Девичник (Жаровская и Ломов)

Они собрались на девичник в доме Антоновой ровно в восемь. Строго, как на вызов. Степан с девочками временно переехал к своим родителям, дав возможность дамам веселиться на полную катушку. — Ополчение прибыло, — объявила Власова, сгружая на журнальный столик два пакета с закусками и бутылку дорогого вина. — Командир взвода, докладываю: личный состав в сборе, тяжёлое вооружение — в виде сырной тарелки — доставлено. Белая фыркнула, разливая вино по бокалам. Она уже привыкла к подобным шуточкам, которые понимают только свои. — Тяжёлое вооружение — это то, что ты притащила? Или то, что мы сейчас узнаем про Толика? Толик — это жених, Анатолий Ломов. Который в это время отдувался за свою невесту на рабочем месте, в лаборатории Федеральной экспертной службы. Сама же невеста — Алиса Жаровская — сидела в кресле, поджав ноги, поправляя фату, которую она нацепила ради смеха. Лицо её светилось от счастья. — Про Толика вы ничего не узнаете, потому что Толик — золото, — отрезала Алиса. — Я хоть в ФЭС и недавно, но уже многому научилась. Я знаю, о чём говорю. — Сиди уж, мисс Марпл нашего времени, — хмыкнула Рита, подцепляя оливку. — Помнишь дело Кузнецова? Тоже говорила: «Он не мог». А он мог. И не только мог, но и сделал. Убийство, да ещё и с отягчающим. — Кузнецов — не Толик, — парировала Алиса. — У Толика алиби. Он со мной. Белая засмеялась, запрокинув голову. — Господи, девочки, я обожаю нашу работу. Мы единственные, кто на девичнике обсуждает алиби и преступления вместо букетов. — Неправда, — возразила Валентина, выходя из кухни с тарелкой горячих блинчиков. — Мы ещё обсуждаем, кто из мужиков кого стоит. — Это мы мигом, — Рита подняла бокал. — Никто никого не стоит. Всех посадить. — Кроме Толика, — вставила Алиса. — Ломова мы не тронем, — согласилась Рита, не скрывая иронии. Ближе к десяти вечера они перешли к тяжёлой артиллерии. Антонова достала ноутбук и включила первый попавшийся плейлист. Белая разлила очередную бутылку. Амелина, которая всё про всех знала, демонстративно прокашлялась. — Так. Давайте по порядку. Капитан Шустов. Что мы знаем о капитане Шустове? — Он женат, — кивнула Белая. — Это мы знаем. Но мы знаем ещё кое-что, — Рита сделала многозначительную паузу и стрельнула глазами по подругам. — Он пару раз забыл забрать свою жену из детского садика, — хохотнула она. — Когда на меня засмотрелся. Намёк был прозрачным, как слеза эксперта: жена Шустова была младше его ровно вдвое, и Рита обожала подкалывать — не столько его, сколько саму ситуацию. Пятидесятилетний капитан и его двадцатидвухлетняя супруга, которую он по привычке называл «ребёнок». — Язва ты, Рита, — отрезала Валя. — Дальше — Старший лейтенант Воеводин, — продолжила Оксана. — Холост, — вздохнула Алиса. — И это единственное, что пока можно сказать в его пользу. — Неправда, — возразила Таня. — У него ещё подбородок волевой. И он единственный, кто моет за собой кружку в буфете. — О, боже, — Рита закатила глаза. — Белая, ты его защищаешь? Хотя, ты уже давно влюбилась в Олежека, это мы помним, — подмигнула она. — Я влюбилась в человека, который моет кружку. Это разные вещи. Они хохотали до слёз. Валя утирала глаза салфеткой. — А что скажешь про Толика? — вдруг спросила Рита, поворачиваясь к Алисе. — Ты уверена, что он нигде не гуляет? Ты же за компьютером сидишь. Ты должна проверить. — Я и проверила, — спокойно ответила Алиса. — Биллинг, геолокация, свидетельские показания. Чисто. — Свидетельские показания — это кто? — прищурилась Таня. — Его мама. — Алиса! — закричали все хором. — Свидетельские показания мамы не считаются! — Насколько я знаю, — улыбнулась Алиса. — Если мама не заинтересована в исходе дела, то считаются. А мама Толика заинтересована в том, чтобы я стала её невесткой. Так что её показания — железобетон. — Железобетон — это когда алиби подтверждают двое независимых свидетелей, — парировала Рита. — А у тебя — один зависимый. И это, прости, не статья. — А вот статья, — Алиса подняла бокал. — Статья 1.1 кодекса Счастливого Брака: «Никакой проверки. Только вера». — Так не бывает, — вздохнула Оксана. — Бывает, — сказала Алиса. — Я знаю, как выглядит ложь. И я знаю, как выглядит правда. Толик — правда. Они замолчали. На минуту. Потом Рита вдруг прищурилась: — А давайте вызовем стриптизёра! — Ты серьёзно? — удивилась Антонова. — Абсолютно. Какой девичник без красивого мальчика? — Рита уже листала что-то в телефоне. — Я знаю одно агентство. Они работают с корпоративами. — И всё-то ты знаешь, — усмехнулась Оксана. — У офисников низкий порог впечатлительности. — А у нас высокий? — Рита подняла бровь. — Мы тут каждый день трупы осматриваем, а стриптизёр нас не