|| — 7 — ||

      — Ну что ж, прекрасный день, чтобы кого-нибудь убить, — качнувшись на каблуках, с коротким смешком проговорил Астарион. — Кажется, в списке у нас по-прежнему Горташ? Не долго правил пройдоха.       — А ты никак уже метишь на его место? — въедливо спросил Уилл.       — Да на кой оно мне? Официально разбираться с проблемами целого города. Ужас! Но спешу сказать, что и тебе его место не достанется, дорогой мой Уилл. Не с такими рогами, — со смешком указав на них, ответил Астарион. — Даже если прозорливый ты переживёшь охоту на дьяволов.       — Мне власть ни к чему, вампир, — гордо вскинув голову и в кое-то веки не покачнувшись из-за этого, проговорил Герой Аверно. — У меня есть четыре добродетели, с которыми я стану помогать людям.       — Вот и славно! Главное, задержись в аду подольше. И Карлах с собой прихвати. Это будет самое доброе твоё дело, герой.       «Вот и славно, — повторил про себя Астарион. — Чем меньше в моём городе останется таких напыщенных героев, тем лучше. Ещё бы и старушку Джахейру куда-нибудь отправить, а то с неё и правда станется громко и требовательно орать у меня в прихожей».       — Да ты сегодня душка, — с ноткой удивления заметила Лив, когда они собирали вещи для грядущего проникновения в Крепость на Змеиной скале.       — Хороший секс как бальзам на душу, радость моя, — отчасти пошутил он.       Она с подозрением сощурилась. Что ж, примирением он вполне доволен, но не скажет больше ни слова о том, как на самом деле чувствует себя после вознесения. Возможно, он сумеет разобраться с этими противоречивыми эмоциями сам.       — Ах да, радость моя, — потрепав Лив по щеке, проговорил Астарион, — в следующий раз связанной будешь ты.       Приятно, однако, когда давнее беспокойство отступает. Сразу появляются моральные силы строить грандиозные планы. Вечность хороша, только если проводишь её в достатке и роскоши, среди золотых кубков и на шёлковых простынях. Для начала Астарион перестроит особняк Касадора. Вряд ли справиться с мозгом получится по-тихому. Горожане уже сейчас напуганы. И идея Горташа хороша — того, кто их спасёт, горожане будут носить на руках. С другой стороны, Астарион хотел бы увидеть мир под лучами солнца во всём его разнообразии красок. Может быть, он найдёт местечко и получше Врат Балдура? Они с Лив свободны. И за свою вечность смогут перепробовать всё, что захотят, и всех, кого захотят. И до неё наконец-то это начало доходить.       — Пойдём, радость моя. Наше прекрасное будущее всё ближе. Осталось переступить через парочку мерзавцев.       Лив подалась к нему и поцеловала. А потом ухватила за подбородок и сказала:       — После того, как мы останемся только вдвоём, радость моя, я надеюсь, что ты наконец расскажешь мне всё, что у тебя на уме и на душе? Иначе я снова тебя свяжу и буду пытать.       — Ох, боги, да я и правда всё делаю лучше. И пусть дураки думают, что я тебя испортил, мы теперь знаем, что это не так.       

