Dans la salle d'attente

Я лежала и сверлила глазами потолок. Часы на стене тикали слишком громко, машины на проспекте светили фарами слишком ярко, а за окном уже светало. Да, я не сказала Джону, что тоже лечу в Париж. Зачем вообще ему об этом знать? Конечно, теперь мы вроде как родственные души и всё такое, но я до сих пор не понимала, что происходит с моей жизнью. Я планировала своё путешествие как неделю без забот, когда я буду гулять по музеям, обедать на Эйфелевой башне, встречать рассвет на Монмартре. И сейчас я совершенно не могла представить себе Джона в роли моего компаньона. Хотя, конечно, он бы показал мне город по-своему. Да и мне было бы интересно увидеть его endroits favoris – особенно, с учётом того, что наши вкусы во многом совпадают. Но сейчас мне нужно хоть немного поспать, иначе днём я буду клевать носом и просплю всё самое интересное. И да, сразу утром нужно всё честно сообщить Эйзену – позвонить или написать. Лучше, конечно, позвонить. Если хватит смелости. С этими мыслями я незаметно провалилась в сон. *** Будильник зазвонил в десять – не слишком рано для жаворонков. Но, во-первых, я всю жизнь была убеждённой совой, а во-вторых, мой беспокойный сон длился часов пять и этого явно было недостаточно. Ход моих мыслей прервал стук в двери гостиной, после чего в комнату заглянула Наташа. – Доброе утро! Завтрак готов, а тебе ещё нужно собрать чемодан, так что проснись и пой. Во сколько самолёт, напомни? – Доброе утро. Самолёт в четыре-е-е… – ответила я, зевая. – Хм, шесть часов. – задумчиво произнесла подруга, посмотрев на часы. – жду тебя на кухне. Наташа прикрыла дверь, но коварный запах свежих сырников уже пробрался в комнату. Устоять было невозможно и мне пришлось воспользоваться завидной силой воли, чтобы откинуть одеяло и отправиться в ванную. За завтраком я прокручивала в голове все дела, которые нужно успеть завершить до отлёта. Хорошо, что ничего не нужно было покупать, ведь путешествия по магазинам всегда меня усыпляли, что в моём состоянии могло стать реальной проблемой. Наташа сегодня взяла работу на дом, чтобы спокойно дать мне собраться, и я была очень ей благодарна, потому что я начинала ощущать традиционное «волнение путешественника» – предвкушение приключений, которое отзывается лёгкими уколами где-то в диафрагме. После восхваления наташиных сырников мы сыграли в небольшую настолку (благо, время позволяло) и принялись собирать мой чемодан. Я не питала особой страсти к одежде и вещам, но старалась взять в дорогу всё необходимое – от обуви на разную погоду до фотоаппарата с двумя объективами. Как раз в тот момент, когда Наташа критически рассматривала платье и туфли на каблуке, которые я держала в руках, мой телефон завибрировал от входящего сообщения. Я бросила быстрый взгляд на экран и сердце пропустило удар. Это было сообщение от Джона с пожеланием доброго утра. – Так и будешь молчать, а потом выскочишь из торта посреди Парижа? – вывела меня из оцепенения Наташа. – Не уверена, что он оценит сюрприз. Хотя… – Наверное, не оценит. – задумчиво согласилась я. – Может, вообще не говорить ему, что я буду в Париже? Так всем будет легче. – Можно, конечно. В том случае, если ты не выложишь ни одной фотографии или видео в социальные сети. В чём я лично очень сомневаюсь. – Чёрт, ну конечно. Давай я его вообще заблокирую и не буду отвечать. – До этого момента мне казалось, что я хорошо тебя знаю. Женщина, ты совсем что ли? – Я не хочу навязываться. Я, как обычно, всё испорчу. – Мда. Следовало бы поколотить человека, из-за которого ты так не уверена в себе и боишься надоесть там, где нет даже намёка. Слушай, тебе нельзя терять возможности этого знакомства. Неужели ты не хочешь с ним общаться? Я в это не верю. Возьми себя в руки и расскажи ему. Я посмотрела на телефон, потом на подругу и снова на телефон, вздохнула и разблокировала экран. – Поставлю чайник, потом расскажешь. – с этими словами подруга вышла из комнаты, прикрыв за собой двери. Я очередной раз усомнилась в реальности