4

— Я так и не смог избавиться от своего отвращения к тебе… И ты хочешь меня сейчас остановить?

— Ты забавная, Карин. Сесилия смеётся над своей подругой, которая делилась впечатлениями о недавно прочитанной книге. — Что забавного то? Я бы никогда не подумала, что убийцей окажется он! Сесилия ещё раз смеётся, прикрыв глаза, ярко улыбается и подставляет лицо ветру. Сейчас был июль. Летние каникулы стремительно проходили, но ни Сесилия, ни Карин не предавали этому значения, наслаждаясь ежедневными прогулками, к которым иногда мог присоединиться Альбедо. — В следующем учебном году будем сдавать экзамены… — чуть тише обычного произносит Сесилия. — Когда это тебя волновало? — Карин непонимающе смотрит на свою подругу. — Меня это и не волнует. Время быстро летит. — Это да… Скоро уже в университет поступим, а потом работа… — Ты так и хочешь стать детективом? — Да, очень, — Шульц улыбается от одной мысли о том, что в будущем сможет участвовать в расследованиях. — Тогда я пойду с тобой. — Что? Но разве это твоя мечта? — У меня нет особой мечты, а смотреть всякие детективы интересно, так почему и не пойти в эту сферу с тобой? — Сесилия открывает глаза и наблюдает за реакцией Карин, которая от услышанного явно обрадовалась. — Будет и правда здорово, если пойдём в это дело вместе, но… подумай ещё. Может, всё-таки есть та сфера деятельности, которая тебе понравится больше, чем расследование убийств… — Не думаю… В глазах Сесилии прорастает печаль. Возможно, это была отправная точка её разрушения. Но Карин ничего не замечает. — Давай дадим обещания друг другу? — Сесилия глупо улыбается и протягивает подруге мизинец. — Опять? — Шульц хмыкает, но несмотря на недовольство, протягивает ей в ответ мизинец. — Да… Что бы ни случилось с нами, давай пообещаем, что будем жить. — Что за… странное обещание? Имеешь в виду, чтобы не убивали себя? — Верно, как бы ни было трудно, всегда будем бороться! — Хорошо… Карин поджимает губы. Они проговаривают это обещание вновь, когда их мизинцы касаются друг друга. Отчего-то Шульц не нравятся слова, которые они обе произносили. Она смотрит на Сесилию, но та лишь выглядит умиротворённо и смотрит куда-то вдаль. — Надеюсь, в нашем будущем всё будет хорошо… Почему-то именно этот момент из воспоминаний об их дружбе приснился сегодня Карин. Они тогда были такими… беззаботными. Карин наедине с Сесилией постоянно чем-то делилась и рассказывала о своих мечтах, пока та увлечённо слушала её и улыбалась, наблюдая за меняющимися эмоциями подруги. Шульц постепенно отходит от сна и осознаёт: Сесилия всегда была рядом и даже пошла работать вместе с ней в детективное агентство, но… нравилось ли ей это? Почему только сейчас до Карин доходит, что её подруга почти ничего не рассказывала о своих мечтах? Неужели она на самом деле и не знала её так хорошо, как думала? И этот её взгляд во сне и обещание… — Что же ты чувствовала всё это время, Сесилия… Карин хрустит шеей и открывает телефон в поиске новых сообщений. В итоге находит оповещение только от одного человека. Sinakoin Привет-привет! Не хочешь сегодня пойти со мной в тренажёрный зал на тренировку?;)

Karin

Доброе утро. Я не против.

Sinakoin Отлично! Тогда после собрания решим, во сколько пойдём, хорошо?

Karin

Окей.

Шульц нужно собираться в агентство. Вчера у неё не было сил идти туда после поездки в Мондштадт. Наверняка ребята узнали что-то новое, что, возможно, поможет расследованию… Но уже полностью собравшись, Карин до сих пор не может отойти от этого сна, точнее, воспоминание из прошлого… Сесилия была в тот момент так близко, но на самом деле так далеко. А сейчас её и вовсе нет. — Наверное, я была ужасной подругой, Сесилия. С такими мыслями Шульц добирается до работы.

