К тебе вернется моя боль

Я могу заполнить весь зал, или единственное сердце. Однажды забрав меня, мною нельзя поделится. Кто я?

***

Через заледеневшее окно пробивался тусклый, лунный свет и освещал маленькую комнату обставленную старой, советской мебелью. На скрипучей кровати в углу комнаты лежало неподвижное тело парнишки с белыми волосами. Своим пустым, безжизненным взглядом он рассматривать незамысловатые узоры на деревянном потолке. Некоторые напоминали разных зверей, некоторые геометрические фигуры, а некоторые были просто хаотичными, кривыми линиями. Проснувшись пару часов назад он ни разу не сменил положение тела, даже пальцем не пошевелил, только изредка моргал. В ожидании будильника, который звонит ровно в сем часов, напоминая, что пора вставать и собираться в школу, парень пролежал порядка трех часов, из которых два пялился на один единственный узор. Узор, который был очень похож на мордочку лисицы. Отчетливо были видны острые, смотрящие вверх уши, вытянутая мордочка, мех на щеках, только вот глаз не было. Не было этого лисьего прищура в котором была хитрость, загадочность и своего рода красота. Не было глаз, которые так недавно очаровывали парня, заставляли его сердце бится чаще, а воображение рисовать разные пикантные и не очень сцены. Но все эти чувства и эмоции пропали в миг. Их словно заперли в большом, деревянном ящике с металическим замком, а ключ от этого замка сломали и выкинули куда подальше. Но рано или поздно все вырвутся наружу, доставляя еще большую боль парню чем сейчас. Прозвенел мерзкий звонок будильника, а это означает, что наконец можно вставать. Парень словно бездушная кукла, которой управляют ниточками привязанными к рукам и ногам, встал с кровати, взял полупустой портфели и уже собирался выйти из комнаты, но периферийным зрением он заметил, что-то черно-белое на стене. Черные контура на белом фоне вырисовывали силуэт высокой девушки в черном платье, длинными ушами, вытянутой мордочки и еще с чем-то за спиной, можно было подумать, что это длинные и пышные волосы, но это был большой, пушистый хвост с белым кончиком на конце. Левый глаз парня дернулся и он продолжил свой путь, даже не повернувшись, чтобы лучше рассмотреть портрет. Спустившись по старым, трухлявым ступенькам, которые каждый раз скрипели когда на них наступали, парень обулся и вышел на улицу. Ему даже не надо было надевать куртку, ведь вчера он так и не разделся. Утренний, зимний лес обычно нравился парню. В нем он себя чувствовал свободным. Высокие, пышные кроны деревьев прятали его от всех ненавистных ему людей из деревни, а обитатели леса всегда были рады ему. Но сейчас лес ему казался пустым и безжизненным, словно все деревья спилили, а жителей убили. Сунув руку в карман парень достал пачку безымянных сигарет и зажигалку "zippo" с гравировкой акула, подаренную ранее добродетельным мужчиной, имя которого парень успел позабыть. Парень вставил сигарету между зубов, после чего поджег ее, продолжая идти по заснеженной тропинке. Прошло пара минут, но парень даже и одной затяжки не сделал. Сигарета просто тлела у него в зубах, пропитывая его одежду неприятным на запах сигаретным дымом. Он словно на подсознательном уровне не делал затяжку, держа данное им когда-то слово.       — Тоша! На пути парня встала высокая фигура в рыжей шубе и возгласив его имя нежным голоском, помахала ему рукой. Но парень даже не посмотрел на нее, он просто прошел мимо, словно тут кроме него никого нет. Девушка стояла в ступоре. Она не знала, что ей делать, ведь прекрасно понимала, что совершила ужасную ошибку, которую парень навряд ли простит ей. Ей следовало бы рассказать ему правду, в надежде на то, что он все поймет и простит. Девушка оббежала парня, встала перед ним и перегородила ему дорогу. Она вцепилась ему в куртку и прижала к себе.       — Прошу, Тоша… выслушай меня. — голос ее дрожал — Я тебе расск… Она посмотрела ему в глаза и прервалась на полуслове. Все что она хотела ему сказать сразу вылетело из головы. Она смотрела в безжизненные глаза парня и не понимала, куда делся тот жизнерадостный взгляд, что был раньше. Зрачков практически не было видно, глаза словно помутнели, как у мертвой рыбы. Черные круги под глазами, вызванные передозировкой таблеток и отсутствием нормального сна. Опущенные, верхние веки. В совокупности все это вызывало у девушки невыносимую грусть и печаль. Ее изнутри съедало чувство вины. Она прекрасно понимала, что это она виновата в том, что парень щас в таком состоянии. По ее щекам начали скатываться слезы, капая парю на куртку. — Пожалуйста, Антон… прости меня. Прости… — всхлипывая, проговаривала она сново и сново. — Прости… Девушка обнимала парня изо всех сил, прижимала его к себе, уткнувшись мордочкой ему в плечо, которое уже успела пропитаться ее слезами. Но парень даже не шелохнулся, чтобы обнять ее в ответ. Его взгляд был направлен в пустоту. Табак в сигарете уже полностью прогорела и остался только фильтр, который продолжал гореть и пропитывать все вокруг уже более мерзким на запах дымом. Руки парня медленно поднялись, схватились за тали девушки, от чего она в надежде ахнула, ожидая, что он сейчас ее обнимет, но парень начал отталкивать от себя заплаканную девушку. Она еще крепче схватилась за него, не желая отпускать.       — Нет, Тоша, прошу выслушай меня. — ее голос был слабый и тихий. — Не бросай меня. Я обещала, что спасу тебя. Я сдержу свое обещание. Левый глаз парня дернулся и он со всей силы оттолкнул от себя девушку. Та упала в сугроб, разбрасывая недавно выпавший, рыхлый снег. Она смотрела на него напуганными, красными от слез глазами, а он до сих пор даже не поднял свой взгляд, чтобы посмотреть на нее. Он выкинул тлеющий бычок и спокойно продолжил свой пусть. Он успел сделать пару шагов, прежде чем услышал за спиной крик полный отчаяния и сожаления.       — Я люблю тебя! — Парень остановился. — Я всегда любила тебя! Я-я не хотела, чтобы все получилось вот так! Я хотела, чтобы мы жили вместе, как семья! Я всегда хотела тебе только добра! Прости меня! Прости! Прости! Все это время, что девушка кричала, парень стоял спиной к ней и внимательно слушал. Его голова слегка повернулась, совсем чуть-чуть, буквально на сантиметр. Казалось, что он щас полностью развернется, подойдет к упавшей девушки, поможет ей встать, посмотрит на нее любящими глазами, после чего заключит ее в крепкие объятия и тихим голосом скажет: я тоже тебя люблю… Но этого не случилось. Вместо этого он просто продолжил идти, оставляя девушку в гордом одиночестве. Зайдя в школу парень переоделся и направился в свой класс. Все оглядывались, смотрели косо и тыкали пальцем в него. Оно и не удивительно, ведь только вчера он избил до полу смерти главного хулигана школы, а сейчас еще и все подозревают его в пропаже всех подросток и детей, спасибо зеленоглазой сплетнице. Идя по коридору парень то и дело краем уха слышал разные сплетни про себя. «Это он избил Ромку», «Я слышал, что Рома щас лежит в больнице», «А ведь Полина доверяла ему, а он…», «Я слышала, что он наркоман», но парень даже не обращал на это внимание. Зайдя в класс парень прошел к своей парте. В классе стояла мрачная атмосфера. Все ученики перешептывались и косились на парня, а он лишь смотрел в пустоту и молчал.       — Ну, что Петров, кто следующий в твоем списке? Зеленоглазая девочка не упустила повода поглумится над измученным парнем. Ее противный, злорадный голос разносился эхом по всему классу, заставляя учеников обратить на нее внимание.       — Сначала Семен, потом Полина, а щас ты кого хочешь убить? Парень все так же молчал и смотрел в пустоту. Он словно оглох и ничего не слышал.       — Мы все видели, как ты Рому избил не за что. Рома щас в больнице лежит, жалко, что его мама не написала на тебя заявление в полицию, так бы уже в тюрьме сидел, гляди и дети бы перестали пропадать. Парень продолжал сидеть и молчать. Такое отношение к девушке злило ее. Он просто ее не замечал, словно она воздух.       — Что, сказать нечего?! Девушка толкнула парня в плече, чтобы он повернулся и хотя бы обратил на нее внимание. Но когда она увидела его глаза, то потеряла дар речи. Единственное, что она смогла из себя выдавить, это испуганное: Ах! Девушка молча развернулась и пошла к свой парте. Весь класс продолжил перешептываться еще с большей силой. В класс вошел учитель. Положив учебник на стол и со всеми поздоровавшись, он начал писать новую тему на доске. Все ученики записывали вслед за учителем, все… кроме беловолосого парнишки на задней парте. Он даже не достал учебника с тетрадкой.       — Петров, ты такими темпами на второй год останешься. Наверное, мне надо поговорить с твоими родителями, на тему твоей успеваемости и занятости. В ответ учитель получил молчание. Недовольно цыкнув он продолжил писать на доске. В конце урока все ученики разбились в свои сформированные группы, так называемые компании друзей. Все бурно обсуждали разные темы: планы на выходные; поход в гости; контрольную. Все, кроме беловолосого паренька. Он огородил всех от себя, чтобы остаться только с одной. Он отверг предложение дружить черноволосой девочки, отверг мир главного хулигана школы, а с остальными он даже и не общался. Ему никто не был нужен. Его интересовала только одна рыжая особа, что манила его и завораживала, до недавнего времени. Щас же он остался совершенно один. Все уроки проходили одинаково, учитель объяснял тему, все ученики старались не отставать от него и переписывали с доски, а белокурый парень даже и пальцем не пошевелил за все время проведенное в школе. В конце всех занятий он просто встал, переоделся и побрел домой. Все его движения были какие-то не живыми, механическими. Все что он делал, он делал это на автомате. Он словно кукла, которой управляет кто-то другой. С каждой секундой действие таблеток кончалось и все чувства, эмоции парня возвращались. По началу это были легкие, почти незаметные покалывания в груди, постепенно это перерастала в некий спазм, а голова заполнялась не добрыми мыслями. Но все же, этого пока было не достаточно, чтобы пробить запечатанный сундук. Прийдя домой парня вступил кислотный запах перегара. Когда входная дверь закрылась, с кухни послышались шаги. В коридор вышла относительно трезвая женщина в неопрятной одежде и с растрепанными волосами. Бросив недовольный, даже агрессивный взгляд на парня она сделала пару шагов в его сторону и занесла руку над головой. Звонкий шлепок разнесся эхом по дому. Правая щека парня начала наливаться кровью и краснеть.       — Ты где был? — спросила женщина — Какого хрена, ты взял костюм Паши? Получив в ответ молчание женщина вновь ударила парня, но он даже не поморщился. За вторым ударом проследовал третий, потом четвертый, но реакция не менялась, парень просто смирно стоял, смотря вниз и молчал.       — Я вижу, что ты уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения. Без спросу уходишь из дома на ночь, без разрешения берешь чужие вещи. Ну рас ты такой взрослый, то завтра чтоб ноги твоей здесь не было. Все ее слова были пропитаны ненавистью и агрессией, а ее взгляд выражал только оду эмоцию - отвращение. Она на полном серьезе выгоняет родного сына на улицу без гроша в кармане, без единого друга, или знакомого к которому можно пойти. Мать обрекает своего сына на верную смерть. Женщина удалилась обратно на кухню, где за столом сидел инвалид колясочник. Мужчина являлся отчимом парню. Его недавно уволили с работы, по причине невозможности работать и теперь он целыми днями сидит за бутылкой, спуская последние деньги на алкоголь. Зайдя в комнату парень словно кукла, рухнул на кровать. С каждой секундой он наполнялся чувствами и эмоциями. Сундук начинал трещать по швам, древесина трескалась, а стальные заклепки вылетали, словно пули. Безжизненные глаза начинали наполнятся влагой и краснеть. Слезы горечи и обиды подступали все ближе и ближе. Казалось, что с момента, как парень вошел в комнату прошло пара минут, но на самом деле на улице уже давно стемнело, а часы показывали час ночи. За все это время он не пошевелил даже пальцем. Неприятные ощущения в области груди усилились, покалывание стали в разы больнее. Сундук сломался, высвобождая все то, что приносила адскую боль. Боль, которая не сравнима ни с чем. Раны не видно, но все равно больно. Слезы потекли ручьем. Парень несколько секунд даже не моргал, слезы сам вытекали из его глаз. Его глаза выражали: страх, панику, тревогу, грусть, печаль, боль. Еще недавно он был мертв внутри, а сейчас его переполняют эмоции. Его тело разрывалось от невыносимой боли. Ему хотелось кричать, кричать на весь дом, но в легких не было воздуха, чтобы это заделать. Вместо крика из него вырывались болезненные стоны. Парень схватился за волосы, свернулся калачиком, словно раненый, маленький зверек и продолжил рыдать себе в колени. Из его комнаты доносились жалкие всхлипывания в перемешку со стонами. Он потерял все, абсолютно все. У него не было ни семьи, ни друзей, даже знакомых. Он остался совсем один. Парень рвал на себе волосы, бил себя, калечил, старался хоть как-то заглушить боль, хотя бы на секунду, но ничего не помогало, единственное спасение находилось в ванной. Встав с кровати он побрел в ванную, захлебываясь слезами. Зайдя в ванную и щелкнув выключатель, парень подошел к раковине. Взяв белую коробочку парень вытащил из нее упаковку из фольги и пластика. Парень ужаснулся, его глаза расширились от удивления. Пачка была пуста. Весь его запас кончился. Единственный шанс на спасения провалился, обрекая парня на невыносимую боль. Теперь ко всем предыдущим эмоциям добавилось еще и гнев. Он посмотрел в зеркало и увидел измученного, слабого, жалкого человека, который даже не в состоянии понять, что ему нужно сделать. Отражение словно насмехалось над ним, говорила, что он ничтожество, что он не способен принять сложное решение. Со злости парень размахнулся и ударил по отражению. Зеркало разбилось и на нем появился рисунок форме паутины. В каждой секции паутины было свое отражение и каждое из этих отражений выражала разные эмоции: грусть, гнев, отчаяние, злость список можно продолжать до бесконечности. Трещины на зеркале начали наполняться кровью, она стикера и с глухим звуком капала в слегка желтоватую раковину. Парень посмотрел на свои костяшки. Все они были залеты кровью, несколько небольших ссадин и одно, но очень большое рассечение на костяшки среднего пальца. Войдя обратно в комнату парень посмотрел на часы: четыре утра. Кровь с его руки капала и пропитывала собой старый, советский ковер. Боль и обида продолжали терзать парня изнутри и с каждой секундой все становилось только хуже. Ничто на свете не могло облегчить его страдание, ничего кроме одного. Надо избавится от источника всех его страданий. Прервать жизнь той мрази из-за которой он страдает и мучается. Превозмогая все свои эмоции парень тихо оделся, зашел на кухню, взял нож и вышел на улицу. Путь его лежал в глубь леса…