***

      У Лив всё ещё гремело в ушах после воплей Карлах. Её надежды лопнули, как мыльный пузырь. Это было ожидаемо. И всё же больно видеть её такой. После победы над Горташем, Карлах умчалась из крепости, как вихрь. Громко рыдающий вихрь.       Лив устало посмотрела на Джахейру и сказала:       — Почему-то мне кажется, что я не смогла подобрать слов утешения… Хотя мне и некуда было их вставить…       Джахейра покачала головой и ответила:       — Карлах нуждается в правде. В справедливости. В том, чтобы ей вернули десять отнятых лет жизни. Ей нужно много того, что мы не можем дать. Она уже потеряла своё сердце. И утешительной лжи от друзей не заслуживает.       — Справедливости? — переспросил Астарион. — Нет в мире справедливости, — печально отозвался он. — Или же, несмотря на старания, добиваются её не все. И вот как сейчас, с этим ничего не сделать. Я рад, что мне самому удалось взлететь и взять своё. И мне правда жаль Карлах. Мало кто не кривил душой, радея за добрые дела.       Они правы, но Лив приняла слова Карлах на свой счёт. В отличие от тифлингши с огненным мотором в груди, у Лив теперь в запасе очень много времени. И даже если Лив не вполне уверена, что сможет распоряжаться этим временем так, как захочет (за это ей тоже придётся побороться), она всё, что у неё было, обменяла на связь с Астарионом. У Карлах же нет никого, кроме горстки друзей по несчастью, которые безмерно ей сочувствуют, но, как и сказала Джахейра, не в силах вернуть потерянное.       Вечером в лагере Карлах пошутила, что перестала плакать, потому что побоялась, что вместо слёз пойдёт машинное масло. Она храбрилась, вновь заставив себя улыбаться, и бодро поинтересовалась у Йенны, что у них на ужин. От этого Лив почувствовала ещё большую боль. И чувство вины, что ничем не может ей помочь. Лив уже много вариантов в голове перебрала, но всё не то. Если только…       — Ах, скажи, что я ошибаюсь, но мне кажется, я вижу в твоих глазах часть предложения или идею, как мне не отбросить копыта, — заметила Карлах. — Типа, один укус и вечная жизнь? Нет, солдат. Я лучше прогорю. Да и ты слышала Даммона? Этот адский движитель слишком мощный, а вампиры не любят огонёк, на котором их жарят.       «Я не это хотела сказать, но… не ожидала, что она уже и об этом подумала…»       — Ты могла бы ненадолго возвращаться в ад, — осторожно ответила Лив и приготовилась втягивать шею в плечи, если Карлах вспыхнет. — Чтобы остыть…       — Нет! Я не хочу бегать всю жизнь… У меня на такое терпения не хватит, — взмахнула руками Карлах. — Я справлюсь. И проживу остаток дней на всю катушку. А начну, пожалуй, с того, что крепко обниму вас всех. Я ведь так этого и не сделала. Может, даже и не сломаю никому по паре рёбер, расчувствовавшись. Но если что, без обид! Ух!       Она сжала Лив в объятьях до громкого хруста, словно любимого плюшевого медвежонка, приподняла, покачала, поставила на ноги и побежала обнимать всех остальных. Кого-то она смутила, кого-то удивила, кого-то напугала. Но когда с обнимашками было покончено, Лив заметила, что в глазах Карлах вновь блестят слёзы.       — Если кто и помрёт от своего упрямства, то Карлах, — проворчал позже ночью Астарион, обняв Лив. — А жаль. Я бы ни за что не продал такого телохранителя дьяволам.       — Она слишком огненная. Сомневаюсь, что ты сможешь её обратить.       И почему-то, несмотря на сочувствие к Карлах, Лив вполне устраивает этот факт. Так просто с появлением других отродий она не смирится…       — Ох, довольно страдать на сегодня. Нас ждёт мозг. Мне уже поднадоела эта история с личинками. Хотелось бы поскорее начать творить свою историю.       Лив пристроила голову ему на грудь. И закрыла глаза. Да, быть лидером, пожалуй, утомительно. Но оставшись подле Астариона, Лив решила делить с ним ответственность за все выбранные решения. И сейчас ей всё любопытнее, что бы он сделал, захватив власть во Вратах Балдура? Как это — править из тени? Сейчас Девятипалая уверена, что это она правит из тени. Куда же большому и вольному городу без своей воровской гильдии? А для вора и плута нет соблазна больше, чем возможность утащить у коллеги драгоценность подороже, да ещё и обстряпать всё… посочнее. Ранее это Лив в основном оставалась в дураках. И часть жизни, похоже, вообще занималась не вполне тем, что ей подходило. И старалась быть лучше… намного лучше, чем была на самом деле. И до этого момента Лив чувствовала себя несчастной. И не цельной.       Размышляя над своими желаниями, Лив наконец честно призналась себе в том, что доставляло ей наибольшее удовольствие в жизни.       Азарт.       Смотря на вещи с этой стороны, она наконец осознала, почему ей так важен и нужен Астарион. Чтобы ни ждало их впереди, весело и азартно будет точно.       

