Неудачный брак (Антонова и Шустов)

За восемнадцать лет сотрудники Федеральной экспертной службы стали уже не просто коллегами, они стали семьёй. Они могли заканчивать мысли друг друга с полуслова, делиться последними сплетнями, молча пить кофе вместе, если случалось какое-то происшествие. Они знали привычки друг друга, характеры. И ничему не удивлялись. Вечер выдался достаточно спокойным. Рогозина уехала в министерство, дело было закрыто, и Игорь Шустов направился в буфет выпить чашечку кофе, чтобы хоть немного прийти в себя после двухдневной гонки. Он с удивлением обнаружил в буфете Антонову, которая с удовольствием поедала плюшки собственного изготовления. — Валь, ты рекорд ставишь? — решил пошутить Игорь, заваривая себе кофе. — У тебя сегодня что, аппетит не как у воробья, а как у… стратегического бомбардировщика? — А у меня стресс, — не обиделась на него Антонова, беря очередную плюшку. — Представляешь, мои клумбы на даче кто-то подрыл. Я думала, кроты. А это, оказывается, соседский пёс решил, что мои георгины — это его личный туалет. Я с его хозяйкой полчаса ругалась. Она говорит: «Он у меня артистичный, он выражает свою натуру». А я говорю: «Пусть свою натуру в твоих петуниях выражает!» — Да уж, — усмехнулся Игорь. — А у меня тоже проблема. Пашка заявил, что в другой город уезжает учиться. Представляешь? Это же теперь надо сколько денег: за квартиру, за учёбу? — Квартира, Игорёк, это не главное, — вздохнула Валя. — А вот переживать, как он там, что с ним, вот в чём сложность. — Она отложила плюшку. — Они хоть и взрослые, но всё равно дети. Я не представляю, что будет, когда девчонки подрастут. — А чего представлять? — Игорь сделал глоток кофе и хитро прищурился. — Давай поженим детей? А, Валь? Заодно все будут рядом. Валя поперхнулась крошками и уставилась на него круглыми глазами. — В смысле? Ты сватаешь своего Пашку за моих Лерку и Кристю? Сразу за обеих? Пашка парень видный, конечно. Но не многовато ли? — Да нет, — засмеялся Игорь, — выбери одну! Любую. А вторую мы потом, если вдруг не сложится. Шучу! — он поднял руки, увидев, как Валя набирает воздуха для новой тирады. — Но, Валя. Гляди, как удобно. Мы ж свои в доску. Притирка характеров уже восемнадцать лет идёт! Ты знаешь, что я носки мимо корзины кидаю, а я знаю, что ты булки втихаря лопаешь и всем говоришь, что на диете. — Я не лопаю, я дегустирую! — театрально произнесла Валентина, но глаза её уже заблестели от предвкушения веселья. — И носки — это цветочки. А если твой Пашка моих девчонок доведёт? Они же у меня с характером! Самого Майского «отоварили» по хребту лет десять назад. Он до сих пор им это припоминает. — Ну, Пашка тоже не промах! — Игорь отставил чашку. — Ему после Садовника ничего не страшно. Это я до сих пор периодически вскакиваю по ночам. Боевые у нас дети, Валя! Так что общий язык найдут. Ты приданое, главное, готовь: ящик удобрений и рулон сетки-рабицы. — Ой, всё, — Валя засмеялась в голос. — Значит так, Игорь Владиславович, я сейчас диктую условия. Свадьба — только на природе, но чтобы шатры были, а не как в прошлый раз у бухгалтерши, где дождь всех в сарай загнал. И чтоб салаты были с нормальным майонезом, а не с этим обезжиренным, как тряпка. — Принимается! — кивнул Игорь, делая пометки в воображаемом блокноте. — Майонез — жирный, колбаса — копчёная. Какое платье? Чтобы без этих дурацких кринолинов, в которых в туалет не сходить? — Платье в пол! — Валя мечтательно закатила глаза. — Но с разрезом. Практичным. Чтобы, если что, убежать быстро. А твой Пашка в чём пойдёт? Надеюсь, в приличном виде, а не в каких-нибудь рваных джинсах? — Пашка будет при параде, — торжественно пообещал Игорь. — У него для торжественных случаев специально костюм куплен. Итак, пункт третий: место жительства молодых? — О, это важно! — Валя постучала ложкой по столу. — Чтоб недалеко от нас. Я ж внуков понянчить должна! А с другой стороны, чтоб и к вам недалеко, чтобы