от этого душа аж горячела в понятном желании. И Даст видел, как тушуется под его взглядами взрывной парень, скрывая это за вспыльчивостью и оскорблениями. Видел, как несмотря на ругань, Рэд смотрел на него блестящим взглядом, стоило выйти из душа без верха, обнажив душу. И тем вспыльчивей становился Рэд, чем ближе была сдача его диплома, который на удивление он подготовил идеально. И нервничал совершенно по иной причине, о которой Даст прекрасно догадывался. Почти наверняка знал, пока один случай не подтвердил, подтолкнув расставить наконец все точки над "и". — Ну давай, Да-а-аст, там будет много ребят. — Одна из студенток уже который раз тщетно пыталась уговорить парня пойти на парное свидание, готовая перейти к более решительным действиям, если снова получит отказ. — Я же говорил, что мне это не интересно. Чего пристала так в этот раз? — Даст засунул руки в карманы толстовки, совершенно без интереса глядя то на студентку, то по сторонам, словно надеялся в уже почти пустых коридорах найти кого-то взглядом. Ведь пахнет вишней. — Ну... скоро конец года, и ты уедешь... слушай, если тебе не интересны свидания, то, что насчёт... меня? — Девушка подошла в плотную, прильнув к руке скелета грудью, декольте растянув для лучшего обзора совершенно грязным жестом. Взгляд Даста мигнул, словно бы в интересе и он тут же услышал тяжёлые удаляющиеся шаги за углом, нахмурившись и цыкнув недовольно. Грубо отпихнул вертихвостку, смерив её презрительным взглядом и отряхивая рукав, словно она была грязной. — Я не говорил, что мне неинтересны свидания. — Фыркнув ехидно, парень резко развернулся на пятках и поспешно ушёл в коридор, тут же видя далеко впереди удаляющуюся фигуру соседа с полосатым черно-красным шарфом на шее. — Рэд, подожди! — Du kannst mich mal! Deine Hure wartet dort auf dich. — Рычит красноглазый, но Даст, казалось бы, совершенно неуместно расплывается в довольной улыбке. В глазнице загорается двухцветное пламя, мешая цвета в оттенки пурпура, каким кипит душа рядом с этим монстром. В один щелчок пальцев Даст оказывается на другом конце коридора, ловя впыльчивого парня и затаскивая в пустующую аудиторию, зажимая собой у двери, тем самым абсолютно отрезав пути к отступлению. — Отпусти блять! — Меня совершенно не интересуют такие как она, знаешь. Меня интересуешь только ты, вишенка. — Даст едва ли не мурчит, проводя носом по щеке и скуле, втягивая горький аромат вишневых сигарет, отчего мычит хрипло в наслаждении, перехватывая руки Рэда за запястья одной своей. Такие тонкие... — Я тебе не игрушка, мудила. Езжай к себе, там будешь ебать сколько и кого хочешь. — Рычит парень, слишком очевидно отводя не злой, а разочарованный взгляд, полнящийся возмущением, стоит чужой ладони забраться под одежду. — Какая очевидная ревность. Какое очевидное желание никуда меня не отпускать... — Шепот на ушко, заставляющий шумно выдохнуть и откинуть голову, оголяя шею, в которую тут же приходится горячий поцелуй, скручивающий души обоих истомой. Как же оба хотели коснуться так и получить такую ласку. — Да пошёл ты... Горячая ладонь гладит грудину и ребра, уползая на внутреннюю их сторону под не слишком убедительные попытки высвободить руки и так очевидно сбившиеся дыхание и пульс. Он стучит в ушах обоих, а Даст обхватывает позвоночный столб, испещреный линиями тонких трещин, оставленных явно не сладким прошлым, да проводит вниз, чуть сжимая чувствительные позвонки. До самого крестца, щекоча отверстия в нем большим пальцем, срывая рык Рэда, глуша этим выдохом стон, который из него все же вырывается, стоит Дасту устроить колено между ног, потираясь им о горячее напряжение, натянувшее шорты. Но этот стон оказывается тут же заткнут поцелуем. Порывистым и грубым, сносящим крышу в обоюдных укусах, от которых чувствуется привкус крови на языках – Рэд явно перестарался своими острыми зубами, да только... Даста это не останавливает. Он целует дальше, вжимая собой в дверь так, что она скрипит, а ребра проминают одежду, цепляясь с чужими, словно один пазл чётко вошёл в другой. И только когда Рэд, сам того не осознавая, толкнется вперед тазом, потираясь желанием о колено, Даст отпрянет с довольной усмешкой. — Я уеду только с тобой. Либо... тебе придётся терпеть мою неосведомленность о твоей стране и дальше. Ведь моя душа... выбрала тебя...