Часть 12

Нежные, ласкающие аккуратные движения, слегка грубоватых подушечек пальцев, докасались и производились на нежной белоснежной коже хрупких, с виду, плечиках, которые слегка напряглись от ощущений. Краем уха, Валера услышал, как его возлюбленная втянула, с неким усилием и шумом, воздух в небольшие ноздри, которые забавно расширились, и потом также выдохнула, предвещая для парня то, что его девушка уже проснулась, но разлеплять друг от дружки густые ресницы ей вовсе не хотелось, хотелось нежится весь день в постели и не думать ни о каком-то стратилате, ни о предстоящих бедах, которые скоро обрушатся на их головы. Почувствовав вновь лёгкое прикосновение, уже более влажное, которое было произведено уже над гладенькой кожей чуть розоватой от румянца щечкой, Геля не смогла сдержать умиляющую глаз Лагунова, довольную улыбку. С большой неохотой, Ангелина открыла зелёные глаза, разомкнув пушистые реснички. Желание увидеть лазурные глаза было сильнее, чем сон, и, лизецзрев перед собой довольное, даже через чур, лицо Лагунова, сердце само завелось, пробивая грудную клетку активными ударами об неё, вызывая табун мурашек и приятное чувство лёгкости и защиты, которого девушка не ощущала уже очень давно. –Доброе утро,– лёгким, еле слышным шёпотом, произнесла Шипаева, поднося свою худенькую ладошку к бархатной щечке любимого. Валера поддался желанным прикосновениям с большим удовольствиям, зарываясь лицом в холодную, от мертвости её, ладошку, обсыпая её лёгкими поцелуями. Улыбка не сходила с его соблазнительно-чарующего лица, что вызывало блаженство где-то внутри, глубоко. –И тебе, любимая, доброе,– ответил, таким же, еле слышным шепотом, девушке её парень, накручивая не спеша, будто у них было ещё время, прядь её русых волос на указательный палец. Пара не могла разорвать друг от друга свой влюблённый взгляд, они детально изучали лица друг друга, будто виделись в последний раз, и этот, казалось, спокойный и блаженный момент, хотелось растянуть на долгие часы, а то и дни, недели, и даже года, но у них не было столько времени. Сегодня ночью решится судьба двух вампиров, которым их неживые сердца, повелели сочитать друг друга браком. Валера осторожно, будто в первый раз, боясь спугнуть свою, уже невесту, прикоснулся слегка мокрыми припухлыми губами к желанным, чуть суховатым, розовым губам любимой девушки и начал потихоньку их сминать, постепенно добавляя напор, а потом пропустив в чужой рот горячий язык, начиная изучать все глубинки предоставленной территории. Ангелину нежнейшие действия стратилата лишь больше заводили, и она позволяла делать ему всё, что ему вздумается, а тот в свою очередь не был против тесной близости между их телами, он буквально чувствовал своим пахом мягкое бедро возлюбленной, от чего напор становился всё сильнее, от чего и сам поцелуй получался более страстным, которому оба не противились. И надо же было Игорю постучаться в этот момент в комнату к этим двум...Валера готов был сейчас разорвать лучшего друга за несбывшееся мечту, подразумевавшая под собой прекрасную обнажённую любимую, окутанную утренними лучами еле видимого солнышка. –Валера, поднимайся. Ехать скоро надо,– секунду-две Корзухин ещё постоял возле двери, а потом удалился, оставляя подростков одних, чтобы те в спокойствии смогли попрощаться друг с другом на день. Лагунов смотрел на Шипаеву и не мог налюбоваться. Она ведь правда была воплощением, для него, чего-то божественного и неизведанного, и сегодня ночью она станет его. Лишь его. На вечность. –Оглянуться не успеешь, как наступит ночь, и мы снова встретимся,– проговорил вампир, поглаживая щечку девушки. –Жду недождусь. Страшно мне, Валер, но ради тебя, я пойду на всё,– с каким-то подозрительным спокойствием, для стратилата, произнесла эти слова вампирша. –А ты не бойся, я обещаю, я сделаю всё быстро, максимально, чтобы тебе не было так больно. Я не хочу, чтобы ты страдала... –С тобой, я вспомнила о том, что такое любовь, о страданиях я забыла и подавно...я хочу быть твоей, и готова сделать всё, что угодно, чтобы мы были вместе... Страшно, когда любимый человек произносит такие слова, но одновременно разливается где-то в душе непонятное тепло от осознания того, что человек, любящий тебя, будет верен тебе до конца и готов тебе это доказать, что не могло не радовать. Валера по-доброму хмыкнул, одарил вампиршу нежным поцелуем в лоб и удалился к Игорю, с которым он собирался уехать из дома на день, чтобы Валерину прекрасную невесту смогли подготовить к церемонии.

