Часть 11

Вся группа разместилась в хижине Отца Павла и выжидала его вердикта, ведь тот искал в записях своего учителя что-нибудь сказанное про таких как Ангелина и вообще хоть упоминание о "рождённых" вампирах, но судя по лицу монаха, его поиски не венчались успехом. Сама девушка, уже сейчас, выглядела измученной и озадаченной, ведь до этой ночи, она никогда не видела свою мать даже в форме галлюцинации, а тут такое спустилось ей на голову...Это не мог не заметить встревоженный сам Валера, сидящий с ней рядом, и чтобы поддержать, уже опустившую голову, любимую, аккуратно взял её забелую ладонь в свою и нежно взглянул в глаза, в которые с большой охотой всматривалась Ангелина, после сделанного жеста Лагуновым. Лёгкая улыбка тронула его губы, от чего сердце Шипаевой приятно "сжалось", особенно от осознания того, что одна она точно не останется, Валера будет с ней до конца, до последней капли вампирской крови... Валентин заметил эти нежности, между его дочерью и юным стратилатом, но не стал зацикливаться на этом сейчас, ведь сейчас было важно узнать хоть что-то, а конкретно, как он может защитить своё единственное родное дитя от дикого,не ведующего милосердия, зверя. Отец Павел поднял голову, оглядываясь на всех присутствующих: –Хочу огорчить вас, но информации действительно очень мало здесь...– огорченно вздохнув, произнёс мужчина. Разочарование и растерянность окутали хижину. Но Лева, который не хотел сдаваться и огорчаться как все, обратился к мужчине: –Но Вы же сказали, что информации очень мало, значит она есть? И какая? Ангелина с Валерой первые обратили взор сначала на Хлопова, а потом на Отца. –Ничего нового...все, что вы и так знаете про Ангелину, то и написано тут...почти. Это "почти" смутило всех своим тоном, но по молчанию Отца было понятно, что при всех говорить он не станет. Ангелина аккуратно встала, первой из всех присутствующих, нащупала в куртке пачку сигарет, спички, накинула сверху, на плечи, кожанку и вышла из дома, чтобы проветриться и покурить после тяжёлой ночи. Рита, поглядев на всех, вышла следом за девушкой, за ней Ника с Игорем и Левой. Последним вышел Валентин, так как тот не хотел мириться с образовавшейся ситуацией, что от них вновь что-то скрывают, но поделать, он ничего с этим не мог и покорно вышел из хижины, оставляя стратилата и монаха одних. Как дверь закрылась, Валера обратил взгляд на мужчину в чёрных одеяниях, в ожидании слов о том, что он всё таки нашёл, Отец Павел же отложил записи в сторону и сел напротив парня, глядя на него озадаченно. –Вижу, что твою душу терзает горечь сегодняшнего дня...Вижу, что ты уже устал бороться, не так ли? –Так,– ответил ему Лагунов, отведя взгляд куда-то в сторону. –Но я вижу, что твою душу терзает что-то ещё: ты хочешь защитить её, не так ли?– теперь взгляд мужчины был похож на более на сочувственный. Валера вернул взгляд на Отца. –Ей грозит самая большая опасность, я не могу потерять ещё одного человека, которого...– Лагунов сделал паузу. Говорить наедине о чувствах с объектом симпатии оказалось проще, чем говорить с кем-то об обрушившихся на него вновь прекрасных чувствах,– ещё одного человека, которого полюбил. Отец Павел опустил голову, проведя по ней ладонью, взлохматив чуть-чуть себе волосы на затылке. –Есть способ один, но только Ангелина должна быть согласна на это. –Что за способо?– в ожидании спросил Валера. –Ты знаешь про браки между вампирами?