ты хоть иногда, но их воспитывал. — Договорились. Золотая середина. Чтоб мы друг к другу в гости ходили, но по праздникам и с предупреждением. И обязательно построим беседку на участке, где будем сидеть, пить чай и обсуждать, какие наши дети бестолковые. Ну, как мы сейчас с тобой, но с видом на грядки. — Игорь, ты гений! — Валя хлопнула ладонью по столу. — Слушай, а давай прямо сейчас контракт составим? Шуточный. Чтоб неповадно было. Я напишу: «Я, Валентина Владимировна Антонова, обязуюсь научить будущую невестку варить борщ так, чтоб ложка стояла, а не плавала в тоске». — А "я, Игорь Владиславович Шустов, обязуюсь научить зятя забивать гвозди и отличать кротовые норы от собачьих ям, чтобы не позорился перед тёщей", — подхватил Игорь. Они строчили друг другу смешные пункты на салфетке, пока она не закончилась. Потом перешли на обратную сторону забытой кем-то распечатки. Обсуждали, кто будет ведущим на свадьбе (пусть Холодов, он любит прикалываться), и кто будет петь караоке (их бухгалтер, у которой муж баянист). — А на первый танец — обязательно песню про «Облака — белогривые лошадки», — хохотала Валя. — Пусть все думают, что мы эстеты, а мы просто слова знаем. — А после второго тоста я буду речь толкать. — Игорь встал в пафосную позу, поправил галстук. — «Дорогие дети! Мы с Валентиной… не просто коллеги… мы боевые товарищи! Мы ели один «Доширак» в трудные времена и пили кофе из одной кружки! И я рад, что теперь это закреплено на уровне ДНК ваших отношений!» В этот момент у Игоря в кармане заиграла нервная мелодия. Он глянул на экран и сбросил наваждение, мгновенно став серьёзным. — Пашка, — сказал он вместо приветствия, и Валентина поняла, что игра окончена. — Пап, привет, — голос в трубке был взволнованным и каким-то чужим. — Я чего звоню. Помнишь, я говорил про Иркутск? Короче, меня приняли. Я уезжаю в августе. Игорь молчал секунд пять, переваривая. Только что они с Валей расписывали меню на свадьбу, а тут — Иркутск. Не соседний город, а за тридевять земель. — Ну, сынок, — голос его слегка сел. — Молодец. Это ж здорово. Это серьёзно. А когда точно? Чего надо? Пока Игорь говорил с сыном, Валя смотрела на него и чувствовала, как отступает дурашливое настроение. Она видела, как напряглись его плечи, как он машинально крутит пустую чашку. Их дурацкий план «породниться» рассыпался в прах, не успев толком родиться. Пашка уезжал. Игорь нажал отбой и тяжело выдохнул. — Ну вот, Валь, — развёл он руками с кривой усмешкой. — А ты мне тут про приданое… Жених наш, считай, сбежал. В Сибирь, на вольные хлеба. Валя встала, подошла к столу, заварила новый кофе. Вместо сахара, который стоял тут же, она машинально подвинула к нему оставшуюся половину своей булочки. — Ничего, Игорь, — сказала она мягко. — Это мы так, репетировали. Значит, настоящая невеста его там, в Иркутске. А мы с тобой… — она запнулась, подбирая слово, — мы теперь на телефонах будем сидеть. За наших сыновей переживать. Кофе пить. И булки твои любимые, — она кивнула на сдобу. — Будешь? Игорь посмотрел на булку, на Валю и улыбнулся уже по-настоящему. — Буду, — сказал он. — А что? Породниться мы всегда успеем. Лет через десять, когда внуки наши, может, встретятся где-нибудь. В детском саду, например. И мы с тобой опять сядем и скажем: «А помнишь, мы это уже обсуждали? Давай-ка повторим, пока они там в песочнице». — Ой, только давай без сватовства в песочнице, — фыркнула Валя. — А то начнут там родственные связи выяснять, пока лопатками не подерутся. Ладно, Игорь. Давай тогда просто за него, за Пашку. Чтоб у него там всё сложилось. И чтоб через десять лет мы с тобой всё-таки за одним большим столом сидели, но уже по-настоящему. Они чокнулись чашками с дымящимся кофе. Шутка про родство осталась шуткой. Но чувство, что они действительно семья — пусть не по крови, а по этим бесконечным восемнадцати годам, по общим булкам, проблемам и разговорам, — стало только крепче.