***

Вероника осталась дома, проводив Игоря с Валерой, и позвала к себе Риту, чтобы та помогла со сборами Ангелины в столь, для неё, особенный и торжественный день. Шарова не особо хотела учавствовать в этом процессе, видя счастливую новоиспечённую невесту её бывшего возлюбленного, но она не была в праве отказать, было бы некрасиво, поэтому со скрежетом мёртвого сердца согласилась помочь девушкам. Девушка Игоря была не своя, следила за каждым шагом, что не могло отозваться теплом на душе у её подопечной. Ангелина, на её мельтешонность просто улыбалась, смотря как Вероника аккуратно разглаживала складки на шёлковом красном платье. Она сама хотела его надеть куда-то, когда-нибудь, с Игорем, но раз выпал такой случай, девушка настояла на том, чтобы невеста приняла её подарок, хоть и не расчитанный на неё вовсе. Оно прекрасно играло на солнечном свете, красный цвет шелка, напоминающий сладкую терпкую кровь, интересно заигрывал на свету, становясь, то светлее, то темнее, а глубокое декольте и отсутствие рукавов, лишь тоненьких лямок на плечах, придавали материи на полу-обноженном белоснежном теле бóльшую соблазнительность. Цепочка, покоящейся на шее Гели лишь дополняла необычный, для невесты, образ. Всё выбирала Ника, и как доверилась ей вампирша, одному дьяволу известно, она доверила бывшей пиявице выбрать себе и макияж и причёску также, не давая выбора себе. И было неудивительно, когда глянув в чистенькое зеркальце в ванной, русоволосая заметила красно-винную помаду на губах. Ангелина не имела понятия, до этих минут, что ей вообще идёт этот цвет. Когда осталась лишь причёска, Несветовой пришлось удалиться из квартиры, оставив последующую работу на Риту, на которую та согласилась. И только взяв небольшую расчёску в руки и начав мягко и медленно расчёсывать русые волосы, сама их обладательница первая начала непростой разговор: –Прости меня... –За что?– не отвлекаясь от своего дела, с удивлением, поинтересовалась Шарова. –Ты здесь находишься не по своей воле, смотришь на меня, собираешь, вглядываешься в мою довольную рожу, при этом помня о том, что я выхожу замуж за твоего бывшего, к которому ты явно ещё не успела остыть...ведь так?– хоть и речь девушки была твёрдой и рассудительной, одна лишь мысль о том, что ей придётся посмотреть собеседнице в глаза, вгоняла её тихий ужас, от чего сердце в грудной клетке трепетало с неимоверной скоростью. Рита сама была шокирована заявлением вампирши, что даже бросила свое дело, и, открыв рот, начала вглядываться в бетонную окрашенную стену напротив них, пытаясь будто в ней что-то разглядеть, будто там стояло зеркало, и они вглядывались друг другу в лица, и к счастью, наверное, этого зеркала не было перед ними, лишь ощущение тревожности и некого давления витало между их телами, оставляя осадок мурашками по коже. Недолго простояв в такой позе, Рита вернулась в реальность, которая её совершенно не радовала, но она не могла ничего с этим поделать. Пиявице вновь взяла в руку неюольшую прядку русых волос и продолжила, как расчёсывать, так и разговор сам: –Так,– проговорила холодно пиявице, но сразу же продолжила,– Только я не злюсь, поверь, мой гнев давно уже испарился. Да и не от тебя то это зависело, вообщем-то, а от Валеры, раз он принял такое решение, значит это правильно. –Наверное...ты права...