– на слова мужчины, Лагунов отрицательно покачал головой, впервые слыша о таком,– это вещь называется "метка". Вампиры, из поконы веков, присваивали себе женщин, не давая им возможность на свободу. Ты, Валера, можешь защитить Ангелину только одним способом– поставив ей "метку". Ночью её замучили галлюцинации не просто так, стратилат объявил на неё охоту и всеми силами старается направить ее на путь неправильный, но если она будет "принадлежать" тебе, то стратилат не сможет до неё добрать, да и никто не сможет коснуться до неё как-то, причинить ей вред. Слова монаха звучали дико, но это единственный человек, которому стратилат готов был довериться, и сейчас готов довериться его словам. Если это единственный, пока что, способ защитить любимую, то Валера согласен, главное, чтобы и девушка была согласна, против её воли он не собирается что-либо делать. Отец Павел встал, взял небольшую книженцию и протянул её в руки парню. –Это все оставшиеся записи моего учителя, думаю там ты найдешь ответ, как это сделать... Валера перевёл взгляд с растрепанной книжки на священника. –Спасибо, Отец Павел. Я пойду сейчас и поговорю с ней,– выходя из деревянной хижины и кладя книгу куда-то в карман внутри куртки, произнёс Валера. Его взгляд приковала женская фигура, сидящая на ступеньках и медленно покуривающая уже почти сгоревшую сигарету, рядом сидел доктор и Лева, как верный помощник, немного поодаль от дома, прогуливались Игорь с Никой, а чуть дальше от них была Рита, стоящая напротив святой воды о чём-то думая. Валера всем этим людям не придал значения, кроме одного человека. Он обошёл охотника и встал напротив курящей девушки, томно смотрящей куда-то вдаль: –Прогуляемся, Гель?– спросил стратилат, протягивая свою руку навстречу белесой худой рученьки. Ангелина быстро посмотрела на отца, потом вновь на Валеру, а потом встала, помогая себе протянутой рукой, и пошла с Лагуновым в известном только парню направлении. Было видно по взгляду Валентина, что тот с большой неохотой отпустил дочь с кровопийцей, но раз её душа хотела того, то он не смеет ей мешать. Кто-то легонько дотронулся до плеча мужчины, от чего тот обернулся назад и увидел монаха, стоящего над ним. –Пройдемте, Валентин Сергеевич в дом...Пожалуйста. Неохота и недоверие открыто читались в его глазах, но делать было нечего, и охотник последовал за священником в хижину, закрывая за собой деревянную дверь, оставляя на улице всех остальных в неведении.

***

Холодный ветерок морозил бархатную белую кожу вампиров, от чего Ангелина слегка дрожала, и увидев это, Валера не мог не поделиться с девушкой своей курткой, оставаясь самому в рубашке и футболке. Они отошли совсем недалеко, но так, чтобы их покой и откровенный разговор никто не смог нарушить. Лагунов собирался с мыслями, как помягче приподать такую "дикую", на его взгляд, авантюру, но где-то, в глубине души, он грезил о том, чтобы любимая им русоволосая девушка ответила такое страстное и горячее "да". Подростки остановились у кромки речки Рейки, и Геля обернулась своими большими глазами на парня, ожидая его речей. Стратилат тяжело вздохнул, и тоже обратил свои голубые глаза на вампиршу, аккуратно обнимая ту за её изящную талию, предвигая к себе ближе, ненароком обнимая. –Я хочу поговорить с тобой, по-серьезному. Хочу, чтобы ты была со мной честна,– чётко произнёс Валера, параллельно медленно поглаживая большим пальцем мягкую щеку. –Конечно, Валерочка, всё что угодно,– честно, будто преданный щенок, ответила Шипаева. Её взгляд был полный искренности, от чего сердце парня сжалось еще сильнее, ведь он не представлял, что было бы с ним, если он никогда больше не увидел бы этих манящих и таких уже любимых зелёных глаз. Стратилат начал: –Ангелин, ты знаешь, что я очень тебя люблю, и не смогу себе простить, если что-то с тобой случится... Ангелина слушала его с трепетом в сердце, с придыханием, погружаясь всё больше в его бархатную и размеренную речь, которая несла за собой очень важный посыл. –У меня...до тебя, и до Риты...у меня была уже любимая, но её убил стратилат...не хочу, чтобы с тобой что-то случилось...