***

— Вижу, все в сборе. Как только Карин зашла в кабинет, так сразу почувствовала эту давящую, даже немного удушающую атмосферу. Сайно не отличался эмоциональностью, но Шульц могла распознать, когда он в духе, а когда нет. И в данный момент верен второй вариант. Она лишь надеялась, что Сайно не злился на неё из-за вчерашнего… — Карин, Хэйдзо, как вчера всё прошло? — Дилюк отказался с нами сотрудничать, но я уверен, что это скоро изменится, — сказав это, Хэйдзо сложил руки на груди и начал что-то обдумывать. — Нам бы и правда не помешала информация, которой он обладает. — Знаю, поэтому я собираюсь завтра снова поехать в Мондштадт. — Думаешь, настойчивость в этом случае поможет? — спрашивает Лини. — Я не считаю это за настойчивость, всего лишь побеседую с ним и подтолкну его к правильному выбору. — Надеюсь, тебе это удастся, — говорит Карин и спрашивает у Сайно: — Тебе удалось узнать что-то полезное в разговоре с… — С Сильвером. Да, удалось. Фатуи могут быть замешаны в этих убийствах. «Фатуи?» Карин помнит, как во время отношений с Лини, он ей рассказывал про своё детство. Хоть они и встречались три с половиной года, но большинство фактов о его прошлом она не знала, ведь: — Это было тяжёлое время, Кари, — Лини отвёл взгляд в другую сторону и тяжко вздохнул. — Я… не хочу его вспоминать, знаю, от этого прошлого не убежишь, но я обязательно тебе расскажу, как соберусь с силами, хорошо? — Конечно. Я буду рядом и поддержу тебя, только дай знать, ладно? — О моём плохом самочувствии ты самая первая узнаешь, любовь моя! Лини так и не рассказал подробности. Возможно, это и к лучшему. Сейчас их связывает только работа (а ещё те ценные воспоминания, что между ними были. Но Шульц не хочет о них вспоминать… …Потому что до сих пор больно? Или есть другая причина?) — …И у нас теперь есть одна подозреваемая. — Нужно найти информацию про неё? — Синакоин всё это время внимательно слушал, похоже, ни на что не отвлекаясь. В отличие от Карин. — Да. Сильвер рассказал, что одна из наших жертв — Навия — за полгода до своей смерти общалась с девушкой из Фатуи. Арлекино. Карин знакомо это имя. Лини один раз упомянул его, когда сказал, что рос с Фатуи. — …А воспитывала нас троих Арлекино. Знаешь, она спасла нам жизнь, но я всё равно поначалу её боялся… Шульц посмотрела на застывшего Лини. На его лице оставалась всё та же улыбка, но Карин видела, что одна его бровь нервно дёргается время от времени, а его плечи были напряжены. Затем она переводит взгляд на Сайно, который должен был смотреть на Хэйдзо, расказывающего свои предположения, но он наблюдал за другим человеком в этой комнате — Лини. — Хорошо, — начинает Сайно. — Сегодня тогда нужно опросить близких людей жертв. Надо будет понять, с кем те общались последние месяцы. Есть вероятность, что это связано с Фатуи. — Кто к кому поедет? — спрашивает Хэйдзо. — Мы были у сестры Джинн. Жертва общалась с Дилюком последние месяцы, но… — Проверить лишний раз не помешает, да? К тому же этот мужчина сам ищет информацию по поводу смерти Джинн… — Карин вновь кидает взор на Лини и поджимает губы. — Но Хэйдзо и так поедет завтра в Мондштадт. Что по поводу остальных? — У Навии должен быть близкий человек, не считая Сильвера. Этим можешь заняться ты, Лини. Карин, по поводу Сесилии… — Я справлюсь, — резче чем думала, отвечает Шульц. — И сама опрошу её родителей на выходных, мне… нужно их навестить, я не была там с того дня, как её не стало. — Хорошо. Тогда на этом можно закончить. Карин, останься ненадолго, а вы двое можете идти. Дверь за Лини и Хэйдзо закрывается, и они остаются наедине. Сайно вздыхает и теребит свои волосы. Он не спешит начать диалог, что на него не совсем похоже. — О чём ты хотел поговорить? — По поводу Лини. — У меня не возникло за это время с ним проблем, так что можешь не переживать, всё под контрол- — Я не за это волнуюсь. — А, правда?.. А за что тогда? — Ты ведь и сама всё поняла. Фатуи. Они оба смотрят друг на друга, каждый пытаясь найти что-то в глазах собеседника: эмоцию, ответ, замешательство. Шульц осознаёт, к чему Сайно клонит, но сама в это верить… боится. — Ты же встречалась с ним. Лини не рассказывал о своём прошлом? — Ты подозреваешь в этом Лини? — Да, — без колебания отвечает он. — Но не в этих зверских убийствах. Лини, возможно, связан как-то с этим делом. Карин мешкается. С одной стороны, Лини сейчас ей никто, и если сказать Сайно, что его семья выросла с Фатуи, — усилятся подозрения, а также это может помочь делу. Но с другой стороны… Это как будто разрушение доверия, которое у них было даже после расставания. Она не знает, что ей делать, а взгляд Сайно пожирает её. Он терпиливо ждёт и давит молчанием. — Ты и сама понимаешь, что это может помочь делу, — Сайно встаёт со своего насиженного места и подходит к Карин. — Сам он хорошо всё скрывает. Но иногда его контроль трещит, как сегодня. Шульц поднимает голову, чтобы посмотреть в алые глаза мужчины. Сайно подталкивает её рассказать ту кроху информации, которой она владеет. А Карин теряется ещё больше в сомнениях. И какой же из неё детектив, если ни черта решить не может… — Он сразу напрягся, когда я упомянул Фатуи. Точнее, когда я упомянул Арлекино. — Сайно, за всё время наших с ним отношений Лини почти не рассказывал о своём прошлом. — Не покрывай того, с кем вас связывало прошлое. Карин, сейчас вы друг другу не больше, чем коллеги. — Я знаю… но мне так не хочется подозревать в этом его. — Так всё-таки он как-то связан?.. — Не знаю, Сайно. Я в курсе только о том, что Фатуи помогли его семье и вырастили его. Про остальное Лини мне не рассказывал. — Хорошо, я понял. Можешь идти. — Спасибо. Карин выходит из кабинета и вздыхает более свободно. Она впервые столкнулась лицом к лицу с таким Сайно, который обычно так вёл допросы, как сейчас беседовал с ней. — Напарница, едешь со мной? — видимо, все те минуты, что они проверили за беседой, Хэйдзо ждал её. — Куда? — К сестре Джинн. — Поеду. — Чудно! Барбара уже знает о нашем визите, так что нам стоит поторопиться.

