Часть 55

-Да! Сильнее! Сильнее, Юнхо! -Эй, ну не средь бела дня же! И вообще, свалите с кухни! — возмутился Минхо. На выкрик брата-омеги Юнхо закатил глаза, но даже и не думал убирать руки с бедер Есана, продолжая ритмично толкаться внутрь. Сам омега послушно выгибался, практически улегшись грудью на кухонный стол. Течка застала его внезапно, когда он пытался помочь Минхо — который в этот момент как раз отлучился из дома — с приготовлением ужина. Когда Есана скрутило, он выронил нож и осел на пол, хватаясь за живот. Не прошло и минуты, как в дом буквально влетел Юнхо, бешено сверкая глазами. Он подскочил к омеге, поднимая его на руки, и впился в губы неаккуратным поцелуем, царапаясь о клыки Есана. Омега пах по-прежнему тонко, но этот аромат полностью обрубал любые мысли. Этот запах подчинял себе, действовал словно гипноз. Он неуловимо, ежесекундно менялся, сообщая альфе о состоянии омеги, раскрывая каждое его сиюминутное желание, и Юнхо с радостью выполнял каждое из них, не обращая внимания на посторонний шум. Лишь каким-то краем сознания, самой его гранью, он сообразил, что они с Есаном не дают никому зайти в дом, потому он подхватил омегу на руки и уволок в первую попавшуюся комнату. Это было не первое их соитие, но, что было по-настоящему необычно, Юнхо никогда не мог предугадать, какой Есан сегодня будет: нежный и ласковый или же роковой и дерзкий, а возможно пошло ластящийся и даже стелящийся? Омега всегда был разным, не позволяя привыкнуть к себе, словно бы он презирал определенность. В этом Юнхо был согласен с ним, как никто другой. Тело Есана было совершенным, красивым нереальной красотой, и сейчас, румяное и с испариной на лбу, оно было еще более потрясающим. Каждое его движение было завораживаюшим, каждый стон, сорванный с потемневших от поцелуев губ был изумительным, а взгляд Есана — темный, словно ночное небо, но с красными всполохами — чарующим. Юнхо проводил течки с омегами, но ничего подобного не испытывал никогда. Желание поставить метку не давало покоя, и альфа не собирался отказывать себе в этом. Омега опрокинул Юнхо на спину и уселся верхом, безжалостно насаживаясь, его стоны чередовались со всхлипами, а руки водили по телу альфы, слегка царапая ногтями и лишь изредка впиваясь ощутимо и болезненно, но правильно и необходимо. -Есан… Есан, — хрипел Юнхо, понимая, что вот-вот кончит. — Есан? Омега? Кровопийца на это оскалился и впился поцелуем в его губы, выстанывая в рот гортанное: -Альфа… Это звучало одновременно призывно, довольно и требовательно, и этого для Юнхо оказалось достаточно, чтобы кончить, глубоко двинувшись внутрь. В глазах потемнело, чувство освобождения конкурировало с чувством победы — это омега его, его, Его, и ничей больше! Есан кончил практически одновременно с ним, драматично изогнувшись в пояснице и выглядя грациозным даже в момент безумного блаженства, а после упал на грудь альфы, тяжело, порывисто дыша. Юнхо, не открывая глаз водил носом по мокрому от пота виску омеги и шептал: -Мой. Ты мой, Есан, мой навсегда, слышишь? -Это ты — Мой, альфа, — охрипшим от стонов голосом ответил тот и причмокнул, облизывая свои клыки. — Мой альфа. Есан обнял его так, словно пытался удушить в своих обьятиях, и вскоре засопел. Юнхо погладил его по влажной спине и прикусил губу, когда омега повел бедрами, и восхищенно прошептал спящему: -Твой. Обещаю. Поняв, что кухню освободили, Минхо осторожно зашел в дом и скривился. -Тут пахнет сексом и чужими феромонами, — он дернул головой и поспешил открыть все окна, чтобы проветрить помещение, а после устало привалился к столу бедром. Вошедший следом Чанбин хохотнул. -Знаешь, я бы на твоем месте к этому столу не прикасался, — он указал на мебель, и Минхо, взвизгнув, отскочил от того на добрые полтора метра, чем насмешил супруга еще сильнее.