прошу тебя, выслушай меня Девушке казалось, что её возлюбленный вот-вот расплачется от своих же слов, настолько чужая смерть терзала его душу, и Шипаева это спокойно восприняла, ей даже стало жалко Валеру, за то, что ему пришлось нести это бремя вины на себе, хотя он не был не в чем виноват, в этом она была точно уверена. Ангелина быстро кивнула головой, не прерывая тягучего и сладостного контакта с юным вампиром. –Выходи за меня. Стань моей женой. Геля поразилась. "Это как? Когда?" Столько вопросов ютилось в её голове, а испуг покрыл её тело небольшими мурашками. Хотелось отпрянуть от юношеского тела, засыпать его вопросами, непониманием. Да, вампирша действительно не понимала, откуда эта мысль возникла у Лагунова в голове, они ведь так мало знакомы, но любовь, та самая: нежная, искренняя, страстная любовь к юноше не позволила Ангелине отвернутся от него, засыпать, в панике, его вопросами и распросами, а наоборот, она прижалась к нему ещё ближе, блаженно чувствуя тепло его тела и трепет сердца: как оно в волнение само, непроизвольно, билось при виде её сияющих глаз. Шипаева покорно стала ждать объяснений, что Валера понял по её простому взгляду. –Только так я смогу обезопасить тебя. Только так, я буду уверен, что с тобой ничего не случится, если ты станешь моей... –Разве я уже не твоя?– перебила шёпотом его Ангелина. Она взяла и поднесла свою худую ладошку к его молочной щеке, медленно, аккуратно поглаживая её, от чего стратилат в умиротворении прикрыл глаза на несколько секунд, а потом открыл и поцеловал запястье любимой и вновь вернул руку на место. –Конечно. Конечно, моя, если ты того желаешь. Но я хочу, чтобы была ещё и моей... –Ты хочешь сделать меня своей пиявицей? –Не совсем,– Валера повернул голову слегка в бок в раздумиях, прикусил губу, потом вновь повернул и встретился своими голубыми, небесными глазами с хвойными,– ты, от части, станешь моей пиявицей, но мы не можем назвать тебя так, потому что ты уже была рождена такой, а не укушена когда-то...ты станешь моей...ты станешь моей женщиной, которой другой стратилат не сможет управлять. Ты будешь в моей власти. Лёгкая хмурость и задумчивость коснулась светлых бровей юной вампирши. Она не понимала, как это возможно осуществить, ведь сама никогда о таком не слышала и не думала подавно. Шипаева аккуратно вышла из кольца рук любимого и отошла на небольшое расстояние от него. Стоило подумать. Авантюра по-настоящему была "дикой", а самое главное неизвестной для обоих. Как на них повлияет это всё? Она как тушка, потеряет волю и все чувства, которые так долго копила и старалась уберечь в себе долгие годы? Но соблазн доверия к Валере подбивал все вопросы и риски. Геля знала– ради юного стратилата и их благополучия, она готова на всё, лишь бы, после всего этого, они вдвоём были просто счастливы, но к сожалению, просто счастливы Ангелина с Валерой не могли быть. Природная сущность не позволит. Их всё равно будут постигать постоянная опасность и кровожадный голод, но Шипаева понимала, что вдвоём они сильнее и пройдут это, если того будет делать с ней Валера. А раз он предложил, значит он согласен...согласен прожить с ней эту вечность вдвоём. Взгляд голубых глаз, сверлящих спину, было трудно не почувствовать, и Геля перевела с вода глаза вновь на парня, а потом вновь на воду. Нерешительность её была понятна вампиру, не каждый день тебе такое предлагают, и не каждый осмелится на такое, но решение любимой было действительно для него важно, как и её безопасность. Он тихонечко подошёл к юному тельцу и снова обвил его кольцом рук, аккуратно положив подбородок на острое плечо, которое было таковым даже через ткани курток. –Я согласна... Два этих тихих слова раздались эхом в ушах юноши, не верющему своему счастью. От переполняющих грудную клетку эмоций он еще больше прижался с нежному тельцу, чему девушка вовсе не противостояла, а лишь наоборот: сама стала ближе, обернув личико на вампира. –Я согласна. Ради твоего спокойствия и моего желания,– лёгкая улыбка тронула уголки рта,– я правда хочу этого...