***

Через час они были около дома семьи Гуннхильдр. Шульц выходит из машины Хэйдзо и осматривается. Она замечает Барбару, которая уже вышла их встречать. — Карин, привет! Давно не виделись. И… здравствуйте, вы?.. — Хэйдзо Синакоин, приятно познакомиться. Мы ненадолго к вам, можете сильно не волноваться. — О, да, хорошо… Спасибо. Они втроём заходят в дом и садятся за кухонный стол. Девушка предложила им чаю, на что детективы вежливо отказались. Шульц видела, как Барбара пыталась улыбнуться им, но это удавалось весьма плохо. Смерть старшей сестры никак не отпускает её. — Мы бы хотели кое-что уточнить, — начинает говорить Карин. — прошлый раз, когда мы приезжали, нам удалось найти письма, где Джинн общалась с Дилюком. Подскажите, незадолго до своей смерти она с кем-то ещё контактировала? Может, кто‐то навещал её? — Джинн почти ничего мне не рассказывала… Но в последний месяц к нам часто приходил Кэйа — сводный брат Дилюка. — Кэйа, говоришь… — рядом сидящий Хэйдзо отвёл взгляд и задумался над словами Барбары. — Если хотите с ним поговорить, я могу дать его номер… — Не волнуйтесь, у нас есть его номер. Спасибо, что сказали об этом, — Синакоин встаёт и осматривает кухню. — Больше никто к вам не приходил? — Нет, вроде. Только Кэйа заглядывал. Мистер Дилюк к нам не приезжал в последние полгода точно. — Спасибо за информацию, Барбара, — Шульц вслед за Хэйдзо встаёт из-за со стола. — Береги- Карин не успевает договорить фразу, как на всю кухню раздаётся звонок на телефоне. Синакоин извиняется и берёт трубку. Через несколько секунд его лицо мрачнеет. У человека по ту сторону он спрашивает: — Нам вдвоём ехать туда? Хорошо, понял, — Хэйдзо сбрасывает вызов и поворачивается к девушкам. — Было приятно познакомиться с вами, Барбара. Благодарю за информацию, нам с Карин нужно идти. — Я провожу вас… — Не стоит, берегите себя! Они выходят из дома и в тишине садятся в машину. Шульц смотрит на своего напарника и ждёт, пока он всё расскажет. — Звонил Сайно. Сказал, что нашли труп, похожий описанием на наших жертв. Он находится сейчас в морге, Альбедо его уже осмотрел. — Подробности узнаем на месте? — Да, всё узнаем уже там.

