3. Последние дни самостоятельности

      Утро этого дня было начато с музыки. Луиза приподнимается сонно, взглянув на время на тумбочке, на которых показывало пять утра. Рановато. Сестра раздражённо зарычала, сжимая уши подушкой. Музыка была в другом доме и совершенно не давала спать. Старшая поднимается и, накинув на себя кардиган, удаляется из комнаты, взглянув в сторонку. Джи тоже вылезла из комнаты, слегка подрагивая от утреннего холода.       — Ты тоже проснулась?       — Да, Мишель спит, — прикрывает она дверь за собой, встав поближе. Старшая начинает поправлять ей волосы, что торчали в разные стороны. Она сама с трудом держит глаза открытыми, хлопая ими сонно. — Кто слушает музыку так рано? И так громко?       — Не знаю. Надо пойти узнать, — направилась та к выходу, где обулась.       — Ты серьезно хочешь пойти туда?       — А что остаётся?       Пока она спускалась, рослая её догнала возле ворот и взяла за рукав пальцами, следуя рядом. Подойдя к дому, где уже столпилась часть населения этой деревушки и недовольно бурчала, Луиза с сестрой сначала их осмотрели, послушав, а потом аккуратно протиснулись на территорию.       Луиза подошла к двери и громко постучала, поставив руки в бока. Даже все старики, что стояли возле забора, замолчали и стали наблюдать. Пришлось постучать во второй раз, а потом и третий. Наконец музыка утихла, а к ним вышел какой-то парень. Тоже явно городской, однако здесь они его не видели ни разу.       — Не мог бы ты выключить музыку? У нас весь народ спит, ты всем мешаешь.       — Не за полночь, могу врубать, как хочу.       — Нельзя шуметь и так рано. Не спорь, просто выруби музыку и не включай так громко, всех животных распугал.       — Меня не особо волнует.       Луиза раздражённо закатывает глаза, скрестив руки на груди.       — Либо ты не выёживайся и ведёшь себя достойно, либо мы будем говорить по-другому, — тыкнула она ему в грудь и стала спускаться, ведя сестру за собой, пока тот уже вернулся в дом с недовольным фырканьем. Стоило им выйти за забор, как музыка с басами снова бабахнула. Старшая берёт с земли кусок кирпича и кидает прямо в окно, что разлетается в дребезги.       Музыка снова замолкает, парень выбегает из дома и в панике смотрит на разбитое окно.       — Что за?! Бабушка меня убьёт! — кричал он нечто подобное. Весь народ ещё покричал на него и ушёл.       Девочки вернулись в дом.       — Ты думаешь, тебе ничего не будет за это?       — Не думаю. Мы же не в городе. Тут даже нет никакой полиции, а если бы и была, то она точно на стороне жителей и явно сочтёт мои действия как вынужденную меру или что-нибудь такое. Не переживай, иди в кровать досыпать.       Та кивает, возвращаясь в комнату, как и бесстрашная, что уже там снимает лишнее и залезает под одеяло. Но чувствует, что на неё смотрят, потому поворачивает голову в сторону Рэф, что держала лицо на локтях и правда смотрела на неё.       — Что?       — Это же ты там что-то разбила, ха?       — Ну я.       — Пф... — усмехнулась холерик, отведя глаза. — С утра ты заводишься намного быстрее, чем днём.       — Это не так, просто это был один из простых и быстрых способов обеспечить тишину. Вот и всё.       — Я уже не засну.       — Уверена? Попробуй хоть.       — Не хочется уже.       Синеглазая слегка двигается и приподнимает одеяло, похлопав рядом. Фелла смотрит на неё. Не сопротивляется. Она подползает по полу к ней и залезает под её одеяло лицом к груди. Её укрывают, обнимают и полностью прячут в тепле.       Рэф зарывается носом в одежду сестры, закрыв глаза. Пока её окутали руки вместе с одеялом, ей становилось спокойной и чисто в голове. Даже утреннее раздражение ушло, когда она могла прислушаться к стабильному спокойному дыханию девушки, ощущая, как вздымается и сжимается грудная клетка. Иногда создавалось впечатление, что она владеет какой-то волшебной силой, благодаря которой все болячки и проблемы словно исчезают, всё перестаёт болеть, а в душе тишина.       — Эй, — рявкнула она негромко, но слышимо. Луиза прикладывает подбородок к её макушке, вопросительно промычав. — Ты знаешь, что ты крутая?       — А? — немного отстраняется старшая, посмотрев на собеседницу, а потом до неё доходит. Она протягивает уже озвученную букву и улыбается с теплотой. — И я тебя тоже.       — Пф... — улыбнулась та всё-таки немного и снова спряталась под одеялом, утыкаясь любом в неожиданно тёплые ключицы.       Ощущая себя снова в тишине и покое, обе засыпают в объятиях друг дружки. Однако Луиза через час снова просыпается, пока сестра продолжала к ней жаться с закинутыми конечностями на всё тело и пускать слюни на плечо. Девушка гладит сестричку по волосам, целует их и, мягко убрав с себя ногу и руку, поднимается, подложив за место себя подушку и укрыв её побольше теплым одеялом, чтобы создать ощущение объятий.       А сама выходит на улицу, прихватив то же самое кимоно, садится на лестницу перед входом в дом и складывает руки на коленях. Подняв голову к небу, она снова задумывается о маме и о том, где она сейчас и как себя чувствует. В душе Луи была уверена, что она в порядке и совсем скоро они будут снова все вместе, однако было всё также страшно. В такие моменты она чувствует себя очень одиноко, потому что боится ответственности за своих сестёр. Она справляется, но так боится их потерять из-за своей чрезмерной опеки и моментами грубости, но также боится их подвести. Хотелось, чтобы они были счастливы и могли о себе позаботиться даже в одиночестве. Каждая умеет готовить, стирать вручную и в стиральной машине, каждая умеет гладить вещи и так далее. Но ей самой так не хочется не быть рядом с ними всеми, чтобы быть уверенной, что всё в порядке.       Довольно неожиданно ей на плечи ложатся теплые мягкие ручки младшей сестры. Мишель обнимает её со спины, прижавшись и немного согрев тем самым.       — Мне тоже грустно, — говорит та и садится рядом, положив голову на плечо бесстрашной. — Всё будет хорошо. Не бойся, — она приобнимает руку той и поднимает понимающий взгляд. — Ты же не одна. Мы будем вместе очень долго.       Луизелла приулыбнулась и легла Энджел на мягкую макушку. Они сидели уже вместе и смотрели на небо под мило-минорное мурлыканье конопатой под боком, что только больше добавило уюта в их молчаливую посиделку. Самой сильной стороной Мишели была её огромная эмпатия и понимание с добротой. Она буквально читала почти всех людей вокруг неё, в особенности самых близких. Луиза была счастлива разделить свои переживания, при этом не произнося их. Это было для неё одним из самых важных вещей в жизни. Быть понятой.       Радуясь комфортной компании друг дружки, Луиза выдыхает с улыбкой и поднимается.       — Поехали купаться, — младшенькая сразу ярко улыбается во все зубки.       — Правда??       — Ага. Сегодня тепло, а вы наверняка не так хорошо поспали для работы. Нужно насладиться речкой, на которую мы часто ходили в детстве.       — Йей! — вскакивает та, запрыгивая вверх, забегая в дом, чтобы сообщить всем их планы на сегодня.       Девушка прибирает волосы за уши, опустив руки за спиной и с улыбкой слушает, как Мишель говорит о их походе на речку и торопить идти собираться, подготавливать бутерброды к перекусу и полотенца. Старшая тоже вскоре входит, в комнате переодевшись в закрытый купальник, на него натянув одежду, и присоединятся к помощи по подготовке к выходу на речку. Пока Джи и Рэф уже были на улице на лестнице, Луиза была с младшей ещё в комнате и помогала ей завязывать волосы, дабы они ей не мешали в воде, учитывая, как она любит нырять и крутиться под водой по-всякому. Пришлось их крепко-крепко связывать, закреплять всем, чем можно, дабы они продержались хотя бы до похода обратно. Та, которую причёсывали, сидела на коленях, а сегодняшний парикмахер стояла позади тоже на коленях. Когда с причёской было покончено, она стала застегивать ей купальник и поправлять все завязочки.       — Вроде всё, — опустила затёкшие руки Луизелла, начав подниматься. — Одевайся и пойдём.       — Спасибо-о, — тоже поднялась Энджел, потрогав волосы, поправила грудь в купальнике и стала одеваться. — Очень миленько, мне нравится, — обернулась конопатая к сестре.       — Я рада, — младшенькой тыкнули в носик с этими словами и удалились к остальным.       Вскоре прибегает последняя, потому они отправляются в путь к речке, к которой нужно было идти около пятнадцати минут в лёгком темпе.       Оказавшись под деревьями, они раскладываются, чтобы сидеть, кладут четыре полотенца в стопочку с краю, корзинку с перекусом на другой край, а младшая, скинув с себя одежду, бежит к воде, как и Рэф, они плюхаются в речку и плескаются, пока остальные только неспеша раздеваются.       — Ты не пойдёшь? — сразу спрашивает бесстрашная, складывая разбросанные вещи аккуратно на покрывало.       — Не-а. Посижу тут. Может, позже, — берёт Джиованна приставку, оставшись в футболке, чтобы не мерзнуть оттого, что сидит на месте и не двигается, ещё и в тени. — За вещами послежу.       — Не думаю, что что-то плохое случится, — приулыбнулась Луиза, погладив ту по макушке мягко, чем вызывала у сестры легкую улыбку.       Девушка присоединятся к остальным двум, что сразу затягивают её в воду с головой. Он вынырнула, убрав волосы с лица и воду.       — Я не хотела мочить волосы, — без обиды комментирует та, пока к ней прилипла младшая, обняв за руку.       — Ты и с мокрыми волосами красивая.       — Да не в этом дело, — смеётся старшая. — Но спасибо.       Луиза медленно переводит взгляд на Мишель, сощурившись. Та, зная эти глаза, сразу начинает пытаться сбежать, но её хватают за мягкие бока и начинают щекотать, поднимая в воде, чтобы не дать убежать. Естественно светловолосая сразу заливается смехом, пытаясь сбежать, но получается плохо, потому просит её отпустить, но когда Луи это сделала, та просто падает в воду лицом и бурлит её, начав отплывать, подальше выныривает, где пытается отдышаться. Рэф, что посмеивалась в сторону с мини мук сестры, переводит взгляд на старшую, что теперь смотрит на неё также:       — Не-не-не, отстань! — сразу быстро отступает девушка по воде, чтобы сбежать, но к ней также идут, пытаясь догнать. Сбежать по воде тяжело, потому, когда она хотела развернуться и отплыть, к ней просто прыгают, схватив и проделав то же, что и с первой. Фелла тоже начинает смеяться, толкаясь и пихаясь, ещё и взвизгивая.       Джи, что сидела всё в том же теньке, поедала бутерброды и играла в рпгшку на приставке, пока не расслышала за спиной конкретный хруст палки. Обернувшись и осматривая кусты, она медленно встаёт, оставив вещи на месте и идёт к воде. Может она не так паниковала с такой мелочи, однако, учитывая последние события, она боялась каждого шороха, причём буквально. Подобравшись к речке спиной, она смотрит на Луизеллу, обращаясь к ней же:       — Можно тебя на минутку? — та обернулась с улыбкой, отпустив сестру, что быстрее отскочила, чтобы отдохнуть, пока к ней не начинает приставать младшая с игрой в брызгалки.       — Да, конечно, — улыбается та, по пути выжимая волосы. — Что такое? — пока они обе беседовали и шли к их покрывальцу, Рэф отвлекалась на ягодицы старшей в обтягивающем купальнике, потому её тут же забрызгали. Благо щёки были красные после смеха, однако она себя чувствовала странно, что ей нравилось туда смотреть.       — Прозвучит глупо, но меня напрягло, что за спиной сломалась ветка.       — Хей, нет ничего глупого. Ты сидишь одна, а мы далеко, все в порядке, — они подходят к месту. — Где ты услышала?       Джиованна ведёт сестрёнку к кусту, показав зв него, Луизелла тоже подошла, взглянув. Там и правда лежала сломанная сухая ветка, словно на неё кто-то наступил. Они переглянулись.       — Но ты никого не видела?       — Нет, только услышала это.       — Тут, вроде, белки и ежи есть. Может, это они?       — Скорее всего, — выдыхает рослая. — Пугаться каждого лишнего звука стыдно. Чувствую себя глупо.       — Джиовэннетта, всё хорошо, — гладит бесстрашная её по волосам, а сама пока вытирается полотенцем, следом встаёт ближе к Джи, протянув ей края полотенца, в котором она стояла, тем самым создав закуточек, в нём можно переодеться, хоть и места мало, но лучше, чем просто стоять голой. — Я с тобой посижу, милая, — мягко успокаивает ту синеглазая, пока уже сняла купальник, выжав её над землей, кидает на покрывало, они одновременно присаживаются, чтобы та могла взять одежду.       Джи с легким смущением кивает, опустив взгляд. В голосе сестры прозвучали мамины нотки, отчего на душе стало теплее.       Когда старшая уже переоделась, они садятся вместе, кушая и наслаждаясь звуками природы, пока остальные две ещё игрались в воде, пока не устали и не вернулись, переодевшись. Обе развалились и, перекусив, заснули. Джи, взглянув на остальных, поняла, что её тоже как-то усыпляет, так что, отложив очки, ложится между теплых сестричек, Мишель сразу её обнимает и прижимается, продолжая пускать слюни. Луиза улыбнулась, осмотрев их всех, но продолжила сидеть и молча наслаждаться отдаленными звуками воды, шелестом листвы над головой и тёплым ветром. Она бы тоже с удовольствием подремала, однако всё-таки побаиваться так безрассудно оставлять их всех без присмотра. Хоть у неё и чуткий сон, лучше перестраховаться.       Дрыхли проснулись через минут тридцать, когда всем становилось холодно. Так что, собрав всё, что было принесено, они уходят. Однако Джи немного оглядывается время от времени.       — Ты чего? — спрашивает Рэф, тоже оглядывая вслед за ней. — Забыла что-то?       — Нет, просто пока вы были в воде, я услышала, как сломалась ветка за кустом, где мы сидели. Там никого не было, но всё равно очень подозрительно. Мне некомфортно.       — Всё нормально, я думаю. Уверена, это какое-то животное. Наверняка просто белка прыгнула с дерева прямо на ветку и сломала. Вот и всё. Сейчас ещё пожарное предупреждение, леса сухие, ветки тоже естественно, всё хрустит.       — Наверное, ты права.       — Как всегда, — усмехнулась холерик, вскинув волосы над плечом.       Девочки вернулись домой, все те, кто купался, сполоснулись, неплотно пообедали и разошлись по своим делам после того, как сделали по мелочи домашних дел, по типу заботы за скотом и лёгкой поверхностной уборки. Потом Мишель пошла спать, как и Рэф, а Луиза с Джиованной сели в гостиной на кровати попить чая и посмотреть телевизор.       — Тебе не писали бабушка с дедушкой? — спросила рослая, отпив тёплого чая.       — Писали. Сказали, что ещё немного задержаться. Послезавтра точно вернуться.       — Ну хорошо, — девушка снимает с себя очки и ложится той на плечо, зевнув, но продолжая пить чай и смотреть телевизор. Старшая за ней повторяет, расслабив плечо. — Меня всё ещё не отпускает беспокойство насчёт сегодняшнего.       — То, что утром или в обед?       — В обед. Я рада верить, что дело в животном, но такое чувство, что нет. Мне это не даёт покоя, хотя Рэф тоже сказала, что это, скорее всего, белка.       — Хей, — синеглазая берёт её за руку, погладив большим пальцем. — Даже если это действительно был человек, то ты там была не одна. И сейчас ты не одна. У нас по двору бегает собака, а ты знаешь: к посторонним она агрессивная. Замок новый на дверях. Мы все вместе, всё хорошо. Не переживай так сильно, всё хорошо, — Луи целует её макушку, погладив по голове заботливо. — Не надумывай.       — Спасибо... — ставит та полупустую кружку на тумбу сбоку от старого дивана и, усевшись удобнее, начинает засыпать. Лузелла расслабляется на спинке дивана, уложив голову на чужую и также расслабляется, задремав на пару. Вода её немного вымотала.       Кажется, ей снится тот же сон, что и совсем недавно. Такой же мягкий и освежающий. Значит, снова окошко где-то приоткрыто и её продувало немного.       Пробуждается она от мягкий шлепков по лицу. Фелла её будила, без слов показывая большим пальцем в сторону коридора, чтобы не разбудить вторую. Луиза аккуратно укладывает сестру на диван, укрыв рядом лежащим пледом, только после этого последовала за другой сестрой, ещё потирая глаза после сна.       — Слушай, — начала она негромко, поставив руки в бока. — Не могла бы ты снова, ну... — Рэф слегка со смущением хмурится, отвернув голову. — Ну помять их снова, потому что они как-то начинают побаливать, спина кстати тоже, вот... В прошлый раз помогло просто, — дует девушка губу, метая заинтересованные взгляды на собеседницу.       — Ох, — Луи немного не ожидала, но быстро начинает улыбаться. — Да, конечно. Пойдём, — заводит она её в их комнату, согревая попутно ладони друг о друга.       