Часть 44

Юнхо всегда считал себя настоящим любимчиком судьбы. Ему повезло родиться в дружной крепкой семье, где его принимали и уважали, он был сильным и быстрым альфой, наделенным, помимо прочего, еще и полезнейшим даром тонкого нюха, который помогал ему во всем и всегда. По крови и от природы азартный, Юнхо любил и умел побеждать: в поединках, в спорах и в любви. Как настоящий альфа-берсерк, он гордился своим Я, и находил немало почитателей омег, которые окружали его с момента созревания, не относясь, впрочем, к интрижкам с ними хоть сколько-нибудь серьезно. Когда-то еще в детстве папа - ныне почивший и ушедший в чертоги предков - говорил ему, что его нюх - это и дар, и проклятие. Юнхо папу очень любил, но долго не мог понять, что может быть плохого в его даре, когда в нем одни только плюсы. Конечно, чуть позже он понял, что именно имел в виду родитель, когда до Юнхо дошло, что он чувствует по запаху, что омега ему изменяет. Причем речь не о соитии, а о поцелуе - он чувствовал все, и когда его первый омега пришел к нему, пахнувший другим. Юнхо был растерян до такой степени, что просто прогнал его. Конечно, он чувствовал и иное: например, чуял других людей с такого расстояния, которое казалось другим фантастическим, а еще он знал каждого альфу и омежку в городе по запаху. Наверное, в какой-то степени это сводило его с ума. О каждом омеге, с которым он трахался, он знал абсолютно все, и это лишало всякого чувства беспокойства за якобы потревоженные чувства. Юнхо нельзя было обмануть, он видел каждого насквозь благодаря запаху, в определенный момент поняв, что отношения он заведет лишь со Своим омегой, ведь это был единственный вариант, при котором ему останутся верны. У него были примеры старших братьев, в конце концов, он знал, что это работает. Единственными омегами из своего окружения, что он по-настоящему уважал, были Минхо и Минги. И если Минхо был его старшим и вредным - но со своим альфой кристалльно честным - братом, то Минги, принадлежавший к другому клану, до самого бракосочетания с Чонхо оставался совершенно невинным - крайне редкое для Грифа явление. А потом Юнхо впервые почувствовал запах приближающейся смерти, и только тогда понял, что его дар действительно может быть настоящим проклятием. Знать о том, что человек умрет и не иметь возможности сделать хоть что-то... Это больно ударило по Юнхо, и он задумался, а стоит ли привязываться хоть к кому-то, если потом придется испытать что-то подобное ещё раз. И он старательно отдалялся от своего клана, настолько, насколько это возможно, чтобы все равно остаться его частью. Это было сложно, и сердце протестовало против этого, но Юнхо слишком хорошо помнил ядовитый запах смерти отца, чтобы рискнуть ещё раз. Поэтому, увязавшись тогда за Чаном, когда он почувствовал трех чистых и невинных омег, он поразился до глубины души. Юнхо тогда даже подумалось, что возможно, Его омега не из берсерков, а из чистых. Поэтому шел по следу он с азартом и необъяснимым предвкушением, и когда аромат привел его к логову кровопийц, это было по-настоящему неожиданно. Конечно, еще на подходе к скалам Юнхо уже знал и о чистом альфе, и о том, что в логове несколько кровопийц - вроде как трое альф и омега, - но их ароматы были слабыми и путанными из-за особенностей местности. Пока Чан знакомился со своей разящей наповал ароматами течки зазнобой, из пещеры выбрались кровопийцы, и среди них был один выделявшийся аромат. Ничего подобного Юнхо не испытывал никогда, и уставился на незнакомца. Его лицо было очень неестественно красивым и выразительным - особенно выделялись необыкновенные глаза - но главным было другое. Он пах настолько деликатно, нежно, изысканно и тонко, что Юнхо даже не сразу его учуял. Этот аромат хотелось вдыхать и вдыхать, он был ненавязчивым и, вместе с тем, безумно вкусным. Есан - вскоре он узнал его имя - оказался настоящей загадкой для привыкшего видеть всех насквозь альфы, потому как его запах, казалось, вообще не изменялся, что выдало бы волнение или какие бы то ни было эмоции омеги. И Юнхо открыл в себе нестерпимое желание не только вдыхать его аромат, но и найти возможность его изменить любым доступным ему способом. Он начал с простого флирта, и несмотря на то что Есан ему, вроде как, симпатизировал, ни одной нотки в его запахе не поменялось. Флирт стал сильнее, порой переходя границы - и ничего. Прикоснования - тоже, Юнхо видел, что Есан реагирует на них, но по аромату это не считывалось. Примерно тогда же Юнхо обратил внимание на то, что кровопийцы не пахнут кровью своего кормильца, хотя по идее должны - вот, от Хонджуна, например, за версту несло кровью Сана, зато аромат Сонхва, выпившего крови Уена, никак не изменился. Но когда Есан выпил его, Юнхо, крови - изменилось все. Аромат омеги не только усилился, он будто бы взорвался, своей волной накрывая все вокруг. Убийственно прекрасная смесь феромонов самого Юнхо, смешанных с усилившимся запахом Есана, вышибала альфе мозги и плавила внутренности. Это была его настоящая, истинная победа, и Юнхо планировал наслаждаться ею всю свою жизнь, познавать то, как аромат омеги будет меняться от различных взаимодействий с ним. Это было настолько увлекательно, что альфа лишь по возвращении домой понял, что не в состоянии оторваться от Есана, что он занял все его мысли. Неужели это и есть то, что другие альфы, сияя ароматом возбуждения, с придыханием называют "Мой омега"? Потому что когда омега, забежав в его времянку, набросился на Юнхо с поцелуями, до берсерка дошло, что он не хочет выпускать Есана из рук до самой смерти.