Часть 1

Голова безумно болела, в ушах стоял шум. Сознание, томно давящее куда-то на мозг, начало ко мне постепенно возвращаться. Лёжа на холодном, сыром полу в какой-то тёмной комнате, я приподнялась на локтях, и осмотревшись вокруг, встала полностью. Осознание того, что я в какой-то темнице в неволе, не давали покоя. Я вообще ничего не помню. Кому это понадобилось? Что я ему или им сделала? Мои мысли прервал тихий звенящий голосок по ту сторону решётки, но не со стороны выхода. — «И я чего хочу, когда всё решено?».. Я осторожно подходила ближе к решётке, всматриваясь в человека за ней, сидевшего на полу в тёмном углу другой камеры. Нас разделяла лишь эта решётка. Он сидел, обняв свои ноги, и заключив руки в замок. На нём была рваная одежда. Сколько он уже здесь? — «Мне в петлю лезть, а ей смешно.».. — Чацкий? — чуть помедлив, сказала я. — О да! Разбираетесь в поэзии? Я прильнула к прутьям решётки. — Немного. Она очень увлекательна. — О, да! Бывает, что начнёшь погружаться в этот чудесный, дивный мир, и уже не выберешься из него… — Как ваше имя? — У меня нет имени, голубушка. Но можете звать меня Поэт. — Поэт? В ответ он кивнул головой. — А как ваше имя, о чудесное создание природы? — он медленно поднялся с пола, подошёл ближе к решётке. Я же отпрянула. — Почему я не могу знать вашего настоящего имени? — Да потому что у меня его нет. Некоторые люди считают меня монстром. Разве у монстра может быть имя? — Почему вас считают монстром? Он медленно прильнул к решётке, смотря на меня яркими зелёными глазами, отливающими изумрудом на лунном свете. — Потому что меня никто не понимает.. Я слегка с непоняткой, хмуро на него посмотрела, но затем мой взгляд смягчился. — Вы знаете, меня тоже.. Он чуть отпрянул лицом от решётки, удивившись. По его лицу было видно, что он хочет услышать мою историю. Я сделала глубокий вдох, и села на пол, спиной к решётке. — Я работаю официанткой в одном баре, и.. Я очень люблю посетителей, но есть «некоторые», которых с каждым разом терпеть всё сложнее. Всё сложнее справляться с их... «Прихотями». Ко мне порой прилюдно пристают, но я ничего не могу сделать, лишь уважительно убирать руки со своего тела. Так они ещё и жалобы на меня пишут. Мне очень часто прилетает от начальства. Хотя в чем я виновата? И знаете, в чем меня обвиняют? В том, что я хочу с них больше денег стрясти. — О, это очень мерзко, и некрасиво с их стороны. — Поэт тоже опустился на пол, и сел спиной ко мне, но так, чтобы чуть повернув голову в бок, мы могли видеть друг друга. — ..Меня зовут Настя. — Приятно познакомиться, Анастасия. У вас чудесное имя. — Спасибо. Скажите, а сколько вы здесь находитесь.. Поэт? — Не знаю. Может месяц, может два, а может и больше. Я давно потерял счёт времени. — За что вы здесь? — Видимо злой доктор хочет улучшить меня, используя мои способности. — Какой «злой доктор»? — Вениамин Самуилович.. — Рубинштейн? — оборвала я Поэта на полуслове. — Да. Я отвернула от него голову, осознав кое-что для себя. Затем снова повернулась к нему. — Он вас тоже лечил? — Да. Он был моим психотерапевтом. — Моим тоже.. А как вы сюда попали? — О, это долгая история.. — Ну... Я видимо, никуда не тороплюсь. Рассказывайте. — А давайте, с начала мы перейдём с вами на «ты»? — Давайте.. Давай. — Вот и прекрасно. А история моя началась с того, что я обычный библиотекарь. Но с небольшим преимуществом. Иногда я провожу у детей кружки, где делюсь с ними интересными фактами о