***

      Астарион не ожидал, что даже с его новыми силами они окажутся настолько близки к краху. А услышав о том, что спасение зависит от того, кто из них обрастёт щупальцами, захотел грязно ругаться в голос.       — Дорогая, можно тебя на пару слов? — ласково позвал он подозрительно задумавшуюся Лив. — Ты ведь не рассматриваешь всерьёз необходимость превратиться в склизкое чудовище? Щупальца будут тебе не к лицу.       «Не для того я тебя обратил, чтобы провести вечность в обнимку с мозгоедом!»       — И что же ты предлагаешь?       — Ох, ты меня спрашиваешь? Откуда ж мне знать. Хочешь, подбрось монетку. Выбери Орфея. Или рискни, и отдай камни Императору. Нажми на Лаэзель, пусть сама обрастает щупальцами ради своего любимого принца. Но ты даже не смей рассматривать такую возможность. О, ты всегда можешь швырнуть в старший мозг Гейла с этой его взрывоопасной сферой. Он станет Героем.       Хоть Лив и отвела взгляд в сторону, Астарион видел, знал, что она пока что не растеряла из-за желания погеройствовать весь свой запас восхитительного здравого смысла. Она не выбросит на свалку всё, что у них есть и что ещё может быть.       Наконец она тихо спросила, смотря Астариону в глаза:       — Ты тоже думаешь, что отдавать камни Императору рискованно?       — Тому, кто всё время обманывал и использовал нас, каждому в уши подсовывая именно то, что он желал услышать? И правда, с чего я так решил? — усмехнулся Астарион, за что Лив легонько стукнула его по руке. — Я просто хочу сказать, что раз уж ты отказалась от использования обычных личинок и не захотела обретать силу полуиллитида, то и весь комплект мозгоеда тебе ни к чему. Иначе тебя можно будет сравнить с флюгером. То так придумала, то передумала.       Она поманила его пальчиком, он наклонился. И вскрикнул, когда Лив укусила его за губу.       — Ах ты плутовка! За что?       — Говорят же, для смелости надо выпить. Мне ещё с Лаэзель говорить…       Император их выбор не оценил и подло сбежал, мгновенно решив встать на сторону Абсолют. Ни малейшего угрызения совести от его предательства ни Астарион, ни Лив не испытали. Лаэзель же не сразу поняла, что свобода Орфея не продлится долго. Но Астариона чужие моральные терзания и ожидания не интересуют. Использовать Лив он никому не позволит. И славно, что она любит и ценит себя настолько, чтобы не жертвовать собой по глупости.       — Вперёд, некогда болтать. Нужно спасать мой город! Хотя бы то, что стоит спасти, — заявил Астарион, как только они покинули призму и увидели, что стало с Вратами Балдура после пробуждения старшего мозга.       — Меня больше волнует перспектива рухнуть вместе с городом вниз… Удивительно, что он ещё не провалился полностью, с такой-то сетью подземных сюрпризов, — проговорила Лив.       — У меня на «подземные сюрпризы» большие планы, радость моя. Можно будет прорыть под городом собственные тоннели. Организовать шпионскую сеть. Ну и яма, куда трупы скидывать, будет не лишней.       Лицо у неё снова очаровательно вытянулось.       «Какая ещё яма для трупов? Ты с ума сошёл?» — говорили её глаза.       Чудесно, пусть теперь мучается от подозрений. Так мило, что она верит каждому его слову.       

***

      Со стороны, наверно, могло показаться, что в реку Чионтар рухнуло солнце. Пристань каким-то чудом уцелела. А вот город за ней представлял печальное зрелище.       Но все они выжили. Избавились от личинок. И вот и Лив, и Астарион спокойно стоят под лучами закатного солнца. Неужели это ощущение может быть настолько приятным и ласковым? Свет позолотил кудри и кожу Астариона, и даже грязь и копоть от пробежки по городу не могут уменьшить его красоту. Но прекраснее всего его делала улыбка. Радостная, нет, счастливая улыбка, что он купается в лучах солнца и не горит. Возможно, в этот миг он любил весь мир…       С трудом оторвав от него взгляд, Лив осмотрела остальных. И первым делом отметила Гейла, у которого был такой вид, словно он прямо сейчас нырнёт за короной. И вряд ли бы кто-то смог его остановить, решись он на это.       Ещё Лив видела, как Уилл и Карлах исчезли в портале. Должно быть, сработал «дьявольский альтруизм» Мизоры. Кажется, у неё на обоих свои планы. И возможно благодаря им эти двое действительно выживут.       Лаэзель исполнила последнюю волю своего принца, оседлала дракона и взмыла в небеса. Отрадно, что ещё у кого-то мечта сбылась.       Остальные же готовы закатить пирушку чуть ли не прямо на пирсе.       — Все почести тебе, радость моя, — проговорил Астарион. — Но предлагаю смыться отсюда подальше, пока те, кто отвечают за наведение порядка в городе после катаклизмов, не сцапали нас и не припахали к восстановлению города.       — Ты же хотел пожертвовать средства, — напомнила Лив.       — Несомненно. Но разбирать завалы этими прекрасными руками я не собираюсь.       Джахейра с Минском ушли проверить, в каком состоянии дом друидессы и в порядке ли дети. Шедоухарт же радостно заметила, что заранее отослать родителей в безопасное место было хорошей идеей.       — Встретимся в Ривингтоне, на месте нашего первого лагеря? — спросила Лив. — Закатим пирушку и попрощаемся со всеми, кто был с нами.       — Отличная идея, — согласился Гейл. — Я приготовлю такое грандиозное угощение, которое вам и не снилось!       — И напьёмся наконец-то, — как-то даже мрачно подхватила Шедоухарт. — Я точно собираюсь хорошенько прополоскать себе мозги, чтобы убедиться, что никакой личинки там не осталось.       — Полагаