Невеста для мамы (Соколова и Тукаев)

Ресторан «Серебряный век» пах воском и деньгами. Юлия Соколова сидела напротив женщины, которая, как ей казалось, могла бы одним взглядом поставить на место целый ОМОН, и старалась не дышать. — Юленька, — женщина улыбнулась, отрезая кусочек стейка. — Вы так красиво смущаетесь. У Артёма никогда не было девушек, которые умеют краснеть. Сплошные… как бы помягче… боевые подруги. — Мам, — Артём кашлянул в кулак. — А что «мам»? Я всю жизнь в хирургии, я людей вижу насквозь. И живых, и не очень. Юля — человек тонкой душевной организации. Я сразу поняла. Юля опустила глаза в тарелку с овощами. Тонкой душевной организации, как же. Вчера она задерживала маньяка, убившего нескольких женщин. Позавчера забирала труп из подвала, где он пролежал неделю. Пару дней назад тащила на себе раненого Субботина. И ничего, справилась. Но здесь, под взглядом Марии Павловны, она чувствовала себя школьницей, которую вызвали к доске, а она не выучила урок. — Мама у нас легенда, — Артём налил Юле воды. — Пятьсот операций в полевых госпиталях. Афган, Чечня… Она и полковник, и заслуженный врач. — Артём, не надо мне приписывать то, чего я не говорила. — Мария Павловна легко коснулась его руки. — Я просто хочу, чтобы сын был счастлив. А Вы, Юля… Вы ведь оперативник, да? Сколько лет в органах? — Уже двадцать. — О, — глаза женщины блеснули. — Тогда понятно. Вы умеете держать лицо. Юля почувствовала, как под столом Артём слегка сжал её колено. Предупреждающе. «Не дёргайся». — Я просто люблю свою работу, — мягко ответила Юля. — И она у Вас на первом месте? — Наверное, да. Но я учусь совмещать. Мария Павловна посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Таким, каким смотрят на рентгеновский снимок: видят не только то, что на поверхности, но и то, что скрыто за тенью. — А знаете, — вдруг сказала она, — Вы мне нравитесь. Вы не играете. Это подкупает. Юля улыбнулась, чувствуя, как сердце пропускает удар. Не от страха. От чего-то другого. Десерт принесли, когда Мария Павловна неожиданно отложила ложку и посмотрела на сына. — Тём, а ты помнишь, как в двенадцать лет притащил домой дохлую кошку и препарировал её в ванной? Артём поперхнулся чаем. — Мама. — Я тогда подумала: ну всё, растёт маньяк. А оказалось — призвание. — Она перевела взгляд на Юлю. — Вам Тёма рассказывал про папу, наверное? Юля кивнула. Она знала эту историю — Артём рассказывал один раз, поздно вечером, когда они сидели в буфете после раскрытия одного сложного дела. Отец пропал в Чечне во Вторую кампанию. Просто перестал выходить на связь. Ни тела, ни подтверждения гибели — ничего. И именно это и определило для Артёма его путь. — Он ищет его до сих пор, — тихо сказала Мария Павловна. — Все эти годы. Я не лезу. Это его путь. — Ты поэтому стал судмедэкспертом? — неожиданно спросила Юля, поворачиваясь к Артёму. — Чтобы уметь искать? Артём помолчал. Потом пожал плечами. — Наверное. Чтобы уметь находить ответы. Даже если они горькие. Мария Павловна посмотрела на сына долгим взглядом. Потом перевела его на Юлю — и тот взгляд изменился. Стал мягче. — Ты ей рассказываешь такие вещи, — сказала она не то с удивлением, не то с одобрением. — Это дорогого стоит, Юля. А потом, после паузы, вдруг спокойно добавила: — Тёма, я всё знаю. — Что знаешь? — осторожно спросил Артём. — Что она не твоя невеста. — Мария Павловна взяла салфетку, промокнула губы. — Сынок, я же профессионал. Я видела такое, что тебе и не снилось. Я по глазам определяю, жив пациент или уже нет, ещё до того, как подключу аппаратуру. А вы думали, я не замечу, что вы не целуетесь, не держитесь за руки, ты не придумал для неё ласковое прозвище? Или ты боишься, что Рогозина про вас узнает? — подмигнула она. Юля открыла рот, чтобы что-то сказать, но Мария Павловна жестом остановила её. — Но знаете что? — она вдруг улыбнулась. — Мне всё равно понравилось. Вы красивая пара. Искра между вами есть. — Мама… — Я не закончила. — Она посмотрела на Юлю. — Юля, ты ему нравишься. Я мать, я вижу. Он никогда не приводил ко мне «фиктивных» невест. И вообще никого не приводил. Так что, может, это не просто спектакль? Юля молчала. Внутри всё переворачивалось. «Она права, — подумала Юля. — Чёрт. Она абсолютно права». — Я не буду вас мучить, — Мария Павловна встала. — Спасибо за вечер. Оставлю вас одних Когда она ушла, Артём выдохнул так, будто его разжали после пытки. — Я же говорил, она монстр. — Она гений, — тихо сказала Юля. — И она мне нравится. Артём удивлённо посмотрел на неё. — Серьёзно? — Да. — Юля отвела взгляд. — И знаешь… мне кажется, этот вечер будет не последним. Он не ответил. Но его рука накрыла её ладонь. Утро встретило Юлю серым небом и неожиданной лёгкостью в груди. У Юли был выходной, она сидела на кухне и смотрела, как за окном просыпается город. Вчерашний вечер всё ещё отдавался теплом где-то под рёбрами. Звонок в дверь раздался ровно в десять. Артём стоял на пороге с огромным пакетом, из которого пахло свежей выпечкой. — Это подарок от мамы, — улыбнулся он. — Сейчас сделаю тебе настоящий кофе. Капучино с корицей, как ты любишь. — Откуда ты знаешь, как я люблю? — она забрала у него пакет из рук, пальцы на секунду соприкоснулись. — Только я уже не помню, есть ли у меня эта самая корица. Так что и обычный кофе сойдёт, — улыбнулась она. — Ты на прошлой неделе рассказывала в буфете. Я подслушал и запомнил. Она посторонилась, впуская его. Они прошли на кухню, Артём занялся готовкой кофе, а Юля стояла рядом. Они просто молчали, слушая, как шипит кофе и за окном шумят машины. — Твоя мама вчера нас раскусила за десять минут, — наконец сказала Юля, когда Артём поставил перед ней чашку с кофе и разложил выпечку. — Я чувствовала себя нашкодившей школьницей. — Она умеет. — Артём усмехнулся. — Я, когда в детстве врал, она смотрела на меня и говорила: «Тёма, ты покраснел до ушей». И я сознавался во всём. — Но она не рассердилась, — тихо сказала Юля. — Наоборот… Она была добра. — Потому что ты ей понравилась. — Артём посмотрел на неё прямо. — И не только ей. Повисла пауза. Юля отвела взгляд, провела пальцем по краю чашки. — Я хочу спросить, — она подняла глаза. — Почему я? Почему ты позвал именно меня? Просто потому что я хорошая актриса? Артём сел напротив, сделал глоток. Помолчал, собираясь с мыслями. — Нет, — сказал он наконец. — Не поэтому. — А почему? — Ты последние полгода… потухшая какая-то. После того, как вы расстались с Костей. Ты вся ушла в работу, ещё больше пытаешься быть сильной, никуда не ходишь, ни с кем не встречаешься. Я думал, может, тебе нужно встряхнуться. — Он пожал плечами. — Ну и мама… она давно просила привести кого-нибудь. Я подумал: совмещу приятное с полезным. — То есть ты хотел меня приободрить? — Юля почувствовала, как в груди что-то сжимается. — Пожалел? — Нет. — Он покачал головой. — Жалость нужна тому, кто её просит. Просто… я смотрел на тебя и думал: она заслуживает быть счастливой. Ты сильная, ты красивая, ты умная. А сидишь в этой своей раковине и не выглядываешь. Я просто хотел напомнить тебе, что жизнь не закончилась. Юля молчала долго. Смотрела в свой кофе, потом в окно. — Я боюсь, — сказала она тихо. — После Кости… я не хочу снова ошибиться. Я не хочу снова чувствовать себя использованной и выброшенной. Я не уверена, что готова к отношениям. — Я понимаю. — Но… — она подняла на него глаза, и в них блеснула улыбка. — Ради твоей мамы я готова попробовать. Артём замер. — Серьёзно? — Да. — Она сделала глоток кофе. — Но предупреждаю: я сложный человек. Я капризная, я забыла, что такое быть слабой. — А я буду периодически напоминать, — Артём поднялся, подошёл к Юле сзади и обнял её, крепко прижав к себе одной рукой. — Вот так. Она рассмеялась — впервые за долгое время искренне, легко. — Ой, да. У тебя тогда такой вид был обиженный. Только не экспериментируй на мне так больше, хорошо? Он чмокнул её в щёку, затем чуть сжал её ладонь. И это было нелепо и трогательно одновременно. А потом он ушёл, оставив на кухне запах кофе и ощущение, что жизнь, кажется, начинает налаживаться. Юля посмотрела в окно. Солнце пробивалось сквозь тучи. «Может, не всё так плохо», — подумала она. И улыбнулась.