литературе, рассказываю о книгах, и о многом другом интересном. — Поэт рассказывал так вдохновлённо, но потом он отмахнулся рукой. — Ничего интересного в общем.. Я резко повернулась на него. — Да нет! Мне очень интересно. Когда он посмотрел на меня в ответ, я улыбнулась. Он посмотрел на меня с благодарностью что ли. Он на мгновенье опустил взгляд, и снова посмотрел куда-то вдаль, продолжая воодушевлённо рассказывать. — Что ж. Я.. Я работаю в школе. И знаешь, я… Меня не понимают многие люди. Считают, что литература в наше время особо никому не нужна. Или нужна, но нужно учить детей по написанной скучной программе. Всем понятно, что это совсем не интересно, и я пытаюсь.. Пытался вразумить их, но, кто же будет слушать обычного библиотекаря. Нервы были на пределе, и я заглушал обиду и боль алкоголем. Почти каждый вечер, после работы я ходил в бар, и... — Бар? — Да. — Постойте.. Я вас.. Тебя помню. Кажется полгода назад, я встречала тебя там. Он посмотрел на меня, внимательно вглядываясь мне в лицо, будто бы тоже что-то вспоминал. — Аа. Да, точно.. Ну конечно! Я вспомнил вас! — в миг ободрился он. — Вы.. Ты - та милая официантка, что меня обслуживала в один «прекрасный» вечер, когда я сильно напился, и с кем-то повздорил что ли. А ты меня останавливала. — Да. Я.. Тот мужчина бы тебя покалечил. Я не могла этого допустить. — Извини за это.. И.. Спасибо. Я вообще себя так не веду, но нервы и вправду были на пределе, и я.. В общем, после этого, ничего мне не помогало, алкоголь уже не заглушал боль, и я решил обратиться к специалисту. Мне посоветовали Рубинштейна. Я начал посещать его, чтобы лишний раз не срываться, да и просто обсудить хоть с кем-то свои проблемы. Рубинштейн выписывал мне препараты, от них кажется, становилось гораздо легче. Но каждый раз я приходил за новой дозой. Я будто бы подсел на наркотик — не мог избавиться от зависимости к этим таблеткам. И тогда, Рубинштейн предложил мне лечь ненадолго в клинику. Немного подлечиться, а на работе взять больничный. Честно, это предложение я не стал даже рассматривать. Добровольно лечь в психушку, чтоб тебя там потом закрыли? Но после одного момента на работе... Да и в личной жизни, я больше не выдержал. Я принял предложение доктора. И в скором времени мне становилось всё хуже, и теперь я здесь.. У меня очень частые провалы в памяти, я не помню многих вещей из жизни, и.. Я накрыла руку Поэта своей, он повернулся на меня. По щекам стекла слеза, он вытер её рукавом. Он прошептал тихое: — Спасибо.. На что я улыбнулась. Я хотела, чтобы он почувствовал поддержку от меня. Почувствовала, что он не один. — Знаете... Знаешь.. Я ведь тоже чувствовала что-то похожее. Когда тебя никто не понимает, и ты чувствуешь себя одиноким, отстранённым. Но в то же время чувствуешь себя особенным, будто бы ты видишь то, чего не видят другие. Или просто не хотят видеть. Но чувство одиночества никуда не уходит. — Да. — Я очень сочувствую тебе, Поэт. — Спасибо, Настя. Знаешь, с тобой так приятно и интересно общаться. Ты очень милая девушка, никак не могу понять, почему ты до сих пор одна. — Ну. Так бывает. А ты? Почему ты один? — Тоже.. Бывает. В помещении послышались приближающиеся шаги. Мы оба стихли, вслушиваясь. Шаги прекратились. Напротив наших камер остановился тёмный силуэт. — Доброго времени суток вам. — Послышался мужской голос. Человек сделал пару шагов вперёд, и свет, падающий на него, скользнул по очкам, ослепляя. Это был Рубинштейн.