шуджи ханма / ран хайтани

      — ран? — резко распахивая дверь и врываясь в комнату, ханма окинул взглядом обстановку, быстро находя глазами стройную фигуру в чёрном полупрозрачном халате, что поднялась из-за стола в тот же момент и сделала два быстрых шага в его сторону. — шуджи?.. — запахнув широкое одеяние и подняв на него глаза, повёл бровями хайтани.       еще пару секунд они молча друг на друга смотрели, после чего же младший подхватил длинноволосого под бёдра и затянул в поцелуй, проходя пару шагов до кровати и роняя их обоих. руки уже без стеснения раздевали доступное тело под собой, а губы бесстыдно целовали лицо, шею и белую грудь, покрытую наполовину огромной татуировкой. ран выгибается, постанывает и раздвигает ноги, зарываясь длинными пальцами в его «хохолок» и разлохмачивая его, заставляя челку упасть на лицо. развязав пояс халата и почти сбросив его с обнаженного тела, ханма опустился губами на соски, оттягивая тёмные бусинки зубами и зацеловывая те с особенной нежностью. хайтани уже откровенно скулил, протекая и судорожно сжимаясь, ожидая, когда его красивые татуированные руки самостоятельно раздвинут стройные ноги и войдут в это нереально красивое тело пальцами, а, может, и не только ими.       он знал, что ханма придет. они не виделись слишком долго, чтобы тактильный и жадный до внимания рана шуджи не изголодался по его прекрасному телу. пожалуй, никакой любви между ними не было, только влечение. рану нравилась его манера трогать и брать то, что хочется, чего бы то ему ни стоило, а ханма порой с открытым ртом смотрел на красиво одетого или вовсе раздетого хайтани — настолько красивое у него было тело.       свои встречи они не скрывали, но и не кричали на каждом углу о том, с каким удовольствием ран соснул у шуджи хуйца. просто виделись, когда оба этого хотели, и трахались, пока не устанут и не свалятся спать. обычно дома у ханмы, из-за риндо, но иногда где придется. примерочная, туалет, в вечернем парке на лавочке, машина, крыша, пустой вагон метро, в кухне у друга на вечеринке. как-то раз ханма даже притащил с собой крупного товарища, дабы тот охранял дверь в случае, если кому-то приспичит воспользоваться плитой или холодильником. будет очень неудобно, если желающий поесть знакомый зайдет на кухню и увидит раздетого рана, выгнувшегося на столе, и вылизывающего его шуджи, сжимающего в пальцах красивые бёдра и разводящего те в разные стороны.       ханма никогда не говорил ему «я вхожу» или «готов?». он просто переворачивал его на живот, поднимал за бёдра и прихватывал зубами загривок — верхний позвонок. ему было всё равно, как скулит ран и больно ли ему там внутри, он входил всё равно плавно, боялся повредить член, да и ран узким отнюдь не был. нет, конечно, когда зажимался, шуджи был готов закончить прям сразу, но хайтани обычно было лень следить за собой. он получал удовольствие, ему нравилось, когда его спину целуют, когда кусают за лопатки, хватают за задницу, разводят ягодицы в разные стороны, как вылизывают соски и как мажут языком по шее. а ханме нравились его надрывистые стоны и это выражение на лице, когда бровки домиком, губы приоткрыты, а зрачки в глазках размером с монету. он не обдолбанный, просто ему приятно настолько сильно, что он уже зависим от этого. как ран хватается за одеяло, как выгибается в оргазме, как сам двигает бёдрами, как хочет его.. можно смотреть бесконечно.       у ханмы даже есть видео, на котором хайтани с завязанными глазами и в наручниках за спиной прыгает на его стояке полтора часа, каждые секунды три роняя томные, громкие, протяжные и распаленные вздохи. ханма к нему почти не прикасался тогда, только один раз пощекотал кончиком языка стоячий сосок — помог разрядиться, ведь когда кончает ран, кончает и шуджи, потому что длинноволосый ужасно зажимается и сладко надрывисто стонет. ран не знает о том видео, к слову. шуджи хранит его просто так, даже не дрочет на него. как напоминание о страстной ночи. вернее, утре, потому что в ту ночь они хотели пересмотреть весь сезон какого-то там сериала, вообще не собираясь трахаться, но ранчика так развезло с какого-то дешманского алкоголя, а у шуджи так внезапно поменялись планы.. в общем, всё было круто, только пришлось в комнате убираться потом три часа: от шёлковой пижамы рана где-то под кроватью до испачканного постельного белья.       — детка, — склоняется к уху длинноволосого ханма и слегка облизывает мочку. — да-а?.. — с придыханием на стон отвечает хайтани, уже поднимая одну руку к своему подрагивающему члену и начиная часто-часто водить по нему ладонью, жмурясь и хныча ещё громче. — ты мне так нравишься, я бы на тебе женился. — улыбается ханма, прикусывая его за хрящик на ушке и кладя свою ладонь поверх чужой, слегка его останавливая, сбавляя темп бёдрами сзади. чувствуя, как под ним начинает дрожать прекрасное тело. — вышел замуж. я ведь не девушка-ах.. — жалобно скулит ранчик, пытаясь всё же прекратить свои сладкие мучения и закончить на плоский животик. — не поверишь. мне всё равно.. — бархатно не то смеется, не то рычит шуджи, наконец переставая пытать своего избранника и, разогнувшись, принимаясь быстро-быстро в него толкаться, так глубоко, как только позволяла чужая кишка, параллельно в том же темпе ему надрачивая. наверное, с такими криками и с таким количеством белых брызг они не заканчивали ещё никогда. ран честно держался, но в какой-то момент сдался и расслабился наконец, так резко, что закончил не на живот, а чуть ли не себе на шею, почувствовав затем, как в него излился партнёр. мощно, обильно и горячо. он обожает это чувство.       — мы сегодня тоже без гандона? — будто риторический вопрос задает длинноволосый, слегка покачивая бёдрами из стороны в сторону — член его визави требовал много внимания даже после разрядки, поэтому посжимать его внутри лишним никогда не было. — боишься залететь? — с язвой в голосе спрашивает шуджи, расслабленно выдыхая, поправляя волосы и кладя ладонь на мокрую от испарины поясницу своего пассива. — купи мне пробку. я заебался оттирать бёдра от твоей кончи потом. — перешел на свой капризный тон хайтани, сжимая и разжимая его в себе последнюю минуту. — она тебе идёт больше любого твоего халата, нужного лишь для того, чтобы его с тебя снять. — наотмашь шлёпнув ранчика по упругой ягодице и наконец с хлюпнувшим звуком покинув разгоряченное тело, шуджи наклонился за своими штанами, роясь затем по карманам. ран хотел было возразить, но с удивлением почувствовал, как что-то холодное и гладкое входит внутрь. — чтобы не ныл. — улыбается брюнет, склоняясь затем над ним и оставляя на заднице алеющий засос.