О страхе взлётов и посадок

Джон смотрел на меня, и я не могла прочесть в его взгляде ровным счётом ни одной эмоции – он умело закрыл от меня всё, что происходило в его мыслях. Удобный навык, но нечему удивляться – думаю, артисты приобретают его незаметно и переносят со сцены в обычную жизнь. Напряжённая пауза затягивалась. Стоять под тяжёлым взглядом Джона оказалось тяжелее, чем ожидалось, и я первой подняла белый флаг. – Дурацкая была затея. Прости меня, пожалуйста. Теперь ты думаешь, что я сумасшедшая фанатка, но это совершенно не так. Моя поездка была запланирована… – я прервала фразу на полуслове, потому что в глазах Джона мелькнула тень улыбки, а потом уголки его губ стремительно поползли вверх. Мне казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. – Зачем ты оправдываешься за то, в чём не виновата? Ты всерьёз думаешь, что я не отличу адекватного друга от неадекватной фанатки? – Так много вопросов и так мало ответов. Видимо, не очень хороший я друг. После этих слов Джон внезапно отпустил ручку своего чемодана, шагнул мне навстречу и уже через секунду я оказалась в его объятиях. В нос ударил запах привычного парфюма, а меня буквально сносила с ног мысль о том, что Джон Эйзен назвал меня другом. – Je suis désolé. C'était impoli. – Pas du tout, John. Не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось, но всему в этом мире приходит конец. Вот и нашу идиллию оборвал настойчивый голос, упрямо повторяющий информацию о продолжении посадки. Объятия в аэропорту – дело привычное, поэтому на нас никто не обращал особого внимания. Лишь одна девушка упрямо вглядывалась в лицо Джона: она уже начала наводить на нас камеру смартфона, но в эту же секунду он разомкнул объятия. Я улыбнулась от мысли, что умение избегать неловких моментов и лишних новостей является одним из жизненно важных навыков для артиста. – Если мы сейчас не пойдём на посадку, нас не пустят в самолёт и придётся остаться в России. – улыбнулась я. – Не самый плохой вариант. Но мои контракты, спонсоры и фанаты этого не переживут. Когда мы подошли к нужному гейту, от очереди остались всего несколько человек. Буквально через 15 минут я уже прятала свой рюкзак на полку для ручной клади. Мне досталось место у иллюминатора, а кресло рядом со мной оказалось свободно. Внешне я старалась казаться спокойной, хотя внутри всё ходило ходуном – в голове то и дело вспыхивали картинки объятий в аэропорту. Мы с Джоном расстались на входе в самолёт: он отправился покорять бизнес-класс, а я заняла своё место в экономе. Эта ситуация беспокоила меня меньше всего – на мою долю и без того выпало множество интересных приключений. Не хотелось требовать у судьбы большего, чем она готова мне дать. Я старалась не крутить головой, хотя соблазн был велик. Перед самым взлётом я отправила сообщения родителям, перевела телефон в авиа-режим и открыла игру «Реверси» готовая погрузиться в чёрно-белую баталию на пару ближайших часов. Через несколько минут в паре рядов от моего раздались голоса, которые звучали чуть громче тех, которые могли бы не привлечь внимание. Я отвлеклась от смартфона и встретилась с успевшим стать мне знакомым взглядом светло-серых глаз. – С ног сбился, пока нашёл тебя в этом огромном самолёте. Можно я сяду? Спасибо. – Джон не дождался моего ответа и уверенно опустился в соседнее кресло. Только тогда я заметила, что прямо рядом с нами в проходе замерла стюардесса. На лице её светилась дежурная улыбка, но тон голоса отражал едва заметный укор. – Я прошу вас занять своё место, мы готовимся к взлёту… – Вот видите, я уже пристегнулся, всё в порядке. Не выпаду из кресла, не выпрыгну в иллюминатор. Ещё раз простите, что доставил столько хлопот. – Джон с характерным щелчком застегнул ремень безопасности, продемонстрировав его девушке. Его взгляд при этом выражал столько искреннего раскаяния, что я невольно улыбнулась. Стюардесса убедилась в соблюдении правил безопасности и отправилась проверять других пассажиров. – Джон Эйзен, что ты делаешь в эконом-классе? – я сама удивилась прямоте заданного вопроса.   – Не хотел оставлять тебя в одиночестве. – также прямо ответил француз. Конечно, от него не скрылось моё смущение. – Раз уж мы говорим прямо, решил не томить тебя. Между прочим, я рисковал своим билетом: оказывается, по самолёту нельзя перемещаться перед взлётом. Кто же знал? – Ладно, благородный рыцарь, чем же мы всё-таки займёмся? – Разумеется, будем беседовать о Париже и...летать. – Джон весело подмигнул мне, и самолёт начал резко набирать скорость. За разговором мы прослушали инструктаж и упустили команду пилота. Несмотря на то, что я много раз летала на самолётах, на взлёте и во время посадки мне всё равно было не по себе. Я посмотрела в иллюминатор, непроизвольно сжала подлокотник в надежде найти опору и даже не успела удивиться тому, как мою руку накрыла чужая ладонь.

Тайное движенье в небе без конца, Вижу отраженье твоего лица...

Ты далеко от меня, За пеленой другого дня, Но даже время мне не сможет помешать Перелететь океан и, разогнав крылом туман, Упав с ночных небес, скорей тебя обнять. (Валерий Сюткин – "7 тысяч над землёй")