|| — 6 — ||

             — Ах, радость моя, тебе так идут эти лохмотья.       — Серьёзно? Это всё, что ты хочешь сказать сейчас? — взорвалась Карлах.       — О, я это не тебе, варварша, уж прости. Особенно мне нравится этот лоскутный хвостик у кофты. Когда ты идёшь, чуть виляя бёдрами…       — Я не виляю бёдрами! — возмутилась Лив. — Хватит пялиться на мой зад! Лучше ловушки высматривай!       — Ц! Я всё больше склоняюсь к мысли, что на пути его вознесения была крепкая балка, об которую он вышиб себе последние мозги. Я даже сочувствую тебе, о несчастная раба любви.       — Раба любви! Аха-ха-ха, звучит ужасно! Я запомню!       «Ещё чуть-чуть и я лично приплачу Рафаилу за то, чтобы он как-то исправил это клыкастое недоразумение, — зло подумала Лив. — Лаэзель вообще-то права. Ума не приложу, как мне привести этого болвана в чувство. Или следует радоваться, что он не бросился устраивать полномасштабный хаос везде, где появится, прямо сейчас?»       — Ты мог предупредить прежде, чем полезешь красть дьявольские богатства? — бесилась Карлах.       — Пф, я создал эффект внезапности. И не проси, делиться полезными штучками с тобой я не собираюсь, — заявил он и застегнул какой-то амулет на шее Лив.       — Что ты делаешь? — испугалась она.       — Повышаю твои шансы уйти отсюда, не зажарившись. Кстати, ты уверена, что не зря не стала подбирать тот любопытный комплект нижнего белья…       — Фу, отстань, — пихнула его Лив. — Вот только ремешков с тушки камбиона мне не хватает в этой жизни.       — И правда. Я для тебя что-нибудь получше придумаю.       — Только посмей…       — Завтрак сейчас покинет меня, — поморщилась Лаэзель.       — И меня, — согласилась и Карлах.       — Вы ещё здесь? — притворно изумился Астарион. — Двери находятся вон там. Уверен, снаружи сейчас станет очень весело. И горячо. Нельзя так заставлять себя ждать, дамы.       — Ты хочешь, чтобы мы вызвали огонь на себя? — прошипела Лаэзель.       — А что, кучка адских прихвостней способна остановить меч гитьянки?       — Никогда! — гордо вскинув голову, проговорила она и ломанулась в двери.       — Что? Стой! Аргх! — Карлах бросилась следом за ней.       — Восхитительная предсказуемость, — коротко рассмеявшись, проговорил Астарион.       — Идиот! Ты что натворил?       — Сделал прогулку по аду чуть насыщеннее? А для нас, радость моя, я припас зелья невидимости. Проявиться красиво в логове дьявола тоже надо уметь. Как и вынести отсюда всё, что только можно. Главное, чтобы ещё одна булава не попалась, а-ха-хах.       Лив осуждающе покачала головой и побежала следом за Карлах и Лаэзель.       «Он теперь и правда верит, что всё вокруг создано исключительно для его развлечения и удовольствия? И готов смеяться над миром, пока он не развалится?»       В коридоре творился… ад. Карлах, увеличившись в несколько раз, сшиблась с огненными шарами, которые по задумке явно должны были не только расплющить воришек, но и обратить в дымящийся пепел. Боевые вопли Лаэзель летели откуда-то издалека. Лив использовала свиток «Полёт» и пронеслась как мимо шаров, так и мимо врагов, нагнала Лаэзель и крикнула ей, что нужно поскорее прорваться к Надежде. Врагов рядом с Лаэзель, правда, к этому моменту почти не осталось…       В темнице Надежды их поджидали наблюдатели. До чего же мерзкие создания. Поёжившись, Лив поспешила прижечь тварям по глазу огненными лучами. А Лаэзель отрепетировала освобождение Орфея. Астариона с ними не было. И Лив очень надеялась, что он просто решил дождаться их у входа в залу с порталом в Фаэрун...       — А теперь бежим! — прокричала Надежда, освободившись. — БЕЖИМ! Быстро. И МУЖЕСТВЕННО!       