***

Валентин Сергеевич попросил Нику впустить его в свою квартиру перед тем, как его дочь поедет к школе. Уже была глубокая темень, небо казалось густым и мрачным, заполненным облаками, предвещающие что-то непоправимое, но когда на тёмной пелене, сквозь злые тучи, начали проявляться светлые мерцающие звёздочки, напоминающие маленькие точки издали, увидев их среди всей этой тьмы в душе Ангелины настал некий покой и умиротворение. Её лицо было скрыло за красной вуалью, лишь глаза мерцающие от сияния звёзд, было заметно. Постучавшись, охотник робко, будто опасаясь собственную дочь, зашёл в комнату, предварительно закрыв за собой дверь, чтобы им никто не помешал. Геля сидела на стуле по середине гостинной, где когда-то спал на раскладушке Валера, пытаясь разглядеть своё лицо в отражении, взглядом параллельно прослеживая каждый шаг родного человека, каждый вздох и его движение. Носатов не мог всё никак начать разговор, у него будто ком в горле застрал, словарный запал кончился, или вовсе языка не было, но мужчина понимал, что бессмысленно просто стоя здесь он ничего не добьётся, лишь разбушует ещё больше волнение в юном тельце, пока у Вали лишь хватило мочи подойти сзади к любимому человеку, хотя можно ли считать Гелю таковой, и приобнять слегка за хрупкие худощавые плечи. –Ты прекрасна, дочка,– с хрипотцой проговорил Валя. Возраст давал своё, и изменения в голосе были не удивительны, но девушку удивило другое: мужчина произнёс эти слова, словно с каким-то сомнением, даже отчаянием или будто у него был какой-то тяжёлый груз на душе. –Спасибо, пап,– смотря через отражением прямо в глаза, ответила новоиспечённая невеста. Что-то было у него такое на душе, что не могло всё никак его отпустить и начать говорить. –Пап... –М? –Эх, я люблю тебя. Пожалуйста, не сомневайся в моём выборе...– лёгкая улыбка тронула губы Гели, когда ты увидела увидела слегка мерцающие огоньки в зрачках отца, только та не видела, что это были вовсе не огоньки, а небольшое скопление слез в уголках глаз. Ангелина редко признавалась в любви, особенно Валентину, но услышать это сейчас, было приятно и необходимо обоим. –Я знаю, дочка. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива... –И я счастлива, пап, поверь. –Как скажешь, милая. Это были последние слова доктора, которые он произнёс ещё не замужней девушке. Перед тем как удалиться, он с особой нежностью, которую почти никто и никогда не лицезрел, поцеловал в прикрытую в вуалью макушку и ушёл, оставив вновь юную вампиршу со своими мыслями наедине.

***

Валера стоял один на один с монахом в тусклом, еле освещённом "подземелье". Плита смиренно лежала на своём законном месте, время от времени заграясь алым цветом, в зависимости от приближения к ней её " истинного хозяина". От этого осознания становилось плохо и даже тошнотворно, ведь добиться победы пришлось большой ценой– ценой человеческих жизней, загубленных теперь из-за таких кровопийц как он, а некоторые так и лежат погребенные, обнимаясь в деревянном ящике с холодной землёй, как Анастасийка. Пока он добирался вновь до школы, а там и до подвала, его мысли не покидала бывшая возлюбленная, будто мерзко от самого себя, будто он предал свою чистую, первую любовь, но услышав размеренные шаги за стеной, понял, что сама Настя всегда желала ему только счастья, даже если она была мертва. Аккуратно преодолев, неприкрытую ничем, дыру в стене, Геля предстала в своём образе перед всеми, от чего не только их друзья, которые зашли вслед за ней, но и сам Валера не смог оторвать глаз. Она была слишком красива, особенно её улыбка, что скрывалась за вуалью, невидимая не для кого, кроме самого жениха. Валентин вел Ангелину под руку, нежно придерживая за хрупкую часть тела, помогая дойти босыми ногами ей до места, где стоял её возлюбленный. Эти секунды казались вечными, ведь Лагунов был поклясться всем, что такой красоты, которой обладала его возлюбленная, он не видел никогда, от чего его неживое сердце само заводилось и билось быстрыми сокращениями об грудную клетку. Подведя дочь к любимому, он передал её ручку в его, при этом грозно и с возмущением, которое было невозможно не заметить, прожигал глазами тушку вампира. –Лагунов,– обратился мужчина к парнишке, обращая его внимание с девушки на доктора,– не заставь меня пожалеть. Стратилат изучил стоящее лицо с видными морщинами беглым взглядом от и до, и не заставляя ждать мужчину, кивнул кратко головой в знак согласия того, что сделает всё, что будет делать все, что в его силах для этого. Рука его вмиг сжала нежную ладошку, показывая большую привязанность к девушке, что прятала сейчас лицо красной вуалью. Геля сжала ладонь в ответ, отвечая на жест-привязанности. Валера довел возлюбленную до плиты подводя её к противоположной от себя стороне, и встал на своё место, в ожидании. Его