происходящего, когда увидела в телефонной книжке запись «John Eyzen». Я открыла контакт, нажала на карандашик, стёрла латиницу и ввела «Джон Эйзен». Кажется, так мой мозг пытался оттянуть момент истины. Но нет никакого смысла в том, чтобы бояться неизбежно…приятного. Иконку с телефонной трубкой я нажала почти «на автомате». –Je ne pensais pas que tu appellerais si vite. – у меня тут же перехватило дыхание от знакомого голоса. *** – Не знаю, как прошло, но выпить чаю пригодится в любой ситуации. – я вошла на кухню ровно в тот момент, когда Наташа разливала кипяток в кружки. – Так как он отреагировал? – Как взрослый уравновешенный мужчина. – То есть?.. – То есть я спросила, каким рейсом он улетает и оказалось, что его рейс в четыре часа… – С тобой я начну верить в совпадения… – Ну и я сказала, что приеду его проводить. – Забудь. С тобой я просто поседею раньше времени. Вот зачем тебе эти приключения и переживания? – Наташа укоризненно покачала головой и положила в мою кружку два кубика рафинада. – Видимо, переживания – моё жизненное кредо. – грустно усмехнулась я. – Но мне приятно, что ты помнишь, сколько сахара я кладу в чай. Кажется, это и есть настоящая дружба. – Я тоже тебя люблю, но не заговаривай мне зубы. Быстро пьём чай и собираемся. Мне очень хочется посмотреть на развязку твоего мексиканского –  простите, французского сериала, но мне подкинули ещё работы. – Не беспокойся, я и так тебя достаточно отвлекла. Работай, а я поеду в аэропорт сама и улечу навстречу приключениям. – Как раз поэтому я и беспокоюсь… *** Я была невероятно пунктуальна и прошла досмотр ровно за полтора часа до вылета. Мне казалось, что в тот день я пережила самый волнительный трансфер до аэропорта. И дело вовсе не в фобиях. Так или иначе, отступать было не в моих правилах, и я уверенной походкой направилась в зал ожидания. В Пулково всегда было на что посмотреть – я просто обожала магазинчик бренда «Счастье» и милые сувенирные лавки, где мне удавалось найти запоминающиеся вещицы среди китайских изделий. Я надеялась, что разглядывание ярких бирок поможет мне отвлечься и не прогадала. Волнение притупилось и голод сразу напомнил о себе, поэтому я отправилась на поиски быстрых углеводов. Во время ожидания заказа я не смогла удержаться и зашла на страницу Джона. Он не был онлайн больше шести часов, и я даже подумала, что его планы могли измениться. Именно в этот момент телефон завибрировал от входящего сообщения. Я развернула уведомление и внутренний голос озвучил «Jesuisàl'aéroport,oùes-tu?» Через несколько секунд я отправила ответ «Je t'attends dans la salle d'attente» и подумала о том, какая интересная получается игра слов. Волнение снова подступило к горлу, но на сытый желудок воспринималось легче. Я постаралась взять себя в руки и отправилась к выходу на посадку. Через несколько минут я увидела Джона. Он что-то усердно набирал в телефоне. – Угадай, кто. – без лишней застенчивости я закрыла его глаза своими ладонями. – На ум приходит лишь один вариант. – даже не видя его лица я чувствовала, как он улыбается. Он мягко взял меня за руку и обернулся. – Я так рад, что ты приехала, не хотел улетать не попрощавшись. С этими словами Джон приблизился и обнял меня. В нос ударил запах знакомого мужского парфюма, и я поймала себя на мысли, что хотелось бы стоять так целую вечность. Я обняла его в ответ одной рукой, потому что второй придерживала чемодан. Этот момент не остался незамеченным – спустя несколько секунд Эйзен выпустил меня из своих рук и задержал взгляд на чемодане. После секунды замешательства уголки его губ едва заметно поднялись вверх. – Давай обойдёмся без сложных конструкций. Просто я не знала, как сказать тебе. – мой голос предательски задрожал, как будто я совершила ужасный проступок. – Постой. Чемодан в твоей руке значит… – Это значит, что сегодня над землёй ты будешь не один. В воздухе повисла пауза, а мы просто смотрели друг на друга. И в этот момент голос по громкой связи объявил посадку на рейс до Парижа.