Рэф следует, закрыв за ними дверь и морально подготавливается к скорым касаниям и очередным мурашкам на теле. Старшая садится в ту же позу в том же месте, что и в прошлый раз, так что Фелла следует примеру и ложится, как тогда, сразу глядя на свою грудь, что разложилась слегка по сторонам. Луиза через её майку начинает мять грудные железы сестры округлыми движениями, пока не делая ничего сверхъестественного и свыше расслабляющего. Однако совсем быстро рубашка оказывается задранной в районе ключиц, а ладони уже были на груди, продолжая движения. Вскоре обе руки держали одну грудь, делая полноценный массаж, потом с другой также, снова бралась каждой рукой на каждую грудь, приятно массируя и разминая.       Фелла ощущала снова эту приятную колкость в паху. Она ощущала желание тяжелее дышать и трепетно вздыхать от каждого последующего касания, ведь создавалось впечатление, что с каждой секундой она остановилась чувствительнее. Когда Луи стала не мять их, а водить кончиками пальцев округлости, зацепляя подушечками пальцев её ореолы и соски, Рэф сжимает бёдра, ощутив краску на лице и ужасное сердцебиение, пока внизу продолжали бить щекотные возбуждающие импульсы. Когда руки довольно резко снова схватились за грудь, она реакционно хватается за предплечья той, сжав.       — Больно? — спрашивает та как ни в чём не бывало. – Я могу...       — Не останавливайся, — предвидит её слова брюнетка, взглотнув горячую слюну и прикрыв глаза. — Давай.       Луизелла послушно продолжает мять большую грудь, что даже не помещалась в её одной ладони. Она была такая плотная и упругая, что её хотелось жмякать и теребить как антистресс подольше. Пока их хозяйка была не против — Луи это делала, моментами проводя ладонями по центру, отчего снова задевала вставшие соски той, но игнорировала. Это была нормальная реакция, потому удивляться бы странно.       Сестра младше сжимает ноги заметно плотнее и подгибает их в коленях, ещё и в спине мальца свернувшись, слышимо тяжело дыша и мыча из горла, так как сжимала губы, судя по звуку.       Луиза соврет, если скажет, что ей не доставляет удовольствие, когда она такими простыми вещами выводит Рэф на подобную реакцию. Даже льстит. Но она очень быстро возбудилась и с трудом держала рот нам замке, так что старшая проводит руками вдоль её тела до живота, после в обратную сторону до плечей, погладив пальцами.       — Всё нормально?       Рэф тяжело выдыхает горячий воздух, прикрыв губы тыльной стороной правой руки, смотря на свою словно разбухшую от возбуждения грудь и стоячие нагретые покрасневшие ореолы и соски.       — Угу-м... — мямлит она себе в руку, ощущая, как её трусы намокли из-за этого. Поднявшись с чужих колен, поправляет майку и, пошатнувшись, идёт из комнаты. — Я-я в душ...       Рэффэелла как можно быстрее добирается до ванной. У неё было не так много времени, так как согретые литры воды уйдут быстро, но оно ей и не нужно было. Однако, раздевшись, она встаёт в душевую кабинку, сразу же быстро сполоснувшись теплой водой, намылив волосы, она выключает воду, опирается спиной о стенку и, смыв шампунь с руки, заводит её в промежность, начав круговыми движениями пальцев водить изнутри рядом с головкой клитора. Она реакционно тянется на носочках, сгибаясь вперёд, продолжала водить средним и безымянным пальцами там, иногда прерываясь, чтобы огладить внутренние половые губы, но всегда возвращалась обратно, каждый раз вздрагивая и сдержанно мыча в сжатые губы.       Как и было сказано, долго у неё на это времени не ушло, потому вскоре её ноги с судорогой сжимаются между собой, а её саму выгибает в спине. Рэф тихо стонет, ощущая оргазм почти семь секунд, что даже чуть не села на колени, но здесь слишком мало места, так она что удержалась, опираясь на стенку.       Выдохнув, снова включает воду, смывает шампунь с волос и подмывается, ощущая приятную влагу на пальцах, пока вымывала с себя свою естественную смазку. Она даже не думала, что можно так возбудиться только от массажа груди. Но факт есть факт, ей это очень понравилось. Может, дело в чужих руках, а может, в умелости этих самых рук, это было не так важно. Как бы ей не было стыдно, будет глупо больше этого не повторять, потому, когда уже вышла из душа и вернулась в комнату, точно для себя решила, что напомнит об этом в следующий раз.       