Часть 10

Ангелина лежала на холодной земле, совсем не обогретой ни солнцем ни чем-либо еще, зато ей было тепло от того, что находилась рядом с любимым человеком и счёт времени можно сейчас было и потерять, от одного завороженного взгляда голубых глаз, где-то там, внизу, пархали бабочки, врезаясь в плотную подкожные ткань, спобоные к регенерации. Геля хотела, чтоб Валера постоянно был таким, только с ней и больше ни с кем: гладил по волосам, потом брал небольшую прядку в свои изящные пальцы и накручивал на них её, делая ещё большую волну в волосах. Это было так трепетно, будто мир создан для них двоих, и девушка откровенно наслаждалась этим моментом, тем моментом, когда она может вот так лежать, почти обнажённая, перед любимым человеком, в его куртке, и долго глядеть на него, рассматривая каждую ямочку на его белоснежной лице, ведь потом, совсем скоро, им придётся отправиться в большой путь, и эти мысли очень огорчали Гелю из-за чего она заметно погрустнела, что не мог не заметить её возлюбленный: –Иди ко мне, Гелечка,– и эти слова, сказанные шёпотом, подействовали словно гипноз, и вампирша, как завороженная, не отрывая взгляда, забралась на бёдра парня, а потом легла гладкой коже на его неприкрытую ничем грудь, обнимая его так всей поверхностью своей кожи, каждой клеточкой. Сердце Валеры билось как бешеное, он резко забывал обо всем, когда в зоне его видимости была Ангелина. Она была как луч света: да его любимая не идеальна почти нигде, если честно, но девушка ему нравилась любой, абсолютно, и лишь надежда теплилась в его холодной груди, что он сможет стать тем самым лекарством для русоволосой, которое избавит её от всех "болячек". Тёплые губы Лагунова припали к розовым губкам Шипаевой, разделяя с ней бушующий океан тёплых чувств. Это было так приятно, будто наркотик, только от него не губится сердце, а наоборот–сердце трепещет и воскресает. Валера с упоением целовал любимую вампиршу, как вдруг его слух коснулся какой-то шорох в кустах, от чего тот резко оторвался от Гелиных губ. –Что такое?– с переживанием в голосе, спросила девушка. Парень лишь поднёс указательный палец к пухлым губам, и Ангелина вмиг поняла опасения Валера: может быть они здесь не одни, и слезла с жаркого тела обратно на плед. Лагунов привстал с мокрого, от сырой земли, пледа и начал оглядываться вокруг. Снова шорох, который уже насторожил юного стратилата. Он привстал на колени и стал ждать, глаза стали красными, готовясь нападать на обидчика и впиваться ему в шею. Быстро поглядев назад, Валера заметил, что Шипаева сама "озверела", глаза также переменились на алые. Вновь шорох, дыхание спирало, удушало. –Валера!– послышался очень знакомый голос из листвы. Парень прислушался.... –Валера!– снова раздалось по тёмному лесу. Голос был похож на голос... –Валера,– фигура парня вывалилась из густых кустов, от этого Геля слегка дернулась, а Лагунов отошёл назад, закрывая собой почти обнажённую девушку. Это был Игорь, от чего Валера с облегчением выдохнул и вернулся вновь из зверя в человека, как и его любимая. –Ну наконец-то, я уж думал...ой,– смущённо и растерянно произнес русоволосый парень, увидев перед собой "такую картину", а потом вмиг отвернулся,– я уж думал, вы пропали, а вы тут...Короче одевайтесь быстрее, пока Носатов не начал бить тревогу. Ангелина вмиг поднялась с холодной земли и сбросила с себя синюю куртку, и начала поиски своей разбросанной близ одежды. Та нашлась очень быстро, и девушка нацепила на себя как можно склоее весь вверх, а Валера хотел лишь любоваться этим "божественным" видом, но присутвующий здесь Игорь, выдирал из влажных фантазий. Когда подростки оделись, они прошли чуть вперёд Корзухина, чтобы тот наконец открыл глаза и пошёл перед ними, указывая им верный путь. –Мы сейчас все идём к отцу Павлу, не отставайте.