сердце давно не чувствовало себя таким живым, а с появлением Ангелины в его жизни, он трепетало в восторге буквально от каждого её нежного взгляда в его сторону или от каждого неосторожного движения, что провоцировало лёгкое прикоснлвение к белой коже. Отец Павел медленным шагом, будто растягивая момент неизбежного, подошёл к плите, рассматривая сначала тревожное лицо Лагунова, а затем не менее тревожное, но и восторженное лицо его невесты. Мужчина сжал руки, затем расслабил, готовя себя морально, а потом обратился к молодым людям: –Сегодня ваши души, тела, рода, сплетяться в единое целое, создавая что-то новое на этой земле. Вы станете единым целым, единым организмом и наконец семьей,– все слова были сказаны будто с некой осторожностью,– Мне нужно знать, является ли ваше желание обоюдным... Взгляд священника тут же переметнулся на лицо Валеры, чей взгляд испепелял душу возлюбленной, что стояла напротив в тягучем, как терпкая смола, ожидании. У парня лишь один ответ крутился в голове, который он не мог не произнести, заставив девичью душу трепетаться и барахтаться от счастья и переполняющей её юную грудь любви. –Да,– это слово, вымолвенное из губ стратилата раздалось эхом по всему помещению, пронизывая слух всех присутствующих своей решимостью. Теперь взгляд был обращён на вампиршу, чьи глаза сияли даже сквозь пелену вуали. –Да,– с некой дрожью от волнения произнесла она, одаривая ещё большим счастьем своего любимого. –Отлично,– голос монаха вновь розрадился по стенам,– тогда прошу вас протянуть одну из ваших рук вперёд, чтобы прочитать клятву и скрепить её кровью рода, который станет теперь для вас общим. Лагунов уверенно протянул правую руку, после чего на его ладони появился порез, произведённый клинком, которым искуссно орудовал Отец Павел, а вслед за ним настала очередь Гели, чья ладошка висела воздухе в ожидании, и её также поразил серебрянный клинок, от которого ей вроде бы не должно быть ни капли больно, как было Валере, но что-то пошло не так, и Геля почувствовала некую боль, неизведанную ей никогда, что её сильно смутило и удивило...Решив разобраться позже со своим телом, она стойко стерпела нарастающую боль, пытаясь максимально не выражать её на своём лице. Кровь небольшими каплями потекла с ладоней вниз, вызывая красное блеклое свечение изворотливых узоров на камне. Монах сплел порезаныые ладони молодых людей и обвязал их темно-красным лоскутком. –Прошу, Валера. –Я, Валера Лагунов, как стратилат и твой нынешний хозяин, клянусь тебе оберегать тебя от всех опасностей, защищать тебя, препятствовать другим на твою сокровенность и сохранность, даже ценой своей жизни,– Лагунов смотрел прямо в зелёные, папоротниковые, глаза, выжигая в их зрачках своё признание в бесконечной и бескорыстной любви, одновременно поглаживая переплетённые пальцы. –Прошу, Ангелина. –Я, Ангелина Шипаева, как твой сородич и твоя нынешняя слуга, клянусь тебе в безмерной верности и подчинении, даже если та будет против мои воли, обещаю оберегать наше будущее и тебя, чего бы мне этого не стоило. Между сплетённых рук образовалось некое тепло, которое было ясно только для влюблённых, чьи крови наконец сплетались в одну днк, которая стремительно своими алыми каплями наполня узоры на таинственной, загадочной плите. Всё. Теперь точно всё. Дороги назад уже не будет никогда. Он её, она его. Монах развязал их руки, которые порядком затекли, находясь в вытянутом положении так долго. Геля притянула назад к себе окровавленную руку и немного потерла запястье, чтобы прийти в норму, в то время как Лагунов что-то доставал из кармана своих чёрных брюк, что обрамляли его прямые стройные ноги. Ангелина взглянула на парня через вуаль, и её лицо тронуло удивление, а затем умиление и нежность. Никогда не думала она, что после встречи со стратилатом, в чьи сны она приходила шесть месяцев, он с нежной трепетной улыбкой будет надевать серебрянное кольцо на её безымянный палец. Прям всё по-настоящему, по-взрослому: муж и жена, единый организ и система. А колечко было очень красивым. Серебрянным с красным камнем по середине, похожий на камень гранат, который отдавал кроваво красным отблеском от света факелов в подвале, да и само кольцо и узоры, выгравированые на нём также ярко поблескивали на свету, как голубые сверкающие глаза Валеры в свечении Луны ночью. Красота кольца перебила всю боль, что окутало руку. Ангелина удивилась опять, ведь ей никогда не было больно от серебра, её невозможно убить им...