12.

Квартира оказывается небольшой, темной и порядком захламленной. Стив кидает удивленный взгляд на Питера, и тот пожимает плечами. ‒ Мастера секретов и маскировки запретил Тони арендовать апартаменты. Что-то про незаметность и обыденность… Посидишь на кухне? Я соберу вещи. Роджерс усмехается и кивает, представляя Наташу. Она бы покрасила волосы в дурацкий яркий цвет прямо в раковине, а под кроватью спрятала бы чемодан с костюмом. Она бы выбрала дешевые джинсы и ходила курить отвратительно вонючие сигареты в форточку подъезда. Поскандалила бы с соседкой, завела бы дружбу с пьяницей из квартиры сверху, узнала бы все сплетни и странности от мрачноватых подростков и скучающих старушек. Стив улыбается нарисованному образу. А еще Наташа знала бы, что ему здесь тоже понравится. Напоминает их квартирку в Бруклине: нищета, простота и бесхитростность. Никаких сложных решений и вечных папарацци. Роджерс идет на кухню, чтобы поставить чайник. На столе небольшая химическая лаборатория, пачка чипсов и пустая банка из-под колы. В шкафчике находится кофе. Именно такой, который покупает в Нью-Йорке сам Стив. Ну, конечно. Наверняка, они живут вместе, и Питер в курсе его пищевых привычек. Возможно, даже разделяет их, и они вместе борются с нездоровым образом жизни Тони. Мужчина чувствует, как у него горит лицо. Невероятно и волнующе. На подоконнике брошена книжка. Роджерс берет ее, чтобы отвлечься, но рассеянно листая страницы понимает, что думает о Баки. Он любил такое. Про космос, удивительные технологии и другие миры. Не честно, что в эту историю попал именно Стив. Барнсу наверняка бы понравилось будущие. Чайник закипает, и мужчина готовит две чашки кофе. Питер появляется в дверях, будто его приманил запах. Это до смешного напоминает Старка. Но у парня в руках сумка. Он отхлебывает из своей кружки и принимается разбирать оставленные на столе пробирки и стойки. ‒ К сожалению, пока не могу ничего сделать с твоей памятью. У тебя несколько лет пропало. Нужны настоящая лаборатория и свежие анализы крови. Извини. Несколько лет. Примерно так он и думал. В его воспоминаниях они с Тони уже не обмениваются раздраженными взглядами, но еще бесконечно далеки от любовных объяснений. Как же все так сложилось? Вместо этого Стив уточняет: ‒ Ты что-то подливал мне в напитки? ‒ Питер бросает на него быстрый взгляд и кивает. ‒ Извини, ‒ снова повторяет омега. ‒ Мы смогли разработать формулу, которая нейтрализовала большую часть побочных эффектов яда. Но ты же не мог принимать антидот сам. Решили подослать меня, как самого безобидного и незнакомого тебе в этот промежуток времени. Сейчас ты нормально себя чувствуешь? Как голова? ‒ Тебе не за что извиняться, Питер. Тем более, я сам на это все подписался. И, кстати, спасибо. ‒ Стив накрывает ладонь парня, ласково поглаживая костяшки. Омега вспыхивает. ‒ Я в порядке. Хотя, как это говорят? Накатался на эмоциональных качелях? Паркер вздыхает и осторожно высвобождает руку, чтобы кинуть последние инструменты в сумку. Стив не хотел задеть. Он видит, что парню и правда неловко. Мстители явно выбрали не самого опытного шпиона (хотя, очевидно, он повелся и на такого, боже). Он шутит, но омега снова отворачивается. И чувство, что это еще не все, звенит внутри звонкой неумолкающей струной. Стив хочет спросить, что на самом деле не так, но в этот момент тихо щелкает дверной замок. Питер не меняется в лице и никак не реагирует. Но теперь Роджерс смотрит внимательнее, и видит ‒ омега напрягается. Он не напуган, но будто ожидает грома. Шагов не слышно. Вообще ничего. Тем хуже. Тем опаснее и смертоноснее гость. Роджерс подбирается, готовясь. ‒ Это Джеймс… Снайпер, помнишь? ‒ быстро говорит Питер. Очень вовремя, потому что Стив уже прикинул, как достать и метнуть щит на опережение и с наибольшим уроном. В проеме появляется высокий и крепкий мужчина в черном кевларе и маске. У него усиленная металлическая рука, нейтральный, абсолютно не читающийся запах, какой бывает от спец.средств, и несколько ножей в скрытых карманах, а также пистолет на левой лодыжке. Левая рука придерживает лямку кофра винтовки, в правой, живой, пачка пива. Что ж. Вряд ли он пришел убить их и отпраздновать победу. Хотя взгляд, которым окидывает пространство, жуткий. Мужчина ‒ Джеймс ‒ ставит пиво на стол, прислоняет снайперку к стене и уходит вглубь квартиры. Жалобно хлопает дверь ванной. ‒ Как насчет пиццы и наггетсов? Это все, что есть в морозилке, но к пиву самое то, верно? ‒ быстро тараторит Паркер, подскакивая. Он уже почти не скрывает, что нервничает. ‒ А твой друг не слишком разговорчив, да? ‒ пробует Стив. Питер оборачивается, кидает взгляд на пиво. ‒ Вообще, думаю, он в хорошем настроении. Распакуешь? Стив думает, что не хочет знать, как выглядит этот хмурый мужик в плохом. Но они в одной команде (так ведь?), а значит, им нужно сработаться. Пиво и пицца ‒ не самое худшее средство. ‒ Конечно. На тебя вообще действует алкоголь? ‒ Скорее нет. Но иногда мне нравится вкус, ‒ Питер наконец улыбается. Стив пожимает плечами, он не скрывает интереса. ‒ Я не суперсолдат, никакой сыворотки Эрскина и ее аналогов. Но у меня тоже генетическая мутация. Ускоренный метаболизм, супер сила, скорость. Ну ты видел. Роджерс кивает. Что-то подсказывает ему, что видел он не все. И, значит, снайпер тоже суперсолдат. Интересно. Они смогли повторить сыворотку? Стив расправляется с яркой упаковкой “5+1 бесплатно”, освобождая еще прохладные банки. Марка незнакомая, но сам он всегда берет одно и то же. Что же касается вкуса… Выбор этого устрашающего, смертоносного типа удивляет. ‒ Ягодное? Серьезно? Это что, пиво для…? ‒ Стив смущенно замолкает. Питер с любопытством впивается в него взглядом. В нем веселящиеся бесы, поймавшие Капитана Америка на неуместном и сексистом замечании. Роджерс чувствует, как краснеют уши. ‒ Для омег? Проблемы, капитан? ‒ раздается за спиной голос. Низкий и хриплый, насмешливый. От него по лопаткам бежит дрожь, морозя позвоночник, прожигая легкие горным холодом. Мужчина ‒ Джеймс ‒ делает шаг и опускается на соседний стул. Черные джинсы, белая футболка, матовая чуть припыленная металлическая рука ‒ не в боевом режиме, на автомате отмечает Стив. На плечах серое полотенце, на которое капает вода с длинных каштановых волос. У него голубые глаза. У него мускатный орех в основе, апельсин и слива в верхних нотах и корица в средних ‒ чуть смазанные из-за маскировочного средства, но уже различимые. Он тянется к вишневому пиву и открывает банку с громким щелчком. И Роджерс понимает, что та проклятая струна внутри него наконец-то лопается, опаляя болью. Питер шумно выдыхает.