***

Через сорок минут они прибыли в морг. Альбедо вместе с Сайно вышли из комнаты хранения трупов к Карин и Хэйдзо с уставшим взглядом. Коридор морга был пуст и мрачен. Шульц давно не была в таких местах и забыла уже, какая здесь гнетущая атмосфера. — Ну что там? — тихо спрашивает Карин у двух мужчин. — Труп девушки нашли в морозильных камерах медицинского университета. Тело было разделено на несколько частей и, как у прошлых жертв, вместо настоящего сердца было стеклянное, — Сайно протирает глаза, а рядом стоящий Альбедо устало садится на диван, разминая шею. — Девушка приблизительно пролежала там дней пять. Как мы думаем, её убили двенадцатого ноября. Убийство всё-таки произошло. Это наша ошибка, что труп поздно нашли. — Удалось выяснить, как звали девушку? — Её зовут Фишль, — подаёт голос Альбедо. — Она училась на последнем курсе в этом университете. В этом же учреждении Навия была преподавателем. — Какое совпадение… — усмехается Хэйдзо. — Рядом со стеклянным сердцем было прикреплено стихотворение. — Договорив, Альбедо протягивает детективам маленькую бумажку, где немного корявым почерком написано: «От слов твоих взорвались в голове остатки шума, И тут же серый мир затих. Надеюсь, человека, что любовь тогда придумал, Никогда и не было в живых». — Это же продолжение того стихотворения… — шёпотом произносит Карин. — Этот убийца явно нас хочет запутать, — Синакоин тяжко вздыхает и хрустит пальцами рук, раздражённо говоря: — Прошлые наши жертвы работали в полиции, а сейчас он убил студентку медицинского университета. Надо, конечно, будет поискать информацию о ней, вдруг тоже связана была с полицией, но теперь кажется, что преступления связаны с каким-то определённым человеком. — Но если девушка подходит под его типаж, а это блондинка с голубыми глазами, то тогда он мог совершить убийство только из-за этого… — Шульц смотрит на Сайно с Альбедо, чтобы подтвердить свои догадки. — Да, девушка блондинка, но у неё зелёные глаза. Хотя, когда мы её нашли, у неё были линзы на глазах с голубым цветом. — Говорю же, запутать нас хочет. — Давайте обсудим в агентстве, — предлагает Сайно. — Альбедо, едешь с нами? — Да, поеду. — А что Лини сейчас делает? — спрашивает Карин у Сайно. — Искал информацию про Навию, но теперь ищет подробности жизни новой жертвы. Шульц на его слова лишь кивает. Альбедо с Сайно идут чуть впереди и, пока никто не видит, Хэйдзо подходит к девушке и шепчет на ухо: — Сегодня не получится сходить на тренировку. Сама понимаешь. — Да, в следующий раз, значит, сходим. — Буду с нетерпением ждать этого дня. — Синакоин приподнимает уголки губ и хлопает Карин по плечу в знак поддержки. Девушка слегка улыбается ему в ответ, молча говоря, что она в порядке. До агентства они вчетвером добираются в тишине.