***

Учитывая прошлый год, группой было решено, что через кладбище они больше не пойдут, чтобы не спровоцировать лишний раз новый погром и мёртвых пиявцев. Темнота леса скрывала лица идущих, но сияющие глаза, при столкновении с голубыми, трудно было не заметить, особенно Леве. В душе он разрывался, рыдал, хотел вырвать себе сердце, чтобы не чувствовать эту горечь и сожаление, ведь он понимал, что такие перегляды между молодыми людьми не просто так. А ведь до этого времени у Хлопова теплилась надежда, что может быть, Ангелина когда-нибудь оттает и вновь почувствует к нему что-то, но увидев эту картину, мечты и надежды парня рассыпались в прах. Он, конечно, желал только лучшего Шипаевой, и чтобы та была счастлива, но всё же... Луна показалась из-за густых туч и дорога стала немного светлее от лунного света. Валера шёл впереди, вместе с доктором и бабой Нюрой, Игорь с Левой и Вероникой были вооружены и шли между остальных, две вампирши шли сзади. Между ними чувствовалось небольшое напряжение, но обе решили с этим ничего не делать, однако Рита видела, что курящую рядом с ней русоволосую девушку что-то беспокоило, потому что та время от времени то оборачивалась по сторонам, то смотрела вдаль, и Шарова не понимала от чего такая паника. Мокрая земля неприятно хрустела, причмокивала под ботинками. Ветки с оподающей листвой шелести от порывов ветра, от чего Геля время от времени оборачивалась, но к своему счастью ничего не замечала. Бросив окурок на землю, вампирша остановилась оглядываясь, что-то вновь не давало ей покоя,но никто не обратил внимание на отстоющую Шипаеву, лишь Рита обернулась на неё. –Всё нормально?– спросила Шарова с беспокойством. Геля лишь прикусила нижнюю губу и поматала головой в знак отрицания. Темноволосая тоже остановилась на месте. Двое отстающих девушек было трудно не заметить, и метров через пятьдесят все обернулись назад. Ангелина всё это время смотрела вправо от себя, пытаясь что-то разглядеть, но не понятно что даже для себя. И тут резкое... "Гелечка, солнце моё" Голос раздался в лесной тишине. Такой нежный, ласковый, заботливый...Такой голос был только у одного человека, которого знала девушка. –Мам?– шёпотом спросила у чащи Шипаева. И снова... "Гелечка, солнце моё, я здесь" –Мам?– уже более громко спросила девушка. Рита, услышав это, сама обеспокоилась и стало ей не по себе, и она подошла ближе. –Ангелин, ты с кем разговариваешь? В её голубых глазах читался страх, а в глазах цвета хвои читалось отчаяние. –Я не знаю...Разве ты не слышишь? Разве не слышишь как меня зовут по имени?– с разочарованием и грустью от собственной слабости и безрассудства, спросила Ангелина. Рита подошла ещё ближе, положив свою белую худую руку на плечо собеседницы. –Ангелин, ты уверена, что слышала что-то? –Но я же не сумашедшая... И снова этот голос пронзил уши молодой девушки. "Гелечка, солнце моё, помоги мне" И Ангелина больше не могла это слушать и терпеть, она сорвалась с места и убежала в направлении известном только ей. Шарова побежала за ней, оставляя за собой только шелест листвы под ногами, на который рывком побежала и вся группа. Глаза с хвойных вновь стали алыми, не давая человеку выкоробкаться наружу, и чтобы поспеть за русоволосой знакомой, Рита тоже "переменилась" и побежала в таком же темпе. Бег был долгим и изнуряющим, а голос в голове был всё громче и настойчивее. Мертвое сердце стучало в бешеном темпе, как тогда, на берегу, с Валерой, но тогда оно билось от ярких чувств и чистой любви к стратилату, а сейчас оно стучало от страха и беспокойства... "Геля, помоги мне!" "Помоги мне!" "Ангелина, помоги!" "Спасите, прошу!" Остановка девушки была зря, ведь в её разуме теперь уже раздавался не нежный ласковый голос в одноголосье, а много воющих от отчаяния голосов, совершенно разных причём: и юных дев, и маленьких мальчиков, и каких-то девочек, и все они умоляли лишь одно– спасти их. Хотелось от этих криков о помощи раскрошить себе черепную коробку и выкинуть содержимое из неё, главное, чтобы не слышать всех их. От боли в ушах и в висках, Ангелина закрыла глаза, вцепилась ногтями в русые волосы и опустилась на острые колени, пытаясь своим пронзительным криком заглушить крики детей у себя в разуме. Эти крики скреблись у неё в душе, не могла она слушать их, и так Геля считала себя виноватой всю свою жизнь, а теперь эти несчастные дети, и не только, умоляли её спасти их, хотя вампирша сама не знает как можно помочь бедным существам. Боль была невыносимая, словно кто-то ударил чем-то тяжёлым по голове, и поэтому Шипаев упала с колен на оземь, прислоняясь спиной к вязкому грунту. Глаза постепенно открывались, но в разуме предаставлялись самые страшные картинки того, что она могла увидеть, но к удивлению Гели перед собой она увидела лишь белый свет, словно яркая лампочка ей горела в лицо или ангел к ней спустился с бескрайних небес. Может сейчас, в этих страшных и невыносимых муках, она умрёт, оставляя влюблённого в неё Валеру вновь одного... Ресницы расклеились до конца, но свет не исчез, лишь обрел более чёткие черты, которые, к несчастью Ангелины, были ей до боли знакомы... –Ма-ма...– прохрипела несчастная дева, пытаясь худыми пальцами коснуться до беленькой, такой бархатной кожи, мягким губам, небесной и такой нереальной фигуре. Она ведь умерла...почему тогда её призрак преследует Ангелину и вынуждает так мучаться!? И Геля отключилась, заставляя себя упасть в пропасть своих кошмаров, а именно в безжизненную и холодную темноту.

