Глава 1

— И как только мне удалось получить его согласие? — вопросительная интонация скользит по женским губам, пока тех не касается оттенок цвета бургунди, ставший излюбленным за последние несколько недель, — Кто бы мог подумать, что любовь способна на великие вещи, а иногда и одного взгляда достаточно... Подарив зеркальной поверхности одну из своих усмешек, Эрондейл с характерным звуком возвращает губную помаду на своё прежнее место ближе к краю деревянного столика, туда, где секундой позже её ноготки повторяют рельеф старинного предмета мебели. Отточенными медленными движениями последние рисуют свой неповторимый узор, который из раза в раз обретает новую «жизнь», находя новые плетения, струящиеся из-под её рук полупрозрачными тонкими линиями. Эти линии, повинуясь своей создательнице, плывут дальше, чтобы остаться на дереве изящной печатью. Это «волшебство» прерывается слишком резко. Пропадает в один миг, как только слуха касается едва уловимый стук мужских туфель, а кончиков пальцев — дрожь длиной в секунду. Тяжесть ладони опускается на дверную ручку, чтобы та повернулась, приняв поражение от рук брюнета, чей неповторимый аромат духов окутывает спальню. Простирается сквозь прохладный воздух, осевший в спальне подобно терпкому вину на кончике языка. Каждый раз по-новому, вызывая привыкание. Рождая в голове неутомимое желание, что не покидает мыслей, являя огонёк в зелени глаз, что лениво перебегает к зеркалу, чтобы позволить отыскать в отражении расплавленное золото. Дыхание замирает на её губах, прежде чем остатки кислорода покинут лёгкие, принося себя в жертву нефилиму, что не спешит идти навстречу возлюбленной. Лишь позволяет цепкому взору скользнуть по изгибам женского тела, что приковывает внимание, благодаря атласному платью бордового цвета. Но и там не задерживается. Двигается выше, чтобы встретиться с зелёными глазами подчёркнутыми вечерним макияжем. — Я вся во внимании, мистер Эрондейл,—проговаривает елейным голосом, делая акцент на обращении, — Вы что-то хотите сказать? Ведь она прекрасно знает, какой ответ слетел бы с губ Джеймса, если бы тот был плохим игроком, раскрывая карты в самом начале их игры. Правила последней никогда не произносятся вслух, ведь каждый из них желает лишь одного. Преследует только одну цель. Обладать, ходя по тонкому лезвию терпения, что истончается быстрее, чем они бы того хотели. Подводит итоги, которые пара запишет в биографии друг друга, отдав предпочтение поцелуям вместо чернил. Всё-таки нельзя терять концентрацию даже на секунды, разрешая мыслям избрать свой путь, дабы собраться в единый клубок, являющийся сосредоточием чувств. Именно их золотоглазый и использует, плавными кошачьими шагами сокращая расстояние до предмета всех своих мыслей, остановившись за её спиной. — Tu es magnifique. Его губы посещает привычная ухмылка, пока ладони в своеволие гуляют по открытым участкам тела, едва касаясь тех, и изучающе двигаются всё выше. Неторопливо. Упиваясь реакцией девушки на каждое прикосновение. Так, как умеет лишь он. После секундной заминки тонкие пальцы находят заколку в волосах блондинки, что покидает те через секунды, находя своё место в кармане мужского пиджака. Причёска, до этого момента собранная в высокий пучок, распадается на светлые локоны, что струящейся волной падают на плечи. — Так гораздо лучше, mon renard, — горячее дыхание остаётся на её обнажённой коже, пока брюнет, ведомый желанием, пропускает прядь меж пальцев, поднося ту к кончику носа, вдыхая её тонкий шлейф парфюма с нотками шоколада, — Ты готова? — Безусловно, как и ты, Джеймс, — губы Эрондейл расплываются в улыбке, прежде чем та оборачивается к возлюбленному и проводит кончиками пальцев по его плечам, стряхивая невидимые пылинки, — Если мы не выйдем через минуту, то можем опоздать. Прикусив уголок нижней губы, молодой человек протягивает зеленоглазой локоть с предложением опереться на тот и наконец покинуть не только пределы спальни, но и квартиры. Коротко усмехнувшись, Селин опускает руку на локоть, но через секунду соскальзывает ладошкой к его, переплетая пальцы. — Так гораздо лучше, mon amour, — девушка копирует интонацию брюнета и оставляет на вороте рубашки след от помады, — А теперь просто идеально. Смешок слетает с уст охотницы, разлетаясь по всему зданию, которое они покидают спустя десять минут, чтобы исчезнуть в темноте ночи. Скорее всего, опоздания двум влюблённым уже не избежать, но это последняя деталь, которая их волнует. Даже мысли о той испаряются в ночном воздухе, забирая все следы и стирая шалость обоих.