но мне страшно, по-настоящему...но знай, я готова всё выдержать ради тебя, как бы больно мне не было. –Я рад. Честно,– Валерины губы тоже тронула лёгкая улыбка. Он медленно приблизился к бархатной щеке и накрыл её кратким поцелуем, от чего Геля полностью растворилась в любви, и в его руках. Минутное желание коснулось её тела, но этот порыв в себе, девушка смогла заглушить. Обернувшись, она опять стала лицом к лицу с любимым. –Как это будет происходить? –Пока не знаю. Отец Павел дал записи своего учителя, я их прочту и пойму, и тебе расскажу. –Хорошо. Нежный поцелуй розовых губ, наполненный преданностью и бескорытием, коснулся губ Валеры, которому ответить он не был в праве. Его манило, тянуло к русоволосой, которая за такой короткий миг стала ему роднее всех на свете, она ему стала очень дорога и поселилась в его душе и, похоже, уже навсегда.

***

Путь был короткий, поэтому влюблённые вернулись достаточно быстро, чему были очень рады остальные ребята, стоящие бесцельно на улице. Как потом ребятам рассказали, все они слышали безумные и очень громкие возгласы Носатова, от чего создовалось впечатление, что он явно был чем-то недоволен, и Валера с Гелей понимали чем. Видимо Отец Павел рассказал ему куда стратилат повёл девушку и зачем, а мужчина, как переживающий за своего ребёнка, отец, был явно не доволен планами Валеры на его дочь. И как раз, как ребята рассказали всë, дверь со свистом открылась, и из неё выскочил, буквально, взбешённый Валентин с арбалетом в руках, направляющейся явно к паре. –Отойди,– тихим приказным тоном, сказал Лагунов, чему вампирша явно не решилась сопротивляться. Охотник почти вплотную подошёл к стратилату. –Ты чего, тварь, добиться хочешь, а!?– злость так и пылала из речей Валентина. –Не понимаю о чем Вы,– спокойной произнёс Лагунов. –Ты чего добиваешься, Лагунов? Ты че удумал с моей дочерью сделать?! –Пап...–хотела уже возразить сама девушка. –Геля, не лезь,– приказной тон все также витал в сторону Шипаевой, и та естественно, повиновалась воле любимого, оставаясь в стороне. –Валентин Сергеевич,– начал напряжённо вампир, и все начали вслушиваться в его речь,– я люблю вашу дочь, не меньше вашего. Я также как и Вы хочу, чтобы она была в безопасности, и если есть такой способ, то позвольте мне это сделать. Геля свое согласие дала. Охотник подумал, что стратилат пошутил сейчас над ним, но обернувшись на обеспокоенную конфликтом девушку, её взгляд не посмел ему врать. В её глубоких родных хвойных глазках пронеслось то самое соглашение со словами парня, в которое не мог поверить Носатов. Или просто не хотел верить. Она ведь ещё так молода, зачем ей всё это? Охотник, не обращая ни на кого своего внимания, кроме русоволосой девушки, подошёл к ней, заглядывая в ещё совсем юные чистые омуты напротив. –Зачем тебе это всё?– обессиленно, будто уже сдавшись произволу судьбы, спросил Валентин. Ответ не заставил себя ждать. –Я люблю его, пап. Эти слова ранили в самую душу. Валя не был готов к этому, не был готов делить с кем-то ещё своё солнышко, не был готов еще отдавать свою доченьку в лапы другого мужчины. Он наконец прочувствовал на себе ту самую отцовскую ревностью, что испытывают все отцы таких же маленьких девочек, как его Геля. Но доктор понимал, что не смеет сейчас перечить ей, перечить её желаниям и решения, она наконец стала взрослой, хотя скорее всего она повзрослела намного раньше, ещё тогда, в детском доме, но мужчина не хотел об этом вспоминать, не хотел вспоминать самую страшную совершенную им когда-либо ошибку. И вот сейчас, перед ним стояла совершенно другая, взрослая, зрелая, осмысленная девушка, осознающая каждый свой шаг и все риски, которые ей могли грозить, и сейчас, он не смел ей перечить, никак. Раз она правда любила и была готова, то Носатов готов был вытерпеть всë и всех, лишь бы его кровинушка была просто счастлива. –Не пожалеешь? –Нет.