***

— Лини до сих пор нет? Он должен был быть в агентстве и рассказать нам информацию про новую жертву. — Все уже сидели в кабинете и ждали Сайно, который отходил на пару минут, чтобы переговорить с кем-то по телефону. — Нет. Написать ему? — спрашивает Хэйдзо. — Напиши, — Сайно садится на стул и протирает двумя пальцами глаза, устало вздыхая. — Пожалуй, нам надо всё подытожить перед тем, как уходить на выходные… Сайно продолжает говорить о небольших зацепках и своих предположениях, но у Шульц после всего, что сегодня произошло, сильно разболелась голова. Она делала вид, что слушала руководителя, но на самом деле была далеко-далеко в своих мыслях. — План действий обсудим в понедельник. Если что-то надумаете или найдёте — звоните мне. Всем хороших выходных. Хэйдзо, Альбедо и Карин выходят из кабинета, и девушка решает спросить у Синакоина: — Завтра же выходной, а ты поедешь в Мондштадт. — Это была моя инициатива, не переживай. Хочу поскорее раскрыть этого убийцу. — Наши цели совпадают. Синакоин хмыкает. Они ещё быстро перекидываются парой фраз и прощаются. Теперь Шульц осталась с Альбедо наедине. — Я, кстати, так и не поняла, зачем нам стоило переносить тело Фишль к тебе? — Чуть тише спрашивает Карин у парня. — Если бы оно осталось там, то, во-первых, бедные студенты бы сами там умерли рядом с Фишль от шока. Во-вторых, была бы сильная заморочка с документами. Было легче перенести её тело ко мне в морг на обследование. Хотя от «тела» там одно название… И как я вижу, всю речь Сайно ты прослушала? — Как видишь, да. Вроде недавно вышла на работу, а уже сильно устала. — Ну у тебя и работа-то — одна сплошная нервотрёпка… Слушай, может, устроим ночёвку? Как раньше, — спрашивает Альбедо у Карин в коридоре. — Нам надо отдохнуть. Тебе то уж точно. — Ночёвку?.. О, они часто могли собираться втроём у кого-то дома (чаще всего у Сесилии) и не спать до четырёх утра, разговаривая друг с другом. И Карин до сих пор удивлена, что при всём при этом Альбедо и Сесилия не были сильно близки. — Да, давай. И вправду давно не устраивали.