Коридор, только недавно выглядевший помпезно и вычурно, пылал и стал похож на свалку напополам с полем сражения. И пока отряд пробивался к залу с порталом, масштабы погрома нарастали. А вампира и след простыл. Он ведь не мог уже смыться с дьявольскими богатствами, бросив их одних?.. Впрочем… теперь Лив совершенно не понимала, чего от него ждать.       «Но если он и правда смылся, я надеру ему уши! И зад тоже!»       Стоило им вломиться в пиршественный зал, как двери с грохотом закрылись и перед ними предстал Рафаил. Глаза у него полыхали огнём, но держался он на удивление благообразно. Пока что… Видимо, сперва он попытается заморить их долгой тирадой…       — Вы привнесли хаос своего мира в мой дом... — патетично начал он.       — Ну уж прости, что изгадили тебе ковры и половички. Но сказать по правде, вкус у тебя так себе, — перебила его Лив, которой его напыщенность уже изрядно надоела. — Никаких сделок с тобой!       — Это мои слова! — возмущённо отозвался дьявол и вдруг принюхался, а потом и скривился. — Если ты думал застать меня врасплох, вампиришка, то сильно просчитался. И не мне ли ты обязан своей новой силой?       Смех Астариона раздался со всех сторон. А потом громовой волной снесло тяжеленную люстру. От неё Рафаил легко уклонился… и застыл, схваченный «Параличом чудовища». Чем моментально воспользовался Юргир, охотно перебежавший на сторону дерзких смертных. А уже следующая люстра тоже не промахнулась мимо цели. Но куда больше всех потрясло… проявление Гейла и его каскад блистательных заклинаний дезинтеграции...       Уже в лагере, который решили оставить в полях, пережившие сражение с Рафаилом мрачно уставились на Астариона. Который светился от самодовольства. Неужели у Рафаила заразился?       — Почему у меня ужасное ощущение, будто каким-то образом я стал ручным волшебником одного повелителя вампиров? — крайне хмуро проговорил Гейл, сложив на груди руки.       — Уже забыл, как сам согласился подстраховать? Ты ведь так переживал за Лив, — поддразнил его Астарион. — А я всего лишь милостиво помогаю ломать правила. Дьявола по-другому и не победить.       — Вижу, что ты решил повторить свой же давний опыт с обрушением люстры, — сощурившись, напомнил Гейл. — Вот только тогда люстра упала на нас. Отрадно сознавать, что и ты поднаторел в обращении с магией за такой короткий срок. Я в восхищении. Мои лекции не прошли мимо твоих ушей.       — При чём тут твои занудные лекции? — возмутился Астарион. — Просто мои таланты не измерить!       — Ещё пара минут и я пожалею, что не промахнулся дезинтеграцией и не попал по абсолютной случайности в тебя.       — Я знал, в чём ты не подведёшь, — Астарион нахально улыбнулся в лицо волшебнику. — Итак, на сегодня с подвигами покончено? Чувствую на себе ещё угрюмые взгляды… — протянул он и обернулся к Карлах. — Ну что не так, огненная великанша? Я сделал всё для того, чтобы тебе было весело.       — Весело? Вот значит как? Ну и сволочью же ты стал!       — Почему же стал? Он таким и был. Скользким и ненадёжным, — подала голос и Лаэзель. — Полчища противников меня не пугают. Я стою армии. Но за твоей жаждой развлечений кто-то в отряде может и пострадать. Или же совершить фатальную ошибку. Сегодня на кону была свобода Орфея.       — О, да брось, не было ничего на кону, — отмахнулся Астарион. — Убить дьявола в его логове — это дьявольски приятно. Аха-ха-ха, лучше порадуйся, что эта возможность выпала и тебе.       — Не о чем с тобой более говорить, — фыркнув, закончила Лаэзель. — Нам повезло, что наш лидер мыслит здраво и понимает, что на кону каждый час и миг.       — Конечно, ведь Лив у меня такая умничка! — бессовестно протянул он. — Хоть в чём-то мы все тут согласны. Ну что ж, всем приятных снов. А ты, радость моя, надеюсь, ещё чмокнешь меня на ночь глядя? Я буду ждать, — прошелестел он и ушёл к своей палатке.       — В какую же погань он превратился, — Карлах сплюнула себе под ноги, мотнула хвостом и тоже ушла к себе.       Гейл наградил Лив коронным взглядом, полным въедливого неодобрения, и в котором читался невысказанный вопрос: «Ну как, КАК ты могла выбрать этого негодяя?!»       Лив вздохнула.       — Станет ли он для тебя драконом, которому нужно отломить рога, чтобы подчинить себе? — задумчиво спросила гитьянка.       — Я не хочу его подчинять! — возмутилась Лив.       — Вопросы лидерства иногда слишком близки к законам животных, — высказался и молчавший до этого момента Хальсин. — Чтобы заявить о своей силе, вожак бросает вызов старому вожаку.       «Вы шутите? Мы не животные. И я не хочу бросать ему вызов».       — В любом случае, ты достойно противостоишь тёмной природе и алчным желаниям, — продолжил друид. — И всё же мне искренне жаль, что ты встала на такой путь… Ты сильна. Но на тебе уже поводок. Если обнажишь зубы, то можешь их и лишиться.       — Ох, давайте прекратим говорить о всяких ужасах перед сном? — взмолилась Шедоухарт. — Астарион всегда был придурком. С чего что-то должно поменяться? Но из всех нас только у Лив есть шансы что-то с этим сделать.       — Надежда иллюзорна, — не согласилась Лаэзель.       — Благодарю за безграничную веру в меня, — не без сарказма проговорила Лив. — А теперь всем спокойной ночи.       Однако спутники правы. Поведение Астариона уже перешло все границы. И даже историю со статуей затмило. Лив не собиралась безропотно молчать, даже если «повелителю» не понравится то, что он услышит. Заодно и узнает, насколько сила испортила его.       — Нам нужно поговорить, — заявила она позже, подойдя к палатке Астариона.       — Ох, как строго, — усмехнулся он и облизал её взглядом. — Говори, сокровище моё, я слушаю.       — То, как ты себя ведёшь — недопустимо.       — Ах, что именно недопустимо, моя сладкая? Быть настолько неотразимым? — он обворожительно улыбнулся. — Отвлекаешься на меня?       — Подвергать всех опасности! Играясь!       — Да когда я кого-то опасности подверг? Я же победил Рафаила! — выдал Астарион столь бессовестно и с самодовольной улыбкой почти от уха до уха, что Лив опешила и уставилась на него во все глаза. — Что? Ты всерьёз беспокоилась за варваршу и гитьянку? Ох, ты слишком добра, моя сладкая. Или ты подзабыла, какие они монстры битвы? Размялись немножко, пар выпустили, столько врагов отдубасив разом. Да такой разминки с зачистки храма Шар не было. Я сделал им одолжение, отдав им побольше врагов.       — Для тебя всё игра? И все игрушки?       — Ох, ну не будь ты такой! — протянул Астарион уже раздражённо. — Если бы я не смеялся над всем, то давно бы сбрендил и сдох. Удивляюсь, как ты ещё не померла от своего занудства. А, ну теперь-то ты помереть не сможешь, — добавил он со смешком. — Ну не поджимай ты так губки.       — Ты как-то сказал, что сильный может позволить себе всё. В том числе и быть добрым.       — Конечно. Почему бы сильному и ни быть великодушным, щедрым, милостивым? Спасать детей, разводить пушистых кроликов, жертвовать средства на благотворительность. Но это ж скука смертная, — криво усмехнулся Астарион. — Нет, я не собираюсь никому пускать кровь под настроение. Не стоит столько еды переводить зря, — продолжил он и облизнулся.       Лив сокрушённо покачала головой. Вот и о чём с ним говорить? Мало что изменилось, если уж быть честной, просто раньше Астарион красиво лил воду в уши, лишь бы не остаться без поддержки. А теперь будто решил во что бы то ни стало воплотить свою мечту идиота. А главное, Лив даже не была уверена, что эта мечта его.       — Что? Ты даже спорить со мной не станешь? — удивлённо всплеснув руками, спросил Астарион. — Ты стала так холодна! Совсем не думаешь обо мне за этим своим геройством.       А вот за это Лив бы с радостью дала ему по морде.       Чем вызвала бы новую истерику, скорее всего.       — Я не собираюсь быть добрым для всех, радость моя, — ухватив её за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза, продолжил Астарион. — Мне достаточно дарить свою доброту тебе. Для тебя я сделаю всё, моя дорогая спутница.       — Да знаешь ли ты вообще, что такое доброта? — с горечью бросила Лив, оттолкнула его руку и быстро развернулась, чтобы уйти.       Но через пару шагов её остановил крик Астариона:       — А ну стой!       Приказ. Лив встала, как вкопанная, натянулась, как струна — и физически, и морально. Даже в ушах зазвенело. Так вот как оно происходит…       «Страшно…»       — Повернись сейчас же!       Она повернулась. Моментально, даже не успев подумать о сопротивлении. Астарион в бешенстве, глаза у него горели алым, а в Лив будто сотня нитей с крюками впилась.       — Ты! Что ты можешь знать о доброте и зле, если ничего серьёзнее кражи артефактов с тобой не случалось?! — проорал он. — Компаньоны на вылазке подохли, а ты выжила? Всего-то? И ты пошла себе дальше! Да даже если бы помер кто-то из нынешних твоих компаньонов — ты бы пошла дальше! А у меня за двести лет не было и малейшего шанса уйти! Пока меня не похитили эти грёбанные мозгоеды!       — Ты свободен! Всё уже кончено! — выдавила Лив, чувствуя, как её буквально сжимают невидимые руки.       Кроме того, землю заволок непонятно откуда взявшийся туман, а в ночном небе загалдели вороны. Компаньоны приблизились со всех сторон, похоже, готовые в любой момент вмешаться.       Напасть на Астариона.       «Не надо!» — передав свою мысль Шедоухарт, попросила Лив.       Жрица нахмурилась, но предупредила взглядом тех, кто был ближе к ней — Джахейру и Лаэзель. Они попятились, даже гитьянка, пусть и неохотно.       — Ты не можешь повернуться ко мне спиной! Я тебе запрещаю! Кем ты вообще себя возомнила? — сорвавшись совсем уж на истеричные и хрипловато-высокие ноты, проорал Астарион. — Ты моя! Я готов всё что угодно для тебя сделать! Я дал тебе место в одном со мной будущем! И ты согласилась!       Туман всколыхнулся, опутал ноги спутников, вокруг заметно похолодало.       — Ты ведёшь себя недостойно! — выпалил Уилл.       И в следующий миг был отправлен в полёт громовой волной вместе с Карлах, Гейлом и Хальсином. Они отлетели на несколько метров и пропали в тумане, который тут же встал стеной.       — Пошли вон! Вас это не касается! — прорычал Астарион. А потом вдруг добавил, расплывшись в нехорошей улыбке. — Пока я добрый.       — Прекрати! Прошу! — снова выдавила из себя Лив, боясь, что ссора перерастёт в полноценное сражение.       — От тебя так мало требуется, моя дорогая, — прошелестел он, оказавшись прямо перед ней. — Быть со мной. Всегда. Во всём. В противном случае не нужно было соглашаться.       — А ты будешь творить, что вздумается? Всегда и везде? — не сдалась Лив. — Я тебе для мебели нужна?       — Ты не с той ноги встала, радость моя? — прошипел он. — Перечишь и брыкаешься. Это начинает меня утомлять.       — Согласиться поддерживать тебя вовсе не значит потакать тебе! — выпалила Лив. — Довольно уже ломать комедию! Хочешь поорать — ори! Но не делай вид, как у тебя теперь всё замечательно!       Он опешил. Кажется, Лив ещё ни разу не видела, чтобы глаза у него так широко распахивались.       