Пока её не было, сестра уже разложила их спальные места, но её самой не было. Судя по голосам из коридора, она уходила разбудить Джи и отвести её в комнату. Сейчас было ещё не поздно, только восемь вечера, однако все проснулись рано из-за этого ублюдка с музыкой, они втроём ещё и наплескались, потратили силы на домашние дела, так что неудивительно, что всех вырубало уже сейчас.       Фелла забирается под одеяло, укутавшись и отвернувшись к стене. Да, её тоже очень хорошо усыпляло, так что, похлопав ресницами раз пять, они самовольно закрылись, когда она сама уже стала привариваться в сон.       Однако её вскоре будят обратно. Услышав своё имя над собой, она поворачивает голову, где видит нависающую над ней старшую, что расставила руки по бокам от плечей лежащей, телом же стояла просто рядом.       — Слушай, — шёпотом продолжает говорить она после произнесённого имени, — тебе не обязательно справляться этим самой, — Фелла момент искренне не понимает о чём речь и хмуро сгибает вопросительно бровь. — Ну, возбуждение. Если уж я тебе предложила делать массаж груди, то должна сама доводить всё дело до конца, разве нет?       Фелла тут же стушевалась, отползя из-под сестры на пол и подняв себя на руках.       — Ты нормальная?! — ей прикладывают палец к губам, тихо бархатно шикнув с лёгкой загадочной улыбкой. — Что ты несёшь?? — уже не в полный голос продолжает холерик, разговаривая громким шёпотом, пока всё её лицо горит.       — Не кричи так, — она переползает ближе, присев между ног и взяв девушку за щёки ладонями. — Просто немного помогу тебе, как и подобает. Считай, что это как массаж, просто немного другой, — продолжала она улыбаться, спустив руки от щёк к плечам, а после снова до груди, хоть и через футболку для сна, начав водить и мять. Холерик опускает брови, прикрыв рот ладонью.       — П-погоди, я же только что-...       — Ничего страшного, наоборот, это даже на руку. В прямом и переносном, — пошутила с мурчанием та.       Луиза переползает спиной обратно на спальное место, похлопав перед собой ладонью глухо. Темперамент, вздохнув, послушно переползает на указанное место, продолжая опираться руками назад. Та сразу же начинает гладить её бока через одежду, потянувшись поближе к лицу, но ничего не сделала, просто что-то пытаясь высмотреть то ли на самом лице, то ли в глазах. Руки идут ниже, проводя вдоль бёдер, заводит на ляжки и пальцами на внутреннюю часть, разведя их шире. Она целует её в щёку, поводив носом по скуле и спускаясь ниже к шее, единично поцеловав туда, прошептав:       — Ложись на бок, под одеяло, — Рэф ложится на своё постельное место как ей и сказали, не совсем понимая, почему вообще слушается. Старшая укладывается за ней, поглаживая ей по талии и ниже вдоль тела.       — А почему именно под одеяло? — оглянулась та, но особо ничего не увидела, так как ей утыкались в шею.       — Интереснее, — с этим словом её рука проскользнула по животу под одежду сразу же к паху, помяв пальцами мягкую выпуклость, после спустилась дальше, отчего брюнетка дрогнула, сжав одеяло. — Что такое?       — Пальцы холодные...       — Сейчас согреются, — мурлыкнула девушка в шею, отчего по ней побежали мурашки.       Её средний палец погулял во внутренней стороне внешних половых губ, пока не коснулся клитора сразу ещё и безымянный, приступив к лёгким волнистым оглаживающим движениям, поддевая головку каждый раз. Рэф сжималась, прикрыв рот рукой. Были совсем другие ощущения, когда её трогали чужие руки, которые нельзя контролировать. Потому больше всего она удивилась, когда пальцы проскользнули ниже, уже влажные и поводили по входу, начав проникать. Фелла хотела возразить, что она такого ещё не пробовала и не уверена, что ей понравится, однако как только пальцы старлей оказались внутри, она ощутила себя ещё более влажной и подвластной, отчего желания пререкаться пропало окончательно. Ощущая легкие движения внутри, ей тяжелее себя сдерживать в плане голоса, но она терпела, ощущая и пальцы внутри себя, и как большой теребит её клитор. В момент её выгибает, а сестра за спиной не останавливается, продолжая работать рукой.       