Глава 2

Для большинства ночь является самым любимым временем суток, когда можно по-настоящему наслаждаться часами, забыв обо всем, что пробирается в мысли нитью паутинки. Но и она разрушается почти мгновенно, рвётся сразу в нескольких местах, дабы позволить её обладателю погрузиться в волшебную магию момента. Застрять там навечно, только бы не терять тепло, что медленно переходит сквозь пальцы, оставаясь внутри грудной клетки. Именно в таком моменте они успевают замереть, решив добираться до места проведения мероприятия пешком, поэтому остаётся лишь наблюдать, как ноги двигаются по одной параллели и вдыхать чистый воздух. Тот, в который вплетаются тонкие нотки её парфюма и его одеколона, создавая нечто невообразимое вокруг обоих. Счёт времени они привычно теряют, только изредка замечая, как фонари загораются посреди тёмных улочек, даря свой свет каждому, кто блуждает столь прекрасной ночью. Выводя любителей ночных прогулок из плена мрака, чтобы вскоре забрать тех обратно, обволакивая невидимыми объятиями. — А ведь мы успели всё пропустить, — с уст нефилима срывается тихий смех, как только взгляд золотых глаз скользит по циферблату наручных часов и возвращается обратно к возлюбленной, — надеюсь, что нам простят эту вольность, мисс Эрондейл. Девушка соблюдает тишину буквально пару секунд, прежде чем наконец разорвать переплетения их рук и подняться последней к изгибу мужской шеи, замирая кончиками пальцев на отпечатке собственных губ, что теперь украшает ворот кипельно-белого элемента одежды. — Смею Вас уверить, что нашего отсутствия там не заметят вовсе, — она ещё несколько мгновений довольствуется собственной работой и наконец приподнимает уголки губ в улыбке, улавливая крупицы смеха, что ласкают слух, — все знают, как мы не любим посещать большие торжества, выбрав компанию друг друга. И всегда выбирали. Последнюю реплику светловолосая произносит на выдохе, что едва ощутимо касается губ брюнета, вызывая привычное покалывание. Словно не слово, произнесённое любимым тембром, исчезает на мгновение, оставаясь в голове, а сладкие уста охотницы оставляют своё касание на его губах. Так желанно, но вновь слишком быстро, заставляя каждый раз утопать в ожидании ещё одного поцелуя, которым не будет конца. Как и не перестанет плыть разум, утаскивая их в пучину чувств. — Je suis d'accord. Tu es mon choix. Tu le seras toujours, — Эрондейл позволяет полюбившемуся языку прозвучать вслух, обнажая мысли и произнося слова на ушко Селин, чтобы совсем скоро остановиться и заставить девушку сделать то же самое, — А теперь закрой глаза. — Быть может, когда-нибудь я и перестану удивляться, но точно не сейчас. Она едва заметно пожимает плечами, останавливаясь близ брюнета и прикрывая глаза через мгновения, в течение которых зеленоглазая привычно пытается запомнить каждый отблеск золотых нитей, что увидит даже сквозь закрытые веки. Ведь образ потерять уже невозможно. — И не нужно. Слушай мой голос, остальное – моя забота подле Вас, моя милая Селин. Завершив мысль, Эрондейл начинает движение, медленно двигаясь вслед за своей шальной мыслью, что вынуждает губы дрогнуть, а руку ещё крепче сжать женскую ладонь. — Мы можем вечность блуждать по ночному городу, но моё терпение слишком быстро испаряется, заставляя совершать то, чего бы я не сделал ранее, — усмешка скользит по его губам, пока нефилим без лишних слов заворачивает в улочку, лишённую источника света, утаскивая блондинку вслед за собой, — желание бьётся в груди настолько сильно, что оно вот-вот покинет её пределы. — Тогда стоит позволить ему вырваться на волю, и оно станет общим, — Селин вновь копирует интонацию брюнета, отчего уголки губ приподнимаются вверх, — Нашим, мой милый Джеймс. Не теряя усмешки с губ, он позволяет пальцам обхватить тонкие запястья, что за доли секунды оказываются в плену, покидать который абсолютно не хочется. В этом брюнет не сомневается, как только взор золотых глаз приковывает девушку к каменной стене, чьё присутствие кажется для его спутницы единственной опорой. Но и она теряется с первым касанием его губ... Оно, как и множество подобных, вынуждает дыхание привычно сбиться со своего ритма, становясь абсолютно идентичным её дыханию, что пропадает с последним выходом, что она успевает оставить на губах возлюбленного вместе с ответным поцелуем. Тем самым, что побуждает золотоглазого сместить одну из ладоней в сторону женского бедра, по которому изучающе пробегают кончики его пальцев. Медленно, каждый раз смещаясь лишь на ничтожные миллиметры, но и этого оказывается достаточно, чтобы до его слуха долетели нотки её голоса, пропитанные нескрываемым возмущением. — Чем именно Вы недовольны, моя милая? — проговаривает вполголоса, как только между их губами появляется расстояние, которого едва хватает, чтобы разобрать слова, — Теперь моя очередь внимать твоему голосу. После глубокого вдоха Эрондейл наконец открывает глаза, теперь же смотря на нефилима из под полуопущенных ресниц и ловя зеленью глаз каждую эмоцию, что показывает омут напротив. — Тем, что я вновь попалась, а ты, mon amour, вышел победителем. После секундного размышления она оставляет за собой право на ещё одно прикосновение, от которого на кончике её языка остаётся металлический вкус, а на губах – след довольной усмешки. — Совсем скоро я возьму реванш, прояви терпение...