Из тумана ударил потусторонний разряд, а за ним и огненный снаряд, порыв ветра отогнал туман, но тот быстро соткался обратно. Ни одно заклинание в Астариона не попало, но Лив почувствовала, что цепи приказа спали с неё.       — Как ты узнала?.. — тихо спросил Астарион.       — Я ведь знаю тебя, — улыбнулась Лив.       Астарион в ответ страдальчески поморщился, а ещё через миг обернулся туманом и исчез. Лив метнулась за ним, но поймала лишь воздух. Повелитель вампиров сбежал. А ещё через пару мгновений растворился и туман, стихли и разлетелись вороны.       — Ты в порядке? — взволнованно спросил подскочивший к ней Гейл.       — Кто тебя просил встревать? — отпихнув его и случайно уронив, прокричала Лив.       — Но… — заикнулся было Уилл.       — Он же едва голову тебе не оторвал! — отозвалась и Карлах.       — Мне ничего не грозило! А теперь где мне его искать? Герои чёртовы! — огрызнулась Лив и направилась вон из лагеря.       Не сговариваясь и не спрашивая, за ней бросились Шедоухарт и Джахейра. И как ни странно, Минск.       — Вот оно как встревать в семейные разборки, — цокнула за спиной Джахейра. — Легко стать хорошей мишенью для кастрюль, тарелок, плошек, серебряных ложечек и вилочек.       — А ещё для ножей и тёщиного сервиза, — усмехнулась Шедоухарт.       Лив невольно прыснула. А потом сказала Минску:       — Признаться, я боялась, что ты набросишься на Астариона в первых рядах.       — Иногда нам с Бу хочется влепить мальцу затрещину. Но сейчас Минск смотрел за Джахейрой, а она не собиралась нападать. Минск запомнил, как она его отругала недавно за повадки берсерка, — гордо заявил он. — Хотя затрещину мальцу дать всё равно хочется. Недостойно мужчине так себя вести, тут я согласен с Уиллом.       — Есть идеи, где этого красавца теперь искать? — спросила Джахейра.       — Мы с Бу поможем его отыскать! — отозвался Минск. — Всё же вдохновляющая была сцена. Ты начала стучать по нему колкой правдой, прямо как викларан, — сказал он Лив. — Такое испытание не всякий вынесет сразу. Минск в иные времена захотел бы отпинать побольше злодейских задниц!       — Хорошо, что хотя бы кроме нас некому отпинать задницу Астариона, — заметила Шедоухарт.       — Мог ли он вернуться в замок Касадора? Ох, скажите мне, что нет, — взмолилась Джахейра.       Лив уже думала об этом. По её мнению, это последнее место, где Астарион чувствовал бы себя в порядке. В безопасности. Даже сейчас.       — Раньше он что-то говорил о садах… или парках.       — В Нижнем городе не так много парков, но один большой есть, — сказала Шедоухарт.       — Подворотня или таверна с головорезами в порту всё же была бы лучше. Но где этому хлюпику такое понимать, вот что говорит Бу.       Искать вампира ночью это всё равно что искать чёрную кошку в тёмной комнате. Даже если искали они в окрестностях одного парка. Лив много чего передумать успела, злясь и на себя, и на поборников справедливости. И на Астариона, конечно, тоже. Сколько шума — и из-за чувства собственной ничтожности.       Лив уже с тревогой представляла, как ей придётся искать Астариона до самого утра… чтобы потом вернуться в лагерь и обнаружить его в самой непринуждённой позе на лежаке или на подушках у его палатки. Лишь бы и правда обнаружить… Когда неведомая сила резко развернула Лив вокруг своей оси. В первый миг она испугалась. А потом вспомнила: «Ты не можешь повернуться ко мне спиной! Я тебе запрещаю!»       Лив уставилась в темноту. И наконец рассмотрела Астариона, сидящего в зарослях у небольшого искусственного прудика. В руках он вертел цветок. И отрывал от него лепестки.       «Так, спокойствие, Лив, только спокойствие… От этого зависит не только твоя судьба, но и судьба города».       

