Часть 59

С наступлением холодов дел заметно поубавилось, и Хонджун загорелся желанием стать повивальником-знахарем: Минги передвигался походкой уточки — и Чонхо уже не терпелось взять на руки ребенка, — да и у Феликса наметился животик, отчего Чан слегка сошел с ума и не давал тому заниматься даже бытовыми домашними делами. Осаживал безумные порывы будущих папочек Чанбин, ставший островком спокойствия и здравого смысла в океане бушующих инстинктов. К слову об инстинктах, Чонин и Сынмин будто бы задались целью переплюнуть Юнхо и Есана и не отлипали друг от друга, устроив громкий медовый месяц. И пока Сонхва каждый день приходил из библиотеки в компании Уена с зацелованными до красноты губами и счастливым взглядом, Сан вился вокруг Хонджуна, который проводил все время у местного знахаря и перенимал опыт. -Цветочек, я ревную, — котом льнул к омеге Сан, потираясь носом о шею, пока тот сосредоточенно взвешивал на маленьких весах какие-то сушеные ягоды. — Тебе все некогда, — альфа обнял его за пояс, — а я тут скучаю, один, — поцелуй в шею, — холодный и грустный, — языком по впадинке ключицы. Хонджун дернулся и резко выдохнул, закусывая губу. -Сан, — притворно сердито произнес он, — мне нужно приготовить витаминный чай для Феликса. А ты мешаешь. -Ну вот, — грустно фыркнул альфа Хонджуну в шею. — Теперь я еще и мешаю, — и игриво прикусил кожу на границе шеи и волос, заставив омегу охнуть. -Сан, ты играешь нечестно, — тот отодвинул весы и повернул голову, вдруг прищуривая один глаз. — Но я знаю, как поднять тебе настроение. Сан хихикнул. -Ты мне его поднимаешь одним своим видом, — и двинул бедрами вперед. Хонджун порозовел и буркнул. -Пошляк. -Так что ты хотел мне сказать? — пальцы альфы забрались под его рубашку, щекоча кожу на животе. Хонджун громко сглотнул. -Я… Позволь мне отнести чай Феликсу, и потом я тебе все объясню. Сан вздохнул, но разомкнул объятья, провожая омегу жалобным взглядом. Хонджуна не было почти пятнадцать минут, за которые Сан успел известись, но стоило тому открыть дверь в их комнату, как альфа потянул носом и подскочил с лавки. -Цветочек, — уркнул он. — Мне кажется, или… -Течка началась утром, когда я был у дядюшки Чона. Я выпил отвар, который глушит ее проявления. Сан подошёл к нему и обнял за талию. -И зачем? -Чтобы сделать необходимые дела, а затем полностью насладиться… временем… с тобой, — ответил смущённо омега. — Я ведь еще не… Сан не дал ему договорить, целуя аккуратно, но настойчиво, сам сгорая от возбуждения. Он ждал смиренно и терпеливо, когда Хонджун придёт к нему сам, когда омега доверится ему полностью, и этот момент настал. Сан никогда не был с омегой в течку, но, разумеется, расспросил все необходимое у других альф. И, что забавно, все они говорили одно и то же. «Не торопись.» Для Сана этот совет казался странным: а зачем торопиться, если не хочется и на миллиметр отодвигаться от омеги? Он был очень деликатен с Хонджуном, не позволяя себе ничего лишнего, даже когда возбуждение становилось болезненным, ведь знал, что омега невинный и вряд ли оценит ретивость в вопросе интимной близости. Потому, даже став парой, они не торопились и вплоть до этой течки, так и не дошли до главного, обходясь руками, губами и приятным трением. Хонджун был чрезвычайно чувствительным, он реагировал на каждое прикосновение, и у Сана было время изучить его, пусть и без проникновения. И даже сейчас, в течку, хотелось растянуть удовольствие, что Сан и сделал, раздев омегу и принимаясь планомерно покрывать поцелуями его тело. Хонджун был очень красивым. Даже если не брать во внимание потрясающий цветочный запах, каждый изгиб тела омеги будто бы требовал прикосновений, торчащие соски манили, подрагивающий от потяжелевшего дыхания впалый животик просил поцелуев, а стоящий член призывал накрыть его ртом. Течка сделала Хонджуна, к восторгу альфы, еще чувствительнее, из-за чего стоны быстро превратились из тихих в громкие, грудные и томные, и Сан настолько увлекся их извлечением, что очень удивился, когда его опрокинули на кровать и забрались сверху. -Ты беспощаден, — сверкнул чернотой глаз Хонджун и насадился на Сана сам, резко, требовательно и на всю длину. Альфа не смог сдержать громкого стона — ничего подобного ему испытывать еще не приходилось, а внутри Хонджун был настолько горячим, мокрым и узким, что у Сана закатывались глаза. А омега и не пытался облегчить его участь, принимаясь рвано двигаться на нем, пока альфа, резко выдохнув, не перевернул их снова, закидывая его ноги на плечи и задавая быстрый ритмичный темп, пока Хонджун, обвив его руками за шею, пытался притянуть к себе для поцелуя и стонал от каждого толчка. -Сан, быстрее, прошу, — проныл он плаксивым тоном, и у альфы потемнело в глазах. Он не был готов к просящему Хонджуну, но выполнил желание омеги и ускорился, переставая быть деликатным и обнажая то, что сидело глубоко внутри него на привязи. Омежий запах, сильный, забивающий рецепторы, смешивался с его природным ароматом, убивая последние крупицы терпения, и Сан прикусил свою нижнюю губу клыками, потому что на пике жажда усиливалась, она вплеталась в желание обладать полностью и безраздельно, и когда Хонджун совершенно не своим тоном приказал: -Сделай это. Ну же! Давай! — Сан не смог ослушаться и впился клыками в его шею, делая глоток и кончая, чувствуя, как омега сокращается вокруг него, следуя за ним к удовольствию. Как только Сан пришел в себя, он зализал ранки на шее и с тревогой посмотрел на замолчавшего Хонджуна, который был в сознании, но мысленно явно очень далеко. Его лицо не потеряло экстатической растерянности, а взгляд был расфокусированным. -Цветочек? Хонджун пару раз моргнул и все же сосредоточился на нависшем над ним альфе, улыбаясь совершенно неведомой, незнакомой Сану улыбкой. -Альфа, — проворковал он и притянул того к себе за мокрую от пота шею. — Я хочу еще, — и впился Сану в губы так, словно кровопийцей был он сам.