Когда ей казалось, что она вот-вот кончит, она моргает и всё неожиданно прекращается, а перед глазами темно. Растерявшись, она резко садится, оглянувшись. Середина ночи, а Луи спит на своём месте. Ощутив ужасный жар на щеках, она ложится обратно, взявшись за лицо. Она никогда не думала, что ей может приниматься нечто подобное. Ей вообще влажные сны не снились, а тут такое! Слишком реалистично, даже страшно. Но она ощущает себя снова возбуждённой, но решает проигнорировать и снова попытаться дальше заснуть.       Конечно это бред, что старшая сестра опуститься до подобного уровня. Это, конечно, очень возбуждает и в какой-то мере заставляет ощущать себя особенной, но такого никогда не будет. Ладно сны разные бывают, но делать подобное в реальной жизни? Рэф максимально отмахивается от этой мысли, только больше смущаясь и теряясь. Почему ей вообще подобное понравилось? Ну да, девочки красивые, да, Луи тоже очень красивая и, если бы она не была её сестрой, она бы точно в неё влюбилась по уши, но они же не в том статусе. Это глупо и странно. Максимум на что она может рассчитывать на посиделки в бане и редкие групповые обжимашки время от времени. Хотя зачем ей вообще переживать насчёт этого?       Ей мягко тыкают пальцем в плечо, потому она обернулась. Луи сидела на коленях рядом с её спальным местом.       — Чё тебе, — негромко спросила Рэф, укутываясь.       — Ты чего вскочила? Тебе кошмар приснился?       Темперамент медленно отводит взгляд, понимая, что лучше согласиться с этим, чем говорить такую правду.       — Типа того...       — Я могу полежать с тобой, пока тебе не станет легче.       Фелла хотела сразу же отказаться, так как ей для большего счастья после подобного сна ещё и спать с одной из его героинь, однако... Она понимает, что хочется. Ей понравилось ощущать тепло во сне, она бы хотела ощутить его и в жизни.       — Ну, давай, — она двигается, дав места для старшей, что залезает под одеяло и обнимает ту, как обычно прикладывает к своей груди и поглаживая убаюкивающе по волосам и спине, кончиками пальцев гуляя по лопаткам и плечам.       Рэф прикрывает глаза, обнимая в ответ и, вдохнув теплого телесного запаха, закрывает веки, уютившись и засыпая снова.       В этот раз ей ничего и не снилось, но, наверное, это даже к лучшему. Как и ожидалось, старшая сестра проснётся раньше, но никуда не уйдёт, терпеливо оглаживая чужую макушку и волосы, которые накручивала на палец. Вскоре проснулась и Рэф, вытянув руки вперёд и потянувшись тем самым с легкой дрожью в теле. Она поднимает лицо вверх, сразу встретившись с синими глазами довольно близко к себе. Ощутив непонятное смущение снова, она отводит хмуро взгляд, пока на неё продолжают смотреть.       — Как поспала? — спрашивает она.       — Нормально... — дует губы девушка. — Спасибо, что спросила. Мне норм.       — Рада слышать, — поднимается та из постели, потянувшись на носочках, а пока идёт к выходу из комнаты. — Встаёшь?       — Иди первая в ванную, чего мне торопиться?       — Я готовить завтрак.       — А. Ну. Сейчас.       Девушка встаёт и, потирая волосы, идёт к выходу из комнаты, но останавливается, ведь в проходе ещё стоит старшая. Она смотрит на неё и улыбается и, погладив по волосам, целует в лоб.       — Ты такая милая по утрам, и на голове гнёздышко смешное, — посмеялся она, начав их приглаживать.       — Ээ?! — смущается быстро Рэф, нахмурившись и оттолкнув чужую руку. — Ты чё?! Иди отсюда! — она её развернула и вытолкнула в сторону кухни, а сама, рассерженно сопя, уходит в ванную умыться.       Она слишком ярко смущается и не любит, когда это видят, особенная Луиза, что любит в это потом тыкать и делать всё ещё хуже. А ещё, учитывая ночные события, это было вообще всё не на руку.       Умывшись холодной водой, она опёрлась на раковину, встряхнув волосами. Ей бы не хотелось этого признавать, смотря себе в глаза, но, возможно, она испытывает намного бо́льшую симпатию к своей сестре, даже если подсознательно её тело подает такие сигналы. Она ведь правда очень красивая, и не любить её чисто с эстетической точки зрения — грех. А так она красивая ещё и внутри, от неё всегда приятно пахнет, даже когда она потная. А ещё ей не хочется, чтобы Луи была с кем-то, потому что её начинает распирать непонятная агрессия и съедающее чувство в груди.       