Бассейн (начало)

Кирий, как и всякий сатир, не прочь был подглядеть, как купаются нимфы. Близко он подходить не решался — молодой был и не знал, какие речи заводить, чтобы девушки липли, тем более — все сразу. К тому же, немало он знал историй, когда оскорблённые богини наказывали тех, кто пробовал насладиться их красотой. Но та же молодая кровь взыграла лихо, и потому осторожно крался он по зарослям глухим, бесшумно переступая обмотанными тряпицами копытами и направляясь туда, где лился весёлый смех и слышался плеск воды. Девушек было четверо — часть из них снимала с себя лёгкие накидки и юбки, а часть уже были голыми, подзадоривая подруг окунуться. Полуденный свет, пробиваясь через листву, падал на их фигуры, будто добавляя нимфам солнечного сияния красоты и жара привлекательности. Кирий присел на одно колено, любуясь их телами, и хвостик его мелко дрожал, показывая волнение от приятного зрелища. Ничему сатиров опыт собратьев не учит! Одна из девиц, кружась, оглянулась случайно в его сторону, и по её озадаченному выражению лица остальные всё поняли, глянули в ту же сторону, на Кирия, у которого загорели уши от стыда — больше за то, что он дал себя застукать, чем от стыда. Вот только девицы повели себя не так, как ожидалось — вместо того, чтобы завизжать и побежать прикрываться, одна из нимф выпростала в его сторону руку ладонью кверху: — Милый пушистик! Подойти же к нам, не бойся! Его удивила такая реакция, от этого он ещё больше растерялся, но послушался — не контролируя своё тело, медленно выпрямился и шагнул в их сторону. Девушки его обступили, беззастенчиво его обходя, беря за руки, гладя по бокам и плечам, подзадоривая друг друга развратным тоном: — Какой безобразник! Что мы с ним сделаем? — Надо его жар охладить… Окунём? — Пусть побулькает! — Эй-эй, милые девицы, я извин… Начать-то сатир начал, да извиниться не успел, потому что стоявшая позади него нимфа внезапно сзади припала, под мышками схватила и расставленными широко пальцами вниз по телу скользнула, аккуратными ногтями по торсу проводя. — А-хах! — Кирий подпрыгнул на месте, гарцуя копытами и выгибаясь от щекотки. Хитро улыбаясь, нимфы атаковали снова. Одна потыкала пальчиками по животу, отчего тот напрягся, другая погладила дрогнувший и поднявшийся фаллос, в то время как остальные, пользуясь заминкой своей жертвы, потянули его в сторону водоёма, одна за руку, хватая за запястье и гладя другой рукой по дорожкам ладони, другая толкая в спину, прижимаясь низом живота к метавшемуся короткому хвосту сатира. Если бы он мог сейчас им воспользоваться и пощекотать её в ответ, но от щекотки всё тело словно судорогой свело, а уж когда к его пенису прикоснулись лёгкие и быстро двигающиеся пальчики, то возбуждение вступило с щекоткой в союз и сатир едва не свалился на колени, захихикав и застонав одновременно! Кирий неловко отпихивался от нимф и пытался упираться копытами в дёрн, чтобы хотя бы замедлить своё продвижение к воде, но такое сопротивление даже нравилась нимфам, делало весь процесс интереснее, позволяло чаще касаться молодого распалённого тела попутно и наслаждаться сбивчивым смехом. Они кружились вокруг него, легко передвигаясь в своей стихии, и каждое прикосновение к телу становилось плюсом для них, снижая сопротивление Кирия, заставляя его всё ближе и ближе продвигаться к собственной гибели, под смех нимф и свой собственный… Копыта Кирия плеснули по воде, но к этому моменту Кирий уже никак не мог охладиться в хватке нимф — его пенис торчал, всё тело дёргалось и вырывалось. Может быть, Кирий и был слегка сильнее одной нимфы, но на него навалились несколько сразу. Кирий рухнул под их весёлым весом — именно так, нимфы не только придавили его, они ещё умудрились в этой куче щекотать сатира, мучая его живот не хуже, чем издевались над бьющими копытцами, над ладонями, щекоча их по середине, тычась ловкими пальцами в шею и в подмышки, выскакивая по рёбрам! — Буль-буль, милашек-барашек! — особенно сластолюбивая нимфа так и поглаживала Кирию промежность, щекотя даже там. Кирий, дёргался и вырывался совершенно инстинктивно — разум его уже слишком помутнел от духоты, щекотки и ласк. Пузырьки бурлили вокруг головы, вода плескалась. Эта вода обволакивала Кирия со всех сторон, лаская его ничуть не хуже пальцев нимф, почти столь же щекотливо оглаживая его пенис, вступая своей прохладой в противоборство с тем пламенем возбуждения, что охватило всё тело кирина. Возможно, в иной ситуации он бы уже прекратил сопротивление, но сейчас чудовищное желание словно придало ему сил, и он бился всё равно, без команды сдавшегося мозга пинаясь и дёргая плечами, борясь за свою жизнь! Нос и рот не доставали до поверхности только полпальца, глаза иногда оказывались над водой, но от волн и плеска ничего не могли рассмотреть. В ушах стучала вода, будто прямо по голове били два барабана. Поэтому осязание на сатира воздействовало всё больше и больше — казалось даже, не только снаружи, но и внутри, где распирала духота и куда хотелось вдохнуть хоть бы и воду, перемешанную с собственной смазкой. Нимфы понимали, в каком ужасном состоянии он находился, но не останавливали ни щекотку, ни утопление, безумный сатир мотал головой и стонал, а они лишь улыбались, продолжая наказывать наглеца. Когда Кирий помирал, он так и не разобрался, что именно его доконало — зуд щекотки, огонь воды в лёгких или просто сердце остановилось во время оргазма. Кирий в конце концов ощутил, что чувства его притупились, а мир вокруг пропал.