11.

Он нагоняет Паркера у лифта. Очевидно, парень его ждал, но теперь они оба тупо пялятся на горящую красным кнопку. У них бывали тихие вечера: Стив рисовал, Питер что-то печатал в своем, как теперь он понимает, навороченном ноутбуке. Тишина была уютной и милой. Домашней. Эта же тишина пропитана ядом лжи. Она давит на плечи, подогревает злость и обиду. Стива раздирают разочарование и бесконечное одиночество. ‒ Так значит, Мстители, м? Учился у Наташи? Отлично вышло, ‒ Роджерс не хочет, чтобы в его голосе и запахе так отчетливо читались эмоции, но ничего не может с собой поделать. Питер не отвечает сразу. Он поворачивает голову и прищуривает глаза, будто изучает. Будто Роджерс сморозил какую-то глупость. Стив стискивает зубы. Омега не принюхивается. Кончено, суперсолдат (супершпион!) и так считывает собеседника. А у Стива зачастую все написано на лице. Он такой дурак. ‒ Что именно? ‒ наконец уточняет парень. Драться с омегой низко (даже если тот может нехило навалять), но Стиву очень хочется его хотя бы встряхнуть. Вместо этого Роджерс качает головой, меланхолично разглядывая ботинки. ‒ Ты знаешь что. Эта твоя милая игра… ‒ Все было по правде, ‒ он говорит это не дав закончить. Не поспешно, но и не терпя промедления. Слишком уверенно и искренне. Как и много раз до этого. Лифт шумно открывает двери. Стив поднимает на Питера взгляд. У парня нахмурены брови и губы сжаты в тонкую полоску, так и кричат: “Ты меня недооцениваешь”. У него все такие же теплые честные глаза. Металлические двери закрываются с противным лязгом, и лифт едет вниз. А они все стоят, разглядывая друг на друга. И Стив не знает почему, но понимает, что будто не дышал, а теперь снова может сделать вдох. Облегчение вперемешку с надеждой. Потому что он парадоксальным образом верит. ‒ Вот как? ‒ хрипло уточняет Роджерс. Голос почему-то не слушается. ‒ Значит, мы встречались и до всей этой истории? ‒ Ну… Да. Официально Тони пригласил тебя. Мы неплохо ладили, но я не думал, что интересую тебя настолько. Ты всегда держал некоторую дистанцию, так что я… У вас с Тони это как-то лучше… ‒ Питер проговаривает быстро, отводя взгляд. А затем вздыхает и сделав паузу начинает уже спокойнее. ‒ Не важно. Знаю, с твоей стороны это все выглядит не очень красиво, извини за это. В плане не было… нас ‒ омега делает движение рукой между ними и наконец поднимает взгляд. ‒ Но все, что я говорил и делал ‒ настоящее. Ты мне правда нравишься. Все как-то закрутилось, и команда решила, что так даже лучше: легче следить за твоим состоянием и поддерживать. И что ты не будешь сильно возмущен, когда память восстановится… О. Сейчас подумал, это будет еще более неловко… Паркер умолкает, его взгляд падает на ботинки, а шея чуть краснеет. Стив медленно кивает, скорее сам себе ‒ Питер так на него и не смотрит. Где-то на краю сознания мелькают мысли о травяном чае и принесенных в стаканах напитках, но об этом они поговорят позже. Стив слышит имя Старка и складывает все как пазл. И это так неожиданно, волшебно и невероятно! На мгновение ему кажется, что пол уходит из-под ног. Потому что, если он все правильно понял… Стив в триаде! В полноценной, законченной триаде. Как у всех. Как и положено, даже если он не совсем обычный бета. Когда-то он мечтал о такой с Баки и Пегги. ‒ Так значит: я, ты и Тони? ‒ все-таки уточняет Роджерс. Паркет блуждает взглядом по стенам и пожимает плечами. ‒ Ага, типа того. Это подозрительно. Но лифт снова открывается на их этаже, и омега скользит внутрь. Стиву ничего не остается, как последовать за ним. ‒ Мне нужно забрать вещи с квартиры, а потом нас отвезут домой. Пойдешь со мной? Там не убрано, но есть неплохой кофе. Ну, что здесь скажешь, Стив снова готов идти за ним хоть на край света. А уж тем более “домой”, чтобы это ни значило. Баки сказал бы, что он рехнулся. Что он наивный романтичный идиот. А потом обнял бы и сказал, как он за него счастлив. ‒ Конечно, я с тобой.