***

      Это просто неслыханно! Вовсе он не ломает комедию! Как она только посмела сказать такое? Всё равно что обозвала его клоуном! Или шутом! Он куда выше и величественнее такой роли!       Астарион был готов орать об этом в темноту.       Но в душе боялся, что так оно и осталось. Для Касадора он, скорее всего, шутом и был. Мальчиком для битья, который не может укусить, но вынужден звонко звенеть.       У Лив был взгляд, полный гордой непреклонности. Когда-то и Астарион так смотрел на Касадора. Недолго. Год заточения в гробу, глубоко под землёй, сломал его. Когда только гроб вытащили и открыли крышку, Астарион был готов ползать перед хозяином на брюхе. Не осталось ни гордости, ни чувства собственного достоинства, ни хладнокровия. И ушли годы на то, чтобы как-то слепить себя заново. И постараться не вспоминать перенесённые унижения. Затолкать эту историю в самый дальний угол памяти. Но она всё равно пугала его во снах. Пусть скажет спасибо хотя бы за то, что он никогда так с ней не поступит.       И что плохого, чтобы быть добрым только к Лив? Конечно, снискать всеобъемлющую любовь было бы неплохо… Знатный вельможа из него бы вышел куда лучше, чем из Касадора. Он элегантнее, прекраснее и очаровательнее. А эта мерзавка посмела повернуться к нему спиной. Может, назидательно выпороть её за это? По заветам жреца Ловиатар… с нежностью и любовью.       — Астарион.       Он шумно вздохнул и угрюмо уставился на Лив.       И вот опять она пред его взглядом. Кажется, он её чуточку ненавидит. Самую малость. За то, что она знает его, каким бы таинственным придурком он ни прикидывался. Это возмутительно! Беззаконие!       — Кого я вижу? — с издёвкой протянул он. — Неужели ты бросила своих бравых героев? Разве не лучше было бы всё оставить как есть?       — Астарион, пошли. Скоро утро.       — Я никуда не пойду. Идите убивать этот дурацкий старший мозг без меня.       — Прошу тебя.       — Просишь? Ты. Меня. Просишь? — Астарион фыркнул. — Извинись, это приказ.       — Прости меня.       — Прозвучало неискренно. Ещё раз. Вложи больше чувств.       — Прошу, любимый, прости меня! Прости и вернись! — выпалила Лив, протянув к нему руку.       Астарион довольно облизнулся.       — Хм-м-м-м, так-то лучше… Но мало. Умоляй ещё. Я весь внимание.       Следующие двадцать минут он с наслаждением слушал все возможные варианты извинений, заверений в любви и просьб вернуться к ней. И с каждым разом заставлял Лив быть разнообразнее и изобретательнее. В итоге она пообещала ему голосом, полным порочного соблазна, незабываемую ночь любви.       — О-о-о-о, как заманчиво. Но нет, — отрезал он и демонстративно отвернулся. — Я никуда не пойду.       И отметил краем глаза, как у Лив вытянулось лицо. Он выиграл! Как тебе такое, дорогая? Не нравится? Получи и распишись.       — У меня уже уши завяли и свернулись в трубочку, а ему всё мало? — ужаснулась Шедоухарт, кажется, искренне.       — Ургх, лет через сто их отношения, может, и перейдут во взрослую фазу, — проворчала за спиной Лив Джахейра. — Пока предлагаю кинуть этих голубков тут.       — У Бу есть решение получше! — заявил Минск, хрустнул костяшками… и подошёл к вампиру.       Астарион собирался сказать что-нибудь колкое… Но фатально не успел…       

***

      Один удар — и Астарион рухнул без чувств. После чего Минск взвалил его на плечо под аплодисменты Лив и Джахейры.       — А выбирал бы всегда дать под зад злу, так был бы покрепче, — назидательно добавил Минск.       — Он же будет орать на весь лагерь, — поморщилась Шедоухарт.       — Быстро выдохнется, — уверенно заявила Джахейра. — Достаточно лишь погладить его по кудрям. Ну что, пошли уже? После таких изощрённых пыток мне нужно выпить, прежде чем я смогу мирно заснуть.       В лагере их встретили гробовой тишиной. Минск пронёс вампира на плече через весь лагерь, словно тушку убитого на охоте оленя, сбросил Астариона на лежак в вампирской палатке и ушёл. Шедоухарт попросила Лив как следует всыпать Астариону за испорченный вечер, который она могла бы провести в компании родителей, теперь же ей придётся их успокаивать и говорить, что абсолютно ничего страшного не произошло.       Лив же, прежде чем скрыться в палатке Астариона, обвела поборников справедливости суровым взглядом и ещё суровее выдала:       — Я прирежу любого, кто посмеет нам помешать. Забудьте о нас до утра!       Что ж, взбалмошного повелителя вампиров надлежало связать и провести с ним воспитательную работу.       Но для начала раздеть.       Чтобы не смел издеваться, когда она искренне предлагает ему незабываемые вещи.       

