Нарушенное обещание

Я кошмар для одних и спаситель для других. Холодны руки мои ищут сердце, что согреет их. Кто я?

***

Теплое, пуховое одеяло обволакивало все мое тело, мягкий матрас поглощал меня, голова утопала в пышней, перьевой подушке. Нежные лучи солнца озаряли маленькую комнату в деревянном домике по среди ласа. В комнате стоял приятный запах яичницы и свеже сваренного кофе. Приятное, совсем не навязчивое пение птиц за окном ласкало мое ухо и наполняло комнату звуком. Блаженство. Я бы пролежал так целую вечность, нежась под одеялом и слушая прекрасное пение птиц. Мне тепло и уютно, а в соседней комнате стоит и готовит завтрак моя любимая жена. Не жизнь, а сказка. Дверь с небольшим скрипом открылась и в комнату кто-то вошел. Мягкий матрас под тяжестью тела продавался на другой стороне кровати и я услышал ласковое и протяжное:       — Тоша… Ласковый и нежный голосок прозвучал у меня над ухом. Мягкая, пушистая рука легла мне на щеку. Нехотя вставать с кровати я сонным голосом сказал:       — Еще пять минут.       — Вставай, милый. Завтрак стынет. — все с той же нежностью в голосе говорила Алиса. Не открывая глаз я развернулся, схватил Алису за талию и прижав ее к себе, рухнул обратно на кровать. От неожиданности Алиса слегка вскрикнула, но вырываться не стала.       — Ну, ладно, еще пять минут. Руки лисицы, заключили меня в крепкие и теплые объятия. Ее хвост подобно змее обвил меня. Она прижалась ко мне всем своим телом. Ее мягкая и пушистая шерсть согревала еще сильнее чем одеяло. Дурманящий запах цитрусов и кофе опьянили меня, захватили мое сознание, мне хотелось вдыхать только его. Лицом я зарылся хоть и не в большую, но очень мягкую и пушистую грудь. Я словно маленький котенок, ластился и нежился об грудь Алисы. Послышались кокетливые хихиканья. Алиса схватила мою голову и еще сильней прижала к своей груди. Мои руки начали гулять по телу лисицы, поглаживать его, зарываться пальцами в столь прекрасный мех, при этом опускаясь все ниже и ниже. Мне хотелось овладеть ее телом, забрать ее всю, чтобы она была только моя, чтобы это счастье было только мое. Когда моя рука уже приближалась к основанию хвоста, Алиса схватила ее и сказала:       — Не сейчас, дорогой. Сначала завтрак, потом десерт. Ее позитивный, кокетливый голос с ноткой ехидства. Я каждый раз поражаюсь, насколько же он прекрасен и неповторим. В мире нет ему аналого. Прошу, никогда не замолкай, я хочу всегда слушать только его. Я медленно разжал слипнувшийся веки. На меня смотрело два огненно-янтарных глаза с лисьем прищуром в котором есть загадочность, ехидство и красота. Я смотрел в глаза полные любви и заботы, в глаза, которые очаровали меня, загипнотизировали и влюбили в себя. Не контролируя себя, из моих уст вырвалось:       — Прошу, не бросай меня. Никогда не бросай меня. Голос мой был тихий и слабый, в тоже время в нем читался легкий страх. Алиса посмотрел на меня и по-доброму улыбнувшись, сказала:       — Я никогда тебя не брошу. Ты мой… ты мой целиком и полностью. И я никому тебя не отдам. Я буду с тобой, даже если весь мир ополчится против тебя. Я расплылся в улыбки, еще раз посмотрел ей в глаза и заново прильнул в ее объятия. Ты права, я целиком и полностью твой, мне никто не нужен кроме тебя. Ее нежная и пушистая рука поглаживала меня по голове. Лицом я сново зарывался в ее шерстку. Как же тепло и приятно. Я чувствовал, как быстро бьется ее сердце, я чувствовав ее горячие дыхание. Я уже почти уснул, но не приятное ощущение в области носа, которые заставили меня чихнуть, вывели меня из дремлющего состояние. Я открыл глаза и увидел перед собой большой и пышный хвост, кончик которого щекотал мой нос.       — Вставай. Пять минут прошло. Алиса выпустила меня из своих крепких объятий, встала и пошла в сторону кухни, виляя хвостом и покачивая бедрами. Как же хотелось, чтобы эти пять минут длились вечно, чтобы Алиса никогда не выпуска меня из своих объятий. Тяжело вздохнув, я лениво встал с кровати и побрел на кухню, оставляя мягкую и теплую постель, застреленную идеально чистым, белым бельем. Я словно полетел на манящем запахе яичницы и кофе. Зайдя на кухню на столе уже стояли две порции завтра. Алиса улыбнулась мне и пригласила за стол. Отломив один ломтик от яичнице и положив его в рот, я чуть ли не растаял от удовольствия. Сколько бы я не ел Алисену стряпню, каждый раз поражаюсь на сколько она вкусно готовит. Казалось бы, обычная яичница, а вкус, как у самого дорогого блюда в изысканном ресторане. Алисе явно льстила моя реакция на приготовленную ею еду. Я взял кружку с кофе в руку. Золотое, обручальное кольцо ужарившись о керамическую кружку, издало легкий дзинь. Горячий кофе без молока и сахара наполняло мое тело энергией и силами.       — Вкусно? С легким смешком в голосе спросила Алиса. Она уже знает ответ на этот вопрос, ведь задет его каждый день и каждый прием пищи, словно боится, что мне не понравится, но такого не может быть. Я утвердительно кивнул. Алиса еще шире улыбнулась и продолжила трапезничать. После завтрака вы вместе помыли посуду и направились в комнату. Алиса заправился кровать и устроившись на ней поудобнее начала читать книгу, а я же сел за мольберт. Мне хотелось нарисовать красивый летний пейзаж. Берег большого озера с пирсом, большое, палящие солнце, на другом конце берега деревья покачивались от легкого ветра, который несет на себе опавшие листья, а в воде плавают утки. Линя за линией, точка за точкой, я вырисовывал каждую деталь, каждый листик на дереве. Пейзаж должен получится идеальным. Может повесить его над кроватью? А что, выглядело бы неплохо, даже гармонично. О! Добавлю еще птиц летящих в даль. Я успел нарисовать одну линию, прежде чем грифель карандаша с треском сломался. А черт! Скривив недовольную рожу, я повернулся и взял другой карандаш. Так на чем я там остановился? Точно! Птицы. Посмотрев на полотно я ужаснулся, карандаш выпал из моей руки и с грохотом упал на пол. Вместо красивого летнего пейзажа на полотне была нарисована пустая, заснеженная поляна, которую окружал густой, темный и страшный лес, на столько страшный, что аж мурашки по коже пробежали. Как… как это тут оказался? Я же рисовал совершенно другое. Глаза бегали по картине, искали малейшую зацепку, как это тут оказалась. В легких не осталось кислорода, я словно забыл, как дышать. Эта поляна казалась мне знакомой, даже от части родной, но я не помню от куда я ее знаю. В голову прилетел смятый листок бумаги.       — Ты чего, милый? — с легким волнением спросила Алиса.       — Да так, задумался.       — Тебе надо расслабиться и отдохнуть и я с этим могу помочь. Сказав это ехидным голосом, Алиса раздвинула ноги и поманила меня пальцем. Улыбнувшись, я откинул мольберт в сторону и позабыв о картине прильнул к Алисе. Алиса скрестила ноги у меня за спиной, притянула мою голову к своей и заключила меня в страстный и долгий поцелуй. Вкус мандарин заполонил мой рот. Наши языки переплетались и танцевали в страстном танце любви и похоти. Моя рука прошлась по ее бедру и опустилась в самый низ. Внезапно в дверь постучали. Да кого это там принесло?! Недовольно цыкнув, я накинул на себя домашние штаны и вышел в коридор. Открыв дверь, я увидел перед собой белокурую девочку с длинными волосами и с пакетом в руках.       — Привет, Тоша. Оля радостно возгласила мое имя, после чего заключила меня в крепкие объятия. От ее одежды веяло холодом, из-за чего мое тело покрылось мурашками. Отстранившись, я по доброму спросил:       — Какими судьбами ты к нам пожаловала? Оля прошла в дом, закрыв за собой дверь.       — Давненько мы не виделись, вот я и решила к тебе в гости прийти. Ты же не против?       — Глупышка, ну, как я могу быть против? — мой голос был позитивным и радостным. Оля вновь прыгнула мне на шею и тихи голос сказала:       — Я скучала по тебе.       — Я тоже…