проймёт, думаешь? — Не проймёт, — подтвердила Таня. — Но посмотреть можно. Алиса колебалась ровно три секунды. — Согласна, — махнула она рукой. Через сорок минут в дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек в чёрной куртке, с сумкой через плечо и с такой обезоруживающей улыбкой, что даже замужняя Валентина попятилась на шаг. — Добрый вечер, дамы. Меня зовут Артём. Мне сказали, у вас тут праздник? — У нас тут девичник, — поправила Рита, впуская его. — Это разные вещи. Праздник — это когда стол. А девичник — когда стол и правда. — Правда — моя специализация, — улыбнулся Артём. — Но сначала — танец. Он оказался профессионалом. Через пять минут они уже аплодировали, через десять — подпевали, а через пятнадцать Таня сидела на подлокотнике кресла и кричала: — Алиска, ты только посмотри! Вот это поворот! А ты говорила — Толик! Алиса смеялась, закрывая лицо ладонями. — Я ничего не говорила! Я говорила — Толик золото! — А тут — платина! — поддакнула Оксана. Артём закончил танец, поклонился и принял из рук Вали бокал с водой. — Спасибо, дамы. Вы лучшая аудитория за эту неделю. — А кто был худшей? — поинтересовалась Рита. — Женсовет районной администрации. Сорок пять минут обсуждали, соответствует ли мой костюм нормам морали. — Мы за пять минут решили, что соответствует, — улыбнулась Белая. — Я заметил, — усмехнулся Артём. — Весёлые вы девчата. — А присаживайтесь с нами, — вдруг предложила Таня. — У нас это не заржавеет, — усмехнулась Рита. — Хоть на пятнадцать суток, хоть на пожизненное, — она хлопнула парня по плечу. — Расслабься, шучу. Садись, гостем будешь. Они сидели до часу ночи. Артём рассказывал истории, они — свои. Он узнал, что такое «снять отпечатки с бутылки», и пообещал никогда больше не оставлять пальцы на стекле. Оксана взяла у него номер — «на всякий случай, для следующего девичника». — А если я выйду замуж второй раз? — спросила Алиса. — Ты сначала в первый выйди, — осадила её Рита. Артём ушёл около часа. Они ещё немного посидели, допили вино, доели блинчики. — Я, наверное, лягу, — зевнула Алиса. — Завтра… ну, сегодня… свадьба. — Ага, — кивнула Таня. — Спи, невеста. Валентина постелила ей в спальне. Рита, Таня и Оксана устроились на раскладушках и диванах в гостиной. — Девчонки, — пробормотала Алиса уже в дверях спальни. — Спасибо вам. — За что? — За то, что вы есть. За то, что проверили. За то, что боитесь за меня. — Мы не боимся, — отозвалась Рита из темноты. — Мы знаем, что ты справишься. Ты же из ФЭС. Алиса улыбнулась и закрыла дверь. Утро наступило неожиданно — мягкое, солнечное, апрельское. Валентина проснулась первой и открыла окно. В комнату ворвался свежий воздух, запах мокрой листвы и далёкий гул шоссе. Она посмотрела на спящих подруг. Рита разметалась по раскладушке, свесив руку. Таня свернулась калачиком, как ребёнок. Оксана спала, откинув одеяло на ноги. Из спальни доносилось ровное дыхание Алисы. Валя вышла на веранду с чашкой кофе. Солнце поднималось над крышами. Где-то там, в городе, Толик тоже, наверное, уже не спит. Волнуется. Перебирает галстуки. Думает о ней. Валентина вспомнила вчерашние разговоры — про Шустова, про Воеводина, про стриптизёра, про алиби и биллинг. Вспомнила, как они смеялись до слёз, как подкалывали Алису, как пытались найти хоть одну трещину в её уверенности. Не нашли. И не потому, что плохо искали. А потому, что не было. Иногда счастье — это просто счастье. Без подтекста. Без двойного дна. Без «а давай проверим». Она допила кофе и вернулась в комнату. — Девочки, — сказала она тихо. — Вставайте. У нас сегодня свадьба. Рита открыла один глаз. — А стриптизёр на свадьбе будет? — Артём? — рассмеялась Валя. — Будет. Но только Тукаев. Если хочешь, мы его попросим персонально для тебя стриптиз изобразить. — И испортить свадьбу, — пробормотала Рита и натянула одеяло на голову. — Дайте мне ещё пять минут. Таня уже сидела на раскладушке, взлохмаченная, но улыбающаяся. — Слышала? — спросила она. — Что? — Птицы поют. За окном. Валя прислушалась. И правда — за окном, в утреннем апрельском небе, заливались птицы. — Это хороший знак, — сказала проснувшаяся Оксана. — Наши всегда поют к счастью. Она имела в виду не птиц. Она имела в виду — такие утра. Таких подруг. Такую любовь. Из спальни вышла Алиса — заспанная, в футболке Толика, с фатой, съехавшей набок. — Ну что, — сказала она, зевая. — Я готова. — К чему? — спросила Рита, наконец вылезая из-под одеяла. — К счастью, — ответила Алиса. — К самому обычному, человеческому счастью. Без алиби. Без доказательств. Просто — счастью. И вся дружная женская компания пошла собираться. А за окном пели птицы. И утро обещало быть долгим, тёплым и самым важным в этом году.