***

Дома у Карин они сидят в непривычной тишине. Альбедо не решается начать разговор первым, а Шульц… Шульц не знает, с чего именно начать. Они давно не разговаривали так: сидя на кровати напротив друг друга, пытаясь поделиться своей болью, своими проблемами, ничего не утаивая друг от друга. Возможно, именно этого им не хватало все эти месяцы. Простого разговора, как раньше. — Сегодня был тяжёлый день… — первым прерывает тишину Альбедо. — Хотя последние дни в агентстве и так довольно тяжёлые. Тебе точно нормально после всего приходить… Туда? — Мне нужны деньги. А также я собираюсь найти убийцу Сесилии. — Раз ты уже первой начала разговор, теперь я задам тебе свой вопрос… Как ты себя чувствуешь? — Что? — Чего так удивляешься? Ты моя подруга, Карин. Я волнуюсь за тебя и за твоё состояние. Знаю, что тебе больно, но ты стараешься это в себе подавить. Со мной не нужно ничего скрывать, мне и самому тоже… Больно. Но не так сильно, как тебе. — Ты про… — Сесилию, да. Давай сначала поговорим о ней. — Альбедо, я не… я не знаю, с чего начать, что именно рассказать. — Мы никуда не торопимся. Мне бы хотелось узнать о твоём нынешнем состоянии да и просто о твоих мыслях. Рассказывай всё, что будет у тебя на душе. Я выслушаю. — Так… ладно. Может, сначала ты начнёшь? А потом я подхвачу, думаю. — Хорошо, подожди немного. Хочу собраться с мыслями, — Альбедо прикрывает глаза и стучит указательным пальцем по своей ноге. Карин терпеливо ждёт, когда он начнёт, и сама готовится к не самому приятному разговору. — Когда Сесилию привезли к нам на опознание тела, я… пал в ужас. Мне бы никогда не хотелось увидеть своего близкого человека в таком месте да и ещё с такими ранами. Но больше всего я боялся за тебя. Вы были словно родственные души. И терять кого-то настолько ценного — как потерять саму себя. А затем ты почти не отвечала, но, благо, была жива, но не подпускала к себе близко. Потом начались похожие убийства, и я стал спать ещё хуже, чем до этого. Всё после смерти Сесилии пошло под откос. Знаешь, она как будто держала равновесие между нами тремя. Хоть мы с ней не были так близки, как вы, но она всегда чуть что спешила мне помочь. Мне обычно не подходят пессимистичные мысли, но после её гибели с каждым разом становится всё хуже и хуже… — Ты пьёшь какие-то успокоительные? Альбедо, тебе же потом станет совсем плохо… — Не пью. Из-за них я сразу начинаю дремать, а с моей работой нельзя такого допустить… Ну а что насчёт тебя? Я заметил на кухне таблетки. Что это? — От галлюцинаций. Пила их раньше в детстве, а после смерти Сесилии она… Господи, как трудно говорить о том, что происходило… Она ко мне приходила как галлюцинация. Каждую ночь. И во снах — тоже. Только в последние дни, когда принимаю таблетки, она не приходит. — И ты с ней разговаривала? — Да, постоянно. Она была одновременно моим успокоением и кошмаром. — Я не удивлён, что она приходила к тебе в виде галлюцинации. Сесилия говорила что-то? — Да, у нас был диалог. Но чаще всего я ей что-то рассказывала. В последний раз она попросила отомстить за неё. — Она приходила к тебе сразу же после своей смерти? — Мм… нет, не сразу. Узнав о её гибели, я в ближайшие дни пропала со всех радаров. Мне не хотелось связываться ни с кем, слушать соболезнования, но особенно не хотелось слышать слова родителей Сесилии. Я чувстовала и чувствую вину за её смерть. И до сих пор не нашла в себе силы позвонить её родителям и… посмотреть им в глаза. А мне это придётся сделать уже завтра. Знаешь, Альбедо, ты верно сказал. Умерла Сесилия — умерла и какая-то часть, а может, даже и половина меня. Помню, как проходили дни в бесконечном алкоголе и горе об утрате. Я не могла встать с кровати, чтобы, например, поесть или сходить в туалет. Никого и ничего не хотела слышать, мне было все противно. Я хотела уйти за ней… Но потом она начала приходить ко мне, и честно, от этой, так скажем, выдумки становилось легче. Будто бы она, находясь на том свете, всё равно продолжает верить в меня. Да и не могу я тебя одного оставить здесь, Альбедо. Прости, что так эгоистично вела себя… тебе ведь тоже было безумно больно… — Может, навестим родителей Сесилии вместе? Я побуду рядом с тобой. Давай попробуем, хорошо? — Шульц на его предложение кивает. — И, Карин, все эти полгода я не злился на тебя. Я рад, что ты наконец-то высказалась. Ты мне очень дорога. — Как и ты мне… На глазах у обоих выступили слёзы. Будь им по шестнадцать лет, они никогда бы не подумали, какое трагичное