***

Пришлось вернуться назад в город, чтобы изучить все записи, которые были выданы Отцом Павлом от его учителя, которые монах сам с интересом изучал вместе с Валерой и Игорем. Оказалось, что этот "обряд" был на самом деле не так просто, как думалось, все по-настоящему: сначала девушка, после согласия, даёт стратилату клятву верности и подчинении ему, какова не была её личная воля, чем Лагунов, прочитав это, не собирался злоупотреблять и в этом же пытался убедить и отца возлюбленной. Потом стратилат должен был дать клятву верности в том, что будет защищать свою "подопечную" чего бы ему это не стоило, следом невеста и жених должны были закрепить свои слова кровью друг друга проливая на священную плиту, что являлась символом всего вампирского рода. От упоминании той самой плиты в писаниях, непроизвольно у всех начинало неприятно сворачивать живот, ведь то что было год назад, было страшно, и снова приходилось возвращаться в то злопоучное место...но делать нечего было, раз так надо, значит надо. После закрепления клятв, и самого брака, кровью, если кто присутвовал на церемонии, должны были покинуть помещение, чтобы новоиспечённый муж смог своей супруге поставить метку: укусить её, словно человека, тушку, при этом осушив тело почти до дна. Сами подробности метки Валера решил никому не говорить, только Ангелине, чтобы та была готова к действиям юноши, и та приняла это немного встревоженно, но её вера в лучшее не давала взять сомнительным чувствам над ней вверх, поэтому девушка почти спокойно приняла это, доверяя всю себя парню. После метки, как и у всех положено, что у людей, что у вампиров, у молодожёнов должна была наступить первая брачная ночь. Об этом Лагунов решил тоже слегка умолчать, понимая, что возможно все и так догадываются о её существовании. Наколять ситуацию не хотелось.