а теперь она шипит от одного прикосновения к нему. Эту проблему она решила отложить в долгий ящик, ведь сейчас ей важно было совершено другое. Девушке был важен Валера и его тепло, что он дарил одним лишь взглядом или аккуратным прикосновением к ледяной коже. Грудь Валеры переполнялась эмоциями не меньше чем грудь его возлюбленной. Он переживал, безумно. Сейчас перед ним стоит существо, за чье благополучие он готов отдать свою никчёмную жизнь, потрепанную не самыми приятными событиями, он не готов больше кого-то терять, и в особенности новоиспечённую, уже жену, ему русоволосая красавица слишком дорога ему стала за такой короткий миг. И вот настал тот момент...Валера обязан поставить "метку" своей сокровнице в обозначении всем остальным, что она принадлежит только ему, не взирая, что рождена была с кровью другого стратилата. Отец Павел лишь кивнул в напутствии Лагунову и попросил всех удалиться из подвала, да бы парень смог без напряжения и взора других сделать своё дело. У юноши впервые по телу пробежал мондраж и мурашки табуном окутали его неживое тело. Он видел пристальный взгляд Носатого, который будто своим взглядом прощался, виделся в последний раз, с нетронутой другим мужчиной дочерью, и от этого взгляда вампиру стала ещё хуже. У него будто ком застрял в горле, а тело перестало слушать, не давало двинуться с места до того момента пока они не остались вдвоём. –Всё...наконец...– прервал неловкую тишину девичий голос, раздавшийся эхом по замкнутому помещению. –Похоже на то,– ответил ей парень, не решаясь взглянуть в папоротниковые глаза, спрятанные за вуалью. Ему впервые в жизни страшно, страшно даже не за себя, за неё. Ей будет больно. Будет больно из-за него. Шипаева сама решила сделать первый шаг, размеренно подходя к возлюбленному. Её душа излучала лишь лёгкое волнение и радость от близости с любимым. Девушка аккуратно взяла вампира за руку в наконец посмотрела на его серьёзное лицо. –Валера, не думай об этом. Я люблю тебя, и это нормально, что иногда нужно делать больно любимому человеку. Просто знай, что я вернусь, и мы снова будем вместе, только теперь...только теперь ещё ближе. Слова вампирши давали надежду в неживом сердце, и доверие, которое завоевать могла за всю его жизнь лишь Анастасийка. Опять она...образ её не уходил из головы Валеры. Его что-то мучало. Он год не был на её могиле уже, решил оборвать всё, что было связано с прошлым сразу после убийства Отца Глеба, но это прошлое не переставало его преследовать, никогда. Ему снился постоянно её холодный труп, из которого рекой лилась алая кровь от ранения, только недавно вместо бывшей возлюбленной там лежала нынешняя...Геля истекала кровью, оставляя Валеру одного, воплощая в голове один из его самых ужасных кошмаров. И сейчас он будет обязан пролить её кровь, во имя её безопасности и сохранности. –Знаешь,– начал размеренно и тихо юноша,– когда мы встретились, меня за долгое время посетил страх. Страх потери близкого человека. Настя была всем для меня, а потом её убили...а когда я увидел тебя...я побоялся потерять тебя, говорил себе, что не надо сближаться, не надо поддаваться чувствам, но я...я не смог. Я боюсь, что однажды тебя точно также разорвут, а я не успею вовремя. Я слишком сильно люблю тебя. –Не стоит. Пока я рядом, всё хорошо. А когда я далеко, я всё равно рядом, в сердце. Да, оно у нас не бьётся больше, потому что мы мертвы, но наша любовь и спасает нас. Я могла умереть тогда, в лесу, но мне будто что-то не дало это сделать...возможно из-за того, что жизнь мне уготовила что-то ещё, и рада, что я дожила до этого момента и стою здесь. Рядом с тобой, Валер. Юная вампирша даже не дала обдумать слова, сказанные ею своему "мужу", как смахнула с лица прегрождающую ей вуаль и притянула его к себе и слилась с любимым в сладком поцелуе, которого ждали оба весь злополучный день. В объятьях друг друга им обоим было хорошо и тепло. Такой трепет и юношеское волнение от каждого соприкосновения отзывалось в юных телах и сердцах. Лагунов ждал и вожделел каждый поцелуй с любимый. Он вселял какую-то магию в него, уверенность в завтрашнем дне. Ангелина робко разорвала поцелуй с любимым и взглянула в его чистый голубые глаза, что сверкали ещё ярче, чем прежде. И не от отблеска огня, нет, от счастья. Счастья быть рядом с тем, кого действительно любишь. –Пора,– шепотом проговорила вампирша, направляясь к плите, снимая одновременно вуаль, которая сейчас ей только мешала. По обряду, она должна была лечь и смиренно принять "дар", который ей должен был подарить новоиспечённый супруг. И девушка ждала. Она смиренно легла и ждала, когда Валера решиться на такой ответственный шаг. Когда он опустился к ней на колени, чтобы поравняться с ней лицом и быть ближе к шее, её сердце быстро застучало в ожидании. Перед раздирающей болью, которой она не чувствовала буквально никогда за всю свою неживую жизнь, она почувствовала лёгкий поцелуй возле артерии, в которую в следующую секунду жадно вцепился Лагунов, осущая юное тело. Шипаева пыталась контролировать своё состояние, но боль, которая раздавалась от шеи по всему телу не давала ей сделать этого. И она заснула.

***

Распахнула глаза Геля неожиданно даже для себя. Она впервые в жизни подумала, что умрёт после такой острой ужасной ноющей боли, особенно которая сейчас пульсировала у неё в шее. Вампирша хотела приподняться, оглядеться вокруг, размяться после недолгой спячки, но чья то мягкая рука остановила её, уложила опять, не давая двигаться с места. –Лежи, отдыхай,– тихо прошептал парень, нависший над ней, удерживая крепкой хваткой попытку сбежать от него. –Сколько я лежала? –Не знаю. Может час, может два. –Ладно, это не столь важно,– измученно выдохнула Шипаева, будто марафон несколько часов бежала. Валера мялся, ждал чего-то, или даже боялся чего-то, что не ушло от внимания вампирши. –Валерочка,– тихо позвала его уже супруга, хотя учитывая по скольку им лет, звучит это довольно странно, но таков был факт,– Валерочка, посмотри на меня. Парень обернулся на обращение. Ему было ужасно. Ему было стыдно и плохо, он слышал её крики боли и помощи, когда он сам грыз ей собственноручно грыз глотку. –Я это сделал...сделал тебе больно... –Валер...это больше не важно, я с тобой, вот что важно. Геля всё таки привстала на локтях, несмотря на огорождение в виде руки Лагунова у себя на животе, и прикоснулась легонько своей слегка холодной ручкой до его щеки, начав медленно успокаивающе поглаживать. Парня это убаюкивало,и он начал ластиться под ладонь словно кот к хозяйке, а потом и вовсе упёрся в неё лицом, тычась в слегка мокрую кожу ладони носом, а потом и вовсе начал яро зацелововать её, словно не видел девушку и не чувствовал её прикосновений целую вечность. Слов не нужно было, лишь действия всё говорили за себя. –Тебе это сейчас не нужно,– между страстными поцелуями, на выдохе прошептала вампирша, снимая с любимого сначала пиджак, а потом и алую водолазку, опрокидывая на себя жаркое вожделеющее её тело. Поцелуи были яростными, жадными, сладкими, словно девушку должен был кто-то сейчас забрать, а Валера этого категорически не хотел. Он покрывал мокрыми отпечаткими все участки кожи, которые были не прикрыты легкой тканью платья. Лямки с плеч сами приспустились вниз, оголяя молодую грудь на взор юноше, который вмиг припал к сладкой части тела возлюбленной, стараясь угодить её стонам и желаниям. Всё было как в тумане, и не ощущалось не холодность каменной плиты под ними, не в целом гнетущая атмосфера подвала, ощущалась лишь страсть и любовь, которую можно было передать способом соединения тел в единое целое. Лагунов не намерен был терпеть, как и его возлюбленная, и не сдерживая свои порывы и не мучая девушку, он вошёл в её лоно, чувствуя как сладко стенки влагалища сжимают его. Движения были размеренными, спокойными, сладкими как мёд, даводящие до экстаза не только толчками, но и опаляющим дыханием, что заставляло ещё больше стонать юную девушку и получать большее удовольствие... Когда звезды пролетели перед их глазами, а пелена рассеялась, было решено должаться утра в котокомбах, а на утро тайком выбраться наружу и отправиться назад ко всем, домой к Игорю, где все ждали их.