будущее их ждёт впереди. Карин обнимает Альбедо и утягивает его на диван. Они тихо плачут друг другу в плечи, крепко сжимая верхнюю одежду. Оба давно уже не видели чужие слёзы, оба давно уже позабыли о том, каково это, когда в объятиях человека чувствуешь себя спокойно и в безопасности. Они так и продолжают плакаться в плечи друг друга некоторое время. Первым расцепляет объятия Альбедо. — Ко мне недавно пришла мысль со всеми этими убийствами… — Мысль? Расскажи, она может помочь нашему расследованию. — Все жертвы, что были убиты, все они крутятся вокруг тебя, Карин. — Вокруг… меня? Но Фишль и Навию я не знала, да и Джинн тоже, но у Джинн младшая сестра Барбара. — Вот именно, Карин. Совпадения не случайны. Жертвы могут и не напрямую быть связаны. Начнём с самого не очевидного: Навия, как и ты, работала в полиции и преподавала в том университете, где училась Фишль. Фишль же была няней для Кли, и когда ты ходила навещать меня в университете на последних курсах, она училась на первом и находилась со своей компанией друзей рядом с нами. Я это увидел недавно на фотографиях. Джинн тоже работала в полиции, а ещё оказалась старшей сестрой нашей одноклассницы — Барбары. Ну а Сесилия… Думаю, и так всё ясно. А по поводу того, что у убийцы есть определённый типаж, в который ты вообще не попадаешь, то… я думаю, что, возможно, следующее убийство будет с девушкой, чья внешность будет отличаться от первых жертв. У Фишль мы сегодня обнаружили линзы голубого цвета, как помнишь. А её настоящий цвет глаз — зелёный. Такое же может произойти и со следующими жертвами. — То есть эти убийства уже были заранее подготовлены, хочешь сказать? — Да. Всё складывается так, что убийца несколько лет наблюдал за твоей жизнью и жизнью близких твоих людей, чтобы всё это спланировать. Но, конечно, самый главный вопрос: для чего?.. — Чтобы в конце концов расшатать мне нервы и после убить меня самой последней? — Это самый наихудший вариант, что я предполагал всё это время… — Как мило с твоей стороны, Альбедо. Но ладно, твои догадки имеют смысл… Надо будет в понедельник рассказать об этом ребятам. — Я рад, если хоть чем-то смог помочь вам. Дальше Альбедо и Карин вспоминают прошлое, думают о будущем и стараются не упоминать настоящее. Так они разговаривают почти до самой ночи, не забыв при этом приготовить вкусный ужин и остаться сытыми. Шульц перед сном выпивает таблетки и ложится на диван под бок Альбедо. — Из всех близких людей только ты остался у меня, Бедо. — В твоём окружении есть ещё один человек, который дорожит тобой, но ты всячески его избегаешь… — Давай не будем говорить о Лини перед сном, пожалуйста. — Как скажешь. Но вам бы не помешало поговорить и высказаться друг другу. — В ближайшее время точно нет. Не хочу даже думать об этом. — Хорошо, я понял тебя. Альбедо закрывает глаза и вскоре погружается в сон. А у Карин заснуть не получалось. После того, как Альбедо поделился своими догадками насчёт убийств и с кем это может быть связано, Шульц не могла спокойно выдохнуть. Состояние с каждым днём становится будто хуже, а теперь, если его слова правдивы, это значит, что она виновата в смерти Сесилии. Карин и так винила себя, что не уберегла свою подругу, а тут может оказаться, что из-за её собственного существования умерла не только Сесилия, но и другие невинные люди… Для чего? Шульц вроде никогда никому не переходила дорогу, ей было всё равно на других людей… Так почему? Что задумал этот убийца? Внутри всё сжимается от боли. Хочется расплакаться и спрятаться под одеяло. Будить Альбедо из-за плохого самочувствия — слишком эгоистично, поэтому Карин лишь тихо прижимается к нему ещё ближе под бок и закутывается в одеяло. Она обнимает парня за торс и бесшумно плачет ему в плечо. Убийца большую часть жизни следил за Карин, выбирал жертв для будущих злодеяний, продумывал весь этот план, чтобы в конце Шульц принесла себя в жертву или понесла какое-то наказание? Убили уже четверых девушек, и мы толком ничего не можем сказать о личности убийцы и его мотивах. С каждым днём всё становится запутаннее и запутаннее… И что происходит с Лини тоже непонятно… Уходит раньше, не всю выполняет работу, определённо он или замешан в этом, или что-то знает. Возможно, стоит с ним поговорить, но разве Карин сможет на него повлиять? Но попробовать можно. Хотя услышать от него правду навряд ли удастся. А теперь нужно поспать и подготовить себя морально к завтрашнему разговору с родителями Сесилии. И потом хорошенько отдохнуть.