***

Валера с Гелей сидели у Игоря с Никой дома, не было с ними лишь Отца Павла, сказал, что хотел бы уйти из дома ненадолго, причеститься перед венчанием, и ушёл с глаз долой. Игорь курил в открытое окно, выпуская дым на улицу. Ника хоть и сама курила, но не любила именно дым в квартире, что и сам понимал Корзухин и разделял её точку зрения. Девушки сидели на кухне, перекидываясь то обреченными взглядами, то краткими предложениями, и от этой наколенной атмосферы, Валере становилось ещё тошнее, от чего решил пойти к Игорю. Ему можно выговориться. Он поймёт. Голубоглазый робко, будто боясь, подошёл к курящему Игорю и взглянул на него. –Есть ещё?– взглядом вампир указал на горящую сигарету, на что Корзухин молча кивнул, не отрывая зрительного контакта,– Дашь одну? Игорь пошарился в карманах спортивных штанов, достал, яркую глазу, пачку Мальборо, открыл, слегка вытащил одну никотиновую палочку и протянул Валере, который мигом и с желанием в глазах вытащил и поднёс к губам, беря в руки небольшой спичечный коробок, перебирая его в умелых пальцах, внимательно рассматривая. Корзухин неотрывно глядел на своего друга, который подносил горящую ярким огоньком спичку к сигарете, потихоньку её зажигая. Стоя у окна, рассматривая темные, ночные пейзажи за рамой, они курили в тишине, пытаясь переварить, всё то, что произошло с ними за этот короткий промежуток времени. Игорю было понятно состояние Лагунова сейчас: он переживал, не знал сам что делать, и при это умудрялся оставаться с таким же холодным разумом и спокойным лицом. Светловолосый решил нарушить трепетную тишину: –С каких пор куришь?– правильный, истинный комсомолец Валерка, который не в жизнь не нарушил протокола поведения "правильного" гражданина Советского Союза, никак не вписывался в картину, которая раскинулась перед взором Игоря: курящий, с дрожащими руками Валера, никак не укладывался в его мозге. –Сам не знаю,– ответил ему честно пионер, выдыхая клуб дыма в открытое окно. Парень сам не знал, когда перенял эту привычку, хотелось сказать, что Шипаева его на то надоумила, но это было ведь не так. Он сам тогда, в подсобке, взял эту никотиновую палочку и впустил этот яд к себе в лёгкие, сам, по своему желанию, а теперь он не мог оторваться от этого занятия. Приобрелась ещё одна зависимость, к давно понятой им другой. –Нервничаешь?– поток мысль юного вампира, прервал Игорь. Валера не мог больше таить своих истинных чувств от лучшего друга. –Конечно, нервничаю. Но я...я не могу этого показать, если я буду дерганный, то и всем остальным вам также будет плохо, как и мне сейчас...Я за неё волнуюсь, за Гелю. Я боюсь причинить ей вред, боюсь сделать больно, хоть это будет и во благо ей в дальнейшем,– Лагунов вдохнул полной грудью,– я не знаю, что со мной, меня впервые одолевает...страх... Корзухин внимательно слушал, внимая всю ту информацию, которой с ним поделился стратилат. Лазурные глаза мелькали в разные стороны, не зная куда деться, в какую сторону лучше поглядеть. –Ты сам ответил на свой вопрос,– Валера повернулся лицом к Игорю, одолевая его непонимающим взглядом,– ты это сделаешь, чтобы потом ей было хорошо. Ты это делаешь, потому что любишь её. Поверь, если бы Нике угрожала опасность, я бы ни секунды не думал, я бы готов был жизнь за неё отдать, как тогда, год назад...Или я не прав? –Прав, конечно...Почему любовь требует стольких жертв? –Сам не знаю, но вера в лучшее позволяет двигаться дальше, и тебе стоит верить только в лучшее...Она ведь согласилась на это не ради своей безопасности, нет, она согласилась ради того, чтобы быть с тобой, потому что любит, и я это, Валер, вижу, и не важно, нравится она мне или нет. –Спасибо,– лишь тихо произнёс Валера, туша сигарету об пепельницу, оставляя несчастный окурок в ней. Корзухин лишь кивнул, и удалился из комнаты, оставляя вампира наедине со своими мыслями, которые сейчас более-менее прояснились. Игорь был прав, Валера любил, из-за этого также согласился на то, что случится между ним и Гелей завтра ночью. Трепет в сердце всё никак не унимался, а страх не уходил, пока парень не почувствовал нежные любящие руки на своих напряжённых руках, и он, с наслаждением, отдался им, поддаваясь Геле и всем её движениям, которые производились над его холодным телом. Так он и оказался на раскладном диване, обнимающий любимую и укрытый пледом по пояс, в блаженстве засыпая, слушая такое живое, что не свойственно им, дыхание под боком, ловя себя на мысли, что то, что будет завтра, будет правильно, от чего та ночь становилась всё желание и трепетнее, что для стратилата, что для его любимой.