Сбежавшая невеста (Соколова и Данилов)

Юля Соколова вернулась спустя несколько лет после долгого отсутствия. Никто не знал, где она была. Знали только, что вернулась она с повышением. И с изменившимся характером. Они сошлись внезапно — как детонация. Всё началось с полуироничной фразы, произнесённой в переговорной излишне громко. «Новая лаборантка что ль?» — усмехнулся тогда Лисицын. Юля оценила эту фразу. Как и голубоглазого красавчика с широкой улыбкой. Их роман был похож на американские горки. Они ссорились из-за ерунды — из-за остывшего кофе, из-за высказанных раньше срока версий. Ссорились так, что стеклянные перегородки в здании звенели и грозились вот-вот рассыпаться в мелкую крошку. Мирились бурно, страстно, уже дома. Ссорились снова — из-за его безответственности, из-за того, что он мог пропасть на сутки и не позвонить. Мирились — потому что не могли друг без друга. — Юль, ну чего ты заводишься? — говорил он, пожимая плечами. — Всё же хорошо. Мы вместе. Что тебе ещё надо? — Серьёзности, Кость. Надёжности. Я хочу знать, что у нас есть будущее. — Будущее? — он смеялся. — У нас есть настоящее. Этого мало? Юле этого было мало. Она поняла это в тот вечер, когда после очередной их ссоры уехала домой одна. Она сидела на кухне, слушала как за окном шумят машины и понимала, что устала от этой беготни, что ей хочется спокойствия, надёжности. А Костю ей не переделать. Значит, надо уйти самой. Тем более, Рогозина давно ей предлагала командировку. Костя пытался её остановить. Ждал у подъезда, звонил десятки раз, прислал букет — такой огромный, что он не помещался в дверной проём. Юля не ответила ни на одно сообщение. Она уехала через три дня. — Я не могу так больше, — сказала она на прощание Антоновой, единственной, кто знал правду. — Я люблю его. Но этой любви мне уже мало. Москва встретила её привычной серостью и суетой. Юля вошла в здание ФЭС, и сердце на миг сжалось — те же стены, те же коридоры, тот же запах кофе и типографской краски. Но люди стали другими. — Юля! — Круглов вышел ей навстречу, довольно улыбаясь. — Вот это сюрприз! А ты совсем не изменилась. — Вы тоже, Николай Петрович, — коротко кивнула она. Он довольно хмыкнул в усы. — Долго тебя не было. Много кто ушёл. Но появились и хорошие ребята. Пошли, познакомлю, — указал он рукой в сторону переговорной. Как только они вошли, к ним тут же повернулись несколько человек. Один из них поднялся и чуть подался вперёд. Высокий, широкоплечий, с внимательным взглядом и мальчишеской улыбкой. — Степан Данилов, — представился он, протягивая руку. — А вы, наверное, та самая Соколова? Нам о вас легенды рассказывали. — Легенды? — Юля усмехнулась. — Это вряд ли. — Ну, что вы раскрыли дело «Француза» за три дня, пока начальство разводило руками. Это легенда или нет? — Это очень сильно преувеличено, — рассмеялась Юля. Данилов был другим. Совсем другим. Он не лез с шутками, не пытался произвести впечатление. Он просто… был рядом. Таскал чемоданчик, открывал дверь машины, готовил бутерброды. Прикрывал собой. С ним было легко. Надёжно. Он не исчезал на сутки, не забывал перезвонить, не отменял планы в последнюю минуту. Он был взрослым. Настоящим. И однажды после выезда он вдруг сказал: — Юль, выходи за меня. Она согласилась не сразу. Две недели Юля ходила сама не своя. Данилов был идеальным — заботливым, верным, любящим. Он давал ей то, о чём она мечтала все эти годы. Спокойствие. Уверенность в завтрашнем дне. Но по ночам она просыпалась и смотрела в потолок. — Ты его не любишь, — сказала Антонова, когда Юля напросилась к ней в гости. — Люблю. — Не так. Юля промолчала. Данилов тоже всё понимал. Он не был слепым. Он видел, что в её глазах иногда появляется тень, что она замирает, глядя на дверь, будто ждёт кого-то. Но он надеялся. И она надеялась — что чувства придут со временем.Не зря же говорят, что «стерпится — слюбится». Свадьбу назначили на субботу. Юля надела белое платье — простое, элегантное. Посмотрела на себя в зеркало. Красивая. Счастливая невеста. Только улыбка выходила натянутой. Они приехали в ЗАГС. Вдвоём. Без свидетелей, без гостей. Данилов ждал у входа — в костюме, с цветами, с той самой спокойной улыбкой. — Волнуешься? — спросил он. — Немного. — Я тоже. Держа Степана под руку, Юля зашла в холл, ожидать свою очередь. Вдруг в сумочке-клатче завибрировал телефон. Юля отложила букет на подоконник и достала телефон. Затем открыла сообщение. Номер был ей незнаком, но она всё поняла. «Поздравляю. Будь счастлива». Юля подняла голову и посмотрела на дверь. Сквозь матовое стекло она увидела размытый силуэт. Она узнала его практически сразу. Сердце пропустило удар. — Долго же ты решался, — прошептала Юля, сжимая телефон в руке. — Стёпа… — она повернулась к Данилову. — Ты хороший. Ты замечательный. Но… прости. Данилов посмотрел на неё — и вдруг улыбнулся. Грустно, но понимающе. — Беги, Юль. Я знал, что так будет. — Знал? — она растерянно моргнула. — Я бы на его месте сделал то же самое, — пожал он плечами. — Главное, не оглядывайся. Юля чмокнула его в щёку и выскочила на улицу. Данилов сунул руку в карман, нащупал пачку сигарет, но так и не вытащил. Он просто стоял у окна и смотрел, как она бежит по ступенькам — босиком, размахивая туфлями, словно крыльями. — Молодой человек, — окликнула его работница ЗАГСа. — А где же невеста? — Передумала, — Данилов разжал пальцы, отпуская пачку. — И такое бывает. Извините. Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу.