3.

Баки был из тех омег, что заткнут за пояс любого альфу. Уж точно такого, каким был сам Стив. Барнс был дерзким, самодостаточным, сильным, но при этом понимающим и мягким в нужный момент. Именно он таскал на себе тщедушную тушку Роджерса, снова подхватившего воспаление легких. Он отваживал хулиганов от Стива, пуская в ход кулаки, а не милые улыбки. Он уговаривал прийти на бесконечные свидания, надеясь найти пару. И он же первым поцеловал его, видимо, отчаявшись. Со своим характером, возможно, Барнс и не был лучшим в мире омегой. Но это был его омега. Мускатный орех в основе, апельсин и слива в верхних нотах, корица в средних. Стив до сих пор иногда, в предутренние часы между сном и явью, четко ощущает этот аромат. Так пахнет дом и счастье. С тех пор, как Баки упал, аромат начал таять, истончаться. В этом веке Стив еле ощущает его большую часть времени. Иногда специально трет метку на шее, надеясь усилить. Это, конечно, не работает: связь должна сохраняться с обеих сторон. Но с той ему уже никто не ответит. Стив со стоном отрывает пальцы от шеи и кладет руку на глаза. Он чувствует изнеможение и отчаянье. И пожирающую, измарывающую все в его жизни вину. Вину, что не удержал, вину, что выжил, вину, что нашел кого-то еще. Разве может один человек вместить в себе столько? Стив лежит уже битый час, пялясь в потолок и думая-думая-думая. Прервать этот поток он не в силах, потому не может и заснуть. Работать тоже не может: папки с делом неаккуратно брошены на тумбочке. Он весь день отвлекался, огорошенный своим открытием. И под вечер старая тоска догнала его. Питер ‒ этот милый мальчик с теплом, тающим в глазах, слишком много задел в нем. Они не похожи с Баки в точности, но у Стива определенно есть типаж. Стоило догадаться раньше и прогнать Паркера. О, если бы он мог. Даже с этим телом, Стив Роджерс не так часто получает внимание от других людей, тем более от омег. Обычно оно достается Капитану Америка, что тоже лестно, но в большей степени выматывающе. Пожалуй, он знает всего двух людей, проявляющих интерес к нему самому. Огромная удача выстроить простые, равные и довольно честные отношения с Наташей. С ней действительно можно поговорить обо всем. И она понимает всю эту ерунду с дисфорией ‒ сыворотки вывернули их тела наизнанку, превратив в идеальных солдат ‒ бет, конечно же. Даже для такого доходяги-альфы эта перемена чувствительна. Стив не уверен на счет Нат ‒ она великолепна в своих шпионских штучках и зеркальных улыбках. Чаще Роджерс видит в ней альфу, но совсем изредка ‒ омегу. В такие моменты он готов самолично отправиться в Россию, чтобы устроить погром в чертовой Красной комнате. Однажды Наташа читает его лицо и, кривя губы, шепчет по-русски: “Ты же знаешь, что это вовсе не комната?”. Еще есть Тони. Здесь все сложнее. Старк знает о нем чертовски много. Стив до сих пор не уверен, виноват в этом Говард или паранойя и гиперконтроль альфы. Но Старк кажется искренним и дружелюбным. Стиву в жизни не дарили столько пластинок, красок и книг. Все остальное тоже, безусловно, поражает, но именно эти мелочи ‒ личное, не как для всех. И все же Тони ‒ загадка, приятная, будоражащая и непостижимая. Сначала Стива ужасно бесит его нелинейность, но вскоре он понимает ‒ мозг Старка работает по каким-то неведомым законам. Нужно перестать предугадывать или, упаси боже, понимать его. Нужно просто верить. И, пожалуй, восхищаться. Тони одновременно поразительно похож на Говарда и чрезвычайно далек от него. Роджерс никогда не признал бы вслух, но тот Старк был более предсказуем и понятен, человечен. Нет, в Тони очень много человечности, много вины, много энергии и желания сделать мир лучше. Но еще больше ‒ футуристичности. Стиву сложно с такими людьми. Вопреки общественному мнению, он не любит ходит по струнке и держать спину ровно. Он очень даже нарушает правила, плюет на авторитеты и вообще не слишком-то любит военных. Да если бы не Вторая мировая, он бы ни за что не пошел в армию! И все же Роджерс слишком последователен и упрям, даже консервативен, чтобы постичь хаос Старка. Несмотря на это, Стив пойдет за Тони почти без вопросов и закроет собой, если понадобится. И дело даже не во влюбленности, нет. Остальные, даже члены команды или агенты ЩИТа, видят в нем символ нации ‒ бесстрашный, правильный Капитан Америка, вечно готовый прийти на помощь. Капитан Америка, обожающий подраться с плохишами. Капитан Америка, предпочитающий милых дам-омег и суровых, умных мужчин-альф. Капитан Америка, обожающий бейсбол, пиво, кантри ‒ словом, простой американский парень. И Стив, безусловно, такой ‒ простой парень. Но не настолько же нарисованный, Бога ради! Ладно, сексуальные предпочтения ‒ люди обожают подглядывать в чужие окна, это легко понять, ‒ но они даже музыкальный вкус ему подправили! В общем, найти кого-то, кто ничего не ожидает от него и готов узнать, что там за щитом на самом деле, оказалось не такой уж простой задачей. Не то, чтобы Стив так уж и искал. Но даже в баре неосознанно, из всех, кто подходил к нему, выбирал тех, что хоть немного интересовались именно им. Вот Питер, он же должен был догадаться? Или Роджерс преувеличивает свою популярность? Стив закрывает глаза и старается уснуть. Все эти переживания кажутся одновременно сложными, важными и в тоже время глупыми. Будто ему нельзя страдать от обычных человеческих вещей. Усталость берет свое, окуная в мутный, тревожный сон. Измученный мозг реагирует катастрофично: смешивает ароматы карамели, мускатного ореха, кофе, миндаля и льда в сладкую пьянящую композицию. Стив будто наяву ощущает их все вместе: на своей коже, волосах, кончиках пальцев и губах. Он чувствует жар и желание, надежду и отчаянье. Надо ли говорить, что в итоге ему снится такой сон, от которого наутро настроение поднимается, но пылает не только лицо, а даже шея?