***

      Меньше всего Астарион ожидал открыть глаза, обнаружить себя связанным и голым. И вдобавок увидеть перед собой голую Лив.       Да и ещё сидящей на нём.       — Я ненавижу, когда на меня забираются, — прошипел он, но взгляд от неё отвести не смог.       Лив его реакция понравилась. Шанс всё уладить у неё есть.       — Прости… но придётся тебе потерпеть, радость моя, — всё с той же порочной улыбкой ответила ему Лив. — Ты заслужил наказание.       И прежде чем он опомнился, Лив заткнула ему рот поцелуем. И прижалась, обняв. Астарион задрожал, но Лив почувствовала, что ему понравилось.       И вот налицо плюсы обращения — не нужно дышать. Они целовались вечность, то пытаясь переиграть друг друга в борьбе языков, то соблазняя посасыванием губ. Астарион не собирался проигрывать и пытался порвать путы, но они держались крепко. Боги, такими поцелуями и правда можно сгубить, вот же ушлый мерзавец!       Не желая сдаваться, Лив ущипнула его за соски… Астарион дёрнулся, выгнулся, разорвал поцелуй с громким и пронзительным стоном и завалился на спину. Лив довольно облизнулась и решила, что пора бы познакомить его прекрасное тело со своим языком, а то раньше она была слишком скромна…       Астарион то стонал, то осыпал её ругательствами. Но остановиться не приказал и совсем осип. Какой он чудесно чувствительный. Примирение идёт неплохо…       Она старалась двигать бёдрами не слишком агрессивно. Но контролировать себя оказалось крайне сложно. В особенности под таким взглядом, который сулил ей и пытки, и наслаждения, и звонкие шлепки по заду, как только она развяжет ему руки. Поэтому Лив не спешила его освобождать.       — Ты сказал, что будешь делать, что захочешь. Смотри, как это выглядит, — прошептала Лив, зарывшись пальцами ему в волосы. — Я тоже наконец делаю, что хочу. И ты будешь моим до самого утра.       — Ах ты мелкая дрянь, — задыхаясь, просипел он. — Ну подожди… Ах да, развяжи меня. Это приказ, — сказал он и расплылся в зловещей улыбке.       …Ещё через пару мгновений Астарион отменил свой прошлый запрет поворачиваться к нему спиной…       …Лив и правда надеялась, что в их палатку никто из дурных компаньонов не сунется…       Астарион был зол. И крепко её искусал, видно, наконец вспомнив, и как это делать. Лив то выгибалась, то прижималась к нему, умирая от наслаждения. В конце концов, он повернул её к себе лицом, обозвал дрянной плутовкой и задвигался ещё сильнее…       «И как секс перерос в попытку убить друг друга?..» — едва соображая, подумала Лив.       Позже, Астарион мелко вздрагивал, спрятав лицо у неё на груди. А Лив радовалась, что уже не может умереть от перенапряжения. Она обняла Астариона со всей нежностью и заботой и закрыла глаза.       — Ты… всё же иногда я тебя ненавижу, — прошептал он. — Ты как игла, которую мне вгоняют в сердце. И ничем не вытащить.       — Я чувствую то же самое. Но ты сам позвал меня за собой.       Он слегка прикусил её за грудь, Лив не сдержала стона.       — И знаешь, ты прав. Теперь я благодарна тебе за дар. Я люблю тебя. Всего-всего. Не скрывай от меня ничего.       Астарион приподнялся и посмотрел ей в глаза.       — Ещё никто не заставлял меня пролетать километры от земли до небес и обратно. Кроме тебя. Хм, вот значит, на что будет похоже наше времяпрепровождения в замке?.. С тобой это и правда не так уж плохо. Мне… не хотелось говорить тебе «Нет». И всё же… ты ведь не только моё тело хочешь?       — Адова сера, я всегда хотела тебя всего. С твоими мечтами, планами, слабостями и сильными сторонами, с твоими недостатками и неподражаемыми кудрями. Я люблю тебя, Астарион, — повторила Лив.       Он застенчиво улыбнулся и снова спрятал лицо у неё на груди…       Он поверил ей. Странно… Да после такого вандализма над собой он бы разодрал на части любого… Но только не Лив. С ней он наконец получил настоящее удовольствие. И саму Лив. Вот теперь она и правда его. По собственной воле. Кажется, и в ней что-то изменилось за эту ночь.       «Однако, я и не подозревал, какая Лив на самом деле чертовка. Не зря укусила Мизору».       …Наутро у доброй половины компаньонов был такой вид, будто им срочно требуется зелье забвения.