***

На улице стоял лютый мороз, сильный, порывистый ветер бил мне в лицо, из-за поднявшегося снега видимость была почти нулевая. Даже мне с моей шубой и шерстью было прохладно, а обычному человеку так вообще опасно находиться на улице в такую погоду. С каждой секундой вьюга становилась все сильне и сильнее. Надо поспешить домой, все равно Тоша навряд ли пошел бы в школу в такую погоду, а значит нету смысла ждать его. Ну и что мне делать? Как мне все ему рассказать? Он ведь даже не будет слушать. Он мне в глаза то не смотрит, что уж говорит про разговор. А если я его схвачу, то он будет вырываться и всячески пытается отстранится от меня, хотя это особен не проблема, но тога это может еще сильнее усугубить положение. Мне вспомнились его глаза, безжизненные, мертвые, полные безразличия и в тоже время боли, хотя еще совсем не давно они святились от счастья, в них была любовь и жизнерадостность, а сейчас от всего этого остались одни воспоминания. В груди неприятно кольнула, словно в сердце вонзили большой и острый нож, покрытый ядом. Точно надо развеселить его, наполнить его жизнь веселье и позитивом. Может тогда он откроется и я смогу с ним поговорить, рассказать ему обо всем, после чего крепко его обнять и не выпускать. А почему, Тоша начал видеть мясо, ведь иллюзия должна была рассеяться только после перевоплощения? Что случилось? Все же было хорошо, он не должен был видеть всего… этого. А ведь хозяин пришел спустя пару минут, как Тоша ушел. Еще бы чуть-чуть и мы бы уже были вместе. Идя по тропинке в сторону дома, за спиной я услышала громкий гавк. Повернувшись я увидела бегущую ко мне жульку. Вся ее шерсть была покрыта снегом и льдом, уши прижаты к голове, а сама она вся тряслась от холода.       — Бедненькая моя, замерзла. — голос мой был жалостный — Иди ко мне, я тебя домой отнесу. Я хотела взять жульку на руки и засунуть ее по шубу, чтобы хоть чуть-чуть отогреть, но, как только я потянула к ней свои руки она отбежала на пару шагов и сново гавкнула.       — Ты чего? Жулька стояла и без остановки жалостно гавкала. Чего ты хочешь? Я сделала шаг в ее сторону, она сново отбежала и начала гавкать. Походу я поняла. Жулька меня вела куда-то в лес. Идя в метре от меня она умудрялась теряться из виду. Видимость из-за снега совсем упала, ничего не видно. Промерзшие деревья раскачивались и жалобно трещали из-за ветра. Снег летающий по ветру, бил мне в лицо. Сильнейшие порывы ветра сдували все на своем пути, жулька еле, как шла, а мне приходилась вкапывать ноги в снег, что случайно не упасть. Поддон от шубы готов был оторваться и улететь в даль. Весь лес словно кричал мне о трагедии. Пройдя еще пару минут, я начала узнавать дорогу. Дорога вела к нашему с Тошей дереву, к дереву, где я выцарапала наши инициалы и обвила их сердечком. Я хотела, чтобы это дерево служила символом нашей любви, такое же молодое и не опытное, но сильное и не сокрушаемое. Но походу сейчас оно не имело никакой ценности. Ветер немного стих, а вместе и с ним снег перестал летать в разные стороны. Жулька обошла дерево с другой стороны и начала громко гавкать. Я медленно начала подходить к дереву, стараясь понять, что там. Уши навострились, зрачки сузились, а руки были готовы бить. Подойдя ближе я заметила, как изо ствола дерева выглядывает чья-то рука. Подойдя еще ближе я увидела белые локоны волос покрытые слоем снега. Тоша!       — Тоша, ты чего тут делаешь в такую погоду?! — Голос мой был строгий и укоризненный, но в тоже время радостный и веселый. Услышав мой голос, он не ушел. Неужели, я смогу с ним поговорить? Я смогу ему все объяснить и он не убежит в ужасе от меня. А я голову ломала, как мне его поймать, а оказалась все очень просто. Мое сердце затрепетало, хвост начал вилять из стороны в сторону. Я была готова прыгать от счастья, хотя… надо еще ему все рассказать, а уже толко потом радоваться, может он не захочет становится зайчиком, но отрицать то, что он меня любит это бред. Если бы не любил, то давно бы уже бежал, а так он сидит и… и не двигается… Я оббежала дерево и увидела его… Тошу на половину засыпанного снегом. Снег вокруг его правый руки, рядом с которой лежал кухонный нож, был пропитан кровью и уже давно превратился в красный лед. Кожа на его щеках была обледеневшей и треснувшей. Глаза закрыты, а рот застыл в легкой улыбке.       — Тоша! Мой отчаянный крик развеял тишину густого леса. Я прыгнула на колени перед ним. Дрожащими от страха руками я аккуратно подхватила его и прижала к себе. Его голова безвольно упала мне на плечо. От него веяло мертвым, могильным холодном. Взвалив его тело на одну руку, я другой коснулась его щеки, щеки, которая была холодная, как лед.       — Э-эй… Тоша… ну ты чего? Пошутили и хватит, пойдем я тебя отогрею… чаем напою. Голос мой был слабый и дрожащий, в нем читалась надежда, слабый огонек надежды, который потухал с каждой секундой. Тоша продолжал не подавать признаков жизни.       — Проснись! Голос мой сорвался на крик, крик гнева и ужаса. Сердце невыносимо больно закололо. Все той же дрожащей рукой я закатала пропитанный кровью рукав куртки. Вся его правая рука была изрезана. Глубокие и длинные порезы покрывали всю площадь предплечья, от кисти до локтя. Раны уже замерзли и покрылись слоем красного льда. Что ты на делал…? Что… я наделала…?       — Дурак! Дурак! Ты же обещал!… Ты обещал… Как я теперь буду без тебя?! Огонек надежды потух. Слезы сами хлынули из глаз. Капельки соленное воды падали на белые щеки Тоши и скатываясь вниз, превращались в лед. Я взвалила безжизненное тело Тоши на себя и сев, прижавшись спиной к деру, начала покачиваться из стороны в сторону. Я заскулила словно маленький ребенок.       — Прости… прости меня, Тоша. Я обещала… я обещала, что спасу тебя… прости… Я прижала к себе холодное тело Тоши и обняла его изо всех сил. Слезы, которые продолжали стекать по мои щека сдувало ветром. В голове проносились воспоминания с Тошей. Наша первая встреча, первая игра в снежки, танец под луной, первая ночь вместе. От нахлынувших воспоминаний в груди еще сильнее закололо. Мое тело невольно продолжала покачиваться. В горле стоял ком, который мешал мне нормально дышать, поэтому я рывками глотала воздух. Уши прижались к голове, хвост не двигался от слова совсем.       — Прости… прости меня дуру. Прости… Всхлипывая, произносила я раз за разом, думая, что это хоть как-то поможет. Убрав белю прядь, я посмотрела на его счастливое лицо. Уголками губ он улыбался. От мысли, что ему щас хорошо я разревелась еще сильнее. Мой крик эхом разносился по лесу. Жулька, что все это время была рядом, скуля, подошла к упавшей руки Тоши и понюхав ее начал облизывать синие от холода пальцы. Невольно мои губы сами коснулись холодных губ Антона. Они прикоснулись совсем легонько, буквально кончиками. Я уткнулась в холодную шею Антона и продолжила покачиваться из стороны в сторону, захлебываясь слезами.

6 лет спустя

Прошло шесть лета с момента, как Тоша умер. За это время многое случилось и поменялось. Например, четыре года назад умерла жулька от тяжелой болезни. Это было обычное утро, проснувшись я увидела жульку лежащую на кровати. Я попыталась ее разбудить, но она не просыпалась и не подвала признаков жизни. Честно говоря, последние две недели она себя ужасно чувствовал, ничего не ела, мало двигалась и только изредка подходила к миске с водой. Я похоронила ее за домом, поставив маленькое, самодельное надгробие из дерева. Но, не так давно, примерно месяца два назад, я нашла прошеного в мешок щенка по среди леса, ну я и решила забрать его себе. Он постоянно, что-то тащит со стола, хулиган хулиганом, но все же общий язык мы с ним нашли довольно быстро. А еще Совушка с Волчиком расстались. Как мне сказала Совушка: гиперактивный, болван и как я могла в такого влюбиться?! Ха-ха-ха, Волчик потом с цветами бегал, которые украл с чужого огорода, а Совушка просто говорила:нет, после чего улетала и каждый раз после отказа Волчик дарил эти цветы мне. Еще знаю, что тот мужик, который приходился Антону приемным отцом, умер. Точную причину не знаю, но вроде это из-за алкоголизма. Сердце остановилось и все. А его мать я видела довольно давно, еще до смерти этого мужика. Тогда она была в ужасном состоянии, огромные мешки под глазами, растрепанные, неурожайные волосы, грязная одежда, так еще и жуткий запах перегара. Ну а самое главное событие это…       — Мам, а куда мы идем? Спросила меня беловолосая девочка, держащая за правую руку. Ее ушки на голове были подняты вверх, а хвост за спиной вилял из стороны в сторону. Если бы не уши и хвост, то можно было бы подумать, что это обычная человеческая девочка с белыми, как снег волосами.       — Мы идем к тете сове. Сказал рыжеволосый мальчик, держащий меня за левую руку. У него также были и уши и хвост. Близняшки, одним словом. Постоянно между собой спорят. То игрушку не поделят, то кто-то кого-то толкнул, недавно поссорились из-за елочной игрушки. В общем и целом, скучно нам никогда не бывает. Вдалеке показала силуэт девушки с крыльями за спиной. Она помахала нам рукой и дети с радостными воплями побежали к ней. Они облепили Совушку со всех сторон, после чего засыпали вопросами про повседневность. Совушка приобняла их в ответ, потрепала за волосы и посмотрев на меня, спросила:       — Ты на долго?       — Нет, я быстро. Совушка кивнула и я пошла дальше по тропинке, оставляя детей на ее шее. Настроение было на высоте. Приятная, декабрьская погода, безветренная и спокойная. Хруст снега под ногами был единственным звуком в данный момент. Да и еще приближался Новый год, из-за чего настроение поднималось еще сильнее. Выйдя на небольшую поляну, я подошла к нашему с Тошей дереву. Молодой дуб за шесть лет успел подрасти и сейчас уже не казался таки маленьким.       — Привет, Тоша. Не скучал тут без меня? Я тебе небольшой подарок принесла. — сунув руку во внутренний карман шубы, я достала от туда бумажный сверток с конфетами, после чего положила их рядом с деревом. — Знаю, что ты любил эти конфеты, поэтому думаю, что тебе понравится. Скоро Новый год, вот и хотела тебя заранее поздравить. Думаю, что у тебя все хорошо. Дети кстати про тебя спрашивали недавно. Мы сидели, смотрели мультики и в один момент Василиса спрашивает: Мама, а кто это тебя так красиво нарисовал? Ну я и сказал, что это твой папа меня так нарисовал и мне подарил. Она вся в тебя, такая же любопытная и добрая, а вот Ванька в меня пошел. Постоянно ищет себе приключения на пятую точку, то с дерева упадет, то у сестры что-нибудь украдет, однажды сове перья вырвал, Ха-ха-ха. Она потом пряталась от него. Оба красивые и здоровые, ни на что не жалуются. Живем мы в достатке. Еда есть, вода есть, свет есть, даже телевизор получилось украсть. Хозяин этого телевизора потом такую шумиху в деревни поднял, ой я чуть со смеху не умерла. Ха-ха-ха… — наступила минутное молчание. — Ты наверное скучаешь по мне, ждешь маня. Я тоже скучаю… ты даже не представляешь как. Я очень сильно хочу тебя увидеть, обнять и поцеловать. Мне тебя очень не хватает. У меня есть все… все, кроме тебя. — одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Ладно, Тоша, пойду я, а то там Совушка щас с ума сойдет. Прощай, любимый…