Пока она думала об этом, то входной звонок зазвенел коротко. Мимо ванной проскочила младшая, что и открыл дверь.       — Ой, — произносит она, когда Рэф и Луиза подошли к ней. — Смотрите, цветочки кто-то оставил. Записка вот, — она взглянула в неё и, улыбнувшись, протянула старшей. — Это для тебя.       — Для меня? — искренне удивляется та, тоже взглянув в записку и слегка ссупив в еле заметном отвращении. — Скорми свиньям, — протянула она обратно букет и вернулась на кухню.       — Ну как же такую красоту на корм??       — Ты слышала её, обертку с запиской выкинь, а цветы подари желудкам свиней.       Мишель грустно вздыхает, но слушается и уходит на задний двор. Рэф, взглянув в сторону кухни, идёт туда, присев за стол, пока старшая готовит.       — А чего тебе цветы не понравились?       — Я без понятия от кого они, а ещё я не люблю цветы. Только домашние растения мне по душе, или букеты в вазе как украшения стола романтического вечера. Не более.       — Довольно категорично.       — Мне всё равно. Суть одна — я не знаю, чьё это и знать не хочу.       — Пх, ты прям разозлилась.       — Я не злюсь, просто не люблю подобное нарушение личных границ.       — Ну тут я не спорю, конечно, понимаю. Но тебе такое не нравится, да?       — Да.       Рэф не могла описать своего удовольствия, когда слышала, как старшей не нравится подобное, как этот ухажёр провалился и, не ощущая конкуренции, Фелл успокаивается и не ревнует. Ей было очень приятно услышать эти озлобленные нотки в её голосе и твердое отрицание таких подарков от каких-то людей. Хотя несколько минут назад она мягко её обнимала и слегка дразнила. Эта серьёзность тоже ей очень идёт. Очень.       Холерик поднимается с места, подошла к той со спины и обняла под грудью, сложив подбородок на плечо.       — Не бесись только.       — Я не бешусь, — продолжала она готовить, не отвлекаясь.       — Голос злой, — улыбнулась девушка, прижавшись плотнее. — Лео-злюка-а.       — Хочешь, чтобы я тебя пырнула сейчас? — подняла она демонстративно ножик в кусочках зелени, что падали обратно на доску.       — Не хочу, — чмокнула Рэф чужую щёку, хихикнув.       Она отходит, вернувшись на стол. Луиза ничего не отвечает, лишь взглянула коротко на ту через плечо, после продолжила дальше готовить, пока остальные девочки начинали подтягиваться к столу.       Пожалуй, единственный человек, у которого настроение было хуже, чем у остальных, это Мишель. После завтрака уже в комнате Джи спросила ту про это.       — Ну как можно скормить такие красивые цветы свинюшкам?? Мне вот никогда цветы не дарили, а я так хочу! Она их не любит, вот и не ценит, ещё ей постоянно кто-то цветы дарит и в любви признаётся. А я что, хуже? — садится та в позу лягушки и начинает расплетать криво заплетённые волосы, скидывая яркие резинки и заколки перед собой. — Почему я никому не нравлюсь?       — Мишель, это глупости, — подползла рослая к ней, погладив по ручкам.       — Я такая некрасивая? — посмотрела та на сестру со слезами на глазах, готовая вот-вот заплакать. — Глупая? Не достойна любви? Почему так?       — Нет, ты красивая, умная и всего достойна, просто твой человек ещё не пришёл, — мягко гладит она её дрожащим пальчикам и приобняла, поцеловав в волосы. — Не говори так о себе плохо, ты чудесная, — снова посмотрела на ту Джи, поглаживая по плечу. Сестрёнка грустно смотрела вниз, прикрыв глаза светлыми намокающими ресницами. Джиованна оглянулась, переползла к своему столу, с которого взяла несколько листиков бумаги и зашуршала. Быстро делая умелые махинации, закачивает и возвращается к сестре, протянув ей три цветочка из бумаги.       Та с удивлением хлопает глазками на цветочки, после на ту, приняв их аккуратно и осмотрев. Расстроившись, она только больше заплакала и приползла к Джи, крепко обняв за спину и хныкая в грудь.       — Не надо так убиваться, хорошо? От стресса тебе точно лучше не будет. И не ругай себя, тебя приятно любить, тебе просто нужно... Подождать. Всё будет хорошо, ты никогда не будешь одна.       Энджел тихо угукает его в одежду, повернув голову на бок.       — Это точно... — комментирует она почти неслышно, хватаясь за любимую сестру только крепче и успокаиваясь от её запаха и сердцебиения.