***

Нос щекотал приятный аромат, а лёгкий дымок обволакивал белесое лицо с прикрытыми веками: эти ощущения заставили Гелю приоткрыть немного глаза. Щипало немного от солёных слез, которых видимо накопилось на ресницах и на слизистой. Перед собой Ангелина видела лишь потолок сделанный из новых свежих досок, а повернув голову немного вправо она обнаружила, что стена сделанна из бревен, девушка пытается дотянуться до цилиндрообразных брёвен, но сил вообще нет, даже моргать больно. Шипаевой показалось правильным повернуть голову и влево, и каково её было удивление, когда она обнаружила взглядом человека в чёрном болохоне, раскладывающего что-то спокойно на такую же как и весь дом деревянную тумбу. И видимо мужчина почувствовал или увидел перефирийным зрением, что русоволосая девушка очнулась ото сна и обратил на неё внимание: –Уже очнулась? Как ты себя чувствуешь?– совершенно спокойно спросил незнакомец у вампирши, и вот это совершенное спокойствие её и пугало. –Не очень, знаете...– ответила хрипловато девушка. Ей ничего не ответили, человек в балахоне лишь отложил свое занятие, взял какую-то деревянную чашу с какой-то жидкостью, подошёл к деревянной ложе, где лежала Шипаева и поднёс ей напиток. Пах он отвратно, от чего девушку слегка "поежило". –Выпей, тебе поможет, Ангелина. И Ангелина взяла чащу, будто загипнотизированная, и поднесла содержимое к губам, которое отдавало горькотой на языке, и только тогда, когда Шипаева приподнялась слегка, чтобы выпить самодельный отвар, она заметила, что она была тут была не один на один с неизвестным мужчиной, который знал её имя, рядом с ней спала, на вид, замученная Рита. Бедняжка бегала за ней по лесу, пытаясь догнать и остановить, но не успела– Геля потеряла сознание раньше, чем та прибежала, и видимо потом принесла её сюда, и наверное девушка знала этого человека, иначе бы она спокойно так не заснула на полу, рядом с кушеткой. Шипаева отдала чашу мужчине, а сама уже приняла сидячую позу, пытаясь осознать где она и кто с ней рядом. –Откуда вы знаете моё имя?– с большим интересом спросила вампирша. –Я знал, что наша встреча так или иначе состоиться, поэтому подготовился. Твоя куртка, кстати,– человек в балахоне протянул собеседнице коричневую куртку, которую та с охотой приняла, начиная сразу рыскать в карманах в поисках сигарет и спичек, и её поиски не увенчались неудачей, мужчина лишь молча наблюдал за её действиями, удивляясь. Выпустив первый клуб дыма в деревянной обителе, Геля обернулась на человека: –Тебя не пугает грех? –Не-а, церковь моё проклятие, а рождение мое и так было и есть самым большим грехом этого мира...простите, не знаю вашего имени... –Отец Павел,– чуть улыбнувшись, ответил мужчина. Ангелина слегка улыбнулась ему в ответ. –Я знаю, кто стратилат...– Шипаева вмиг отвернула взгляд от стен, ведь его заявление напугало её, и честно не хотелось избавляться от милого, на вид, монаха, но он мог проболтаться,– не бойся, я не скажу, мне это не нужно. Ты сама должна прийти к этому... –Да как я могу прийти к тому, чего не знаю...я из-за этого подвергаю опасности дорогих мне людей, а что мне делать и как это решить я ума не приложу... –Вера не оставит вас...– аккуратно положив свою руку на свободную руку Гели, произнёс Отец Павел. Девушка его сначала не поняла. –Кого нас? –Тебя и Валеру, он также как и ты– потерян, не знает как жить, ему тяжело быть в этой шкуре, не каждый смог бы...Помоги ему... –Да если бы мне кто-нибудь помог... –Поможет, ты осчастливишься скоро, не переживай, дитя... В этот момент послышались шаги и бурная речь за окном. Неужели вся группа ходила по лесу целую ночь? Ангелина опустилась с дерева и подошла к спящей на полу Рите, и начала бережно теребить её за плечо, от чего та быстренько пришла в себя. –Ангелина?– вопросительно произнесла это Шарова, пытаясь удостовериться в своей правоте, а девушка ей лишь кивает,–Ты как? –Спасибо, уже лучше. –Ты звала маму, так ведь? Такой вопрос шокировал вампиршу, но она не стала явно показывать свои эмоции. –Д-да, это так...– с сожалением произнесла Ангелина. –Я знаю от чего могла тебе она мерещится, но позволь сначала мы выйдем ко всем, и я могу рассказать тебе, почему это с тобой происходит...– вмешался в беседу Отец Павел, который был явно не безразличен к этой ситуации, что не могло не радовать девушек. Обе встали с пола и направились к деревянной к двери, по ту сторону которой стояла их группа, которая с надеждой сверилила взглядом отстроенную хижину, и ждали пока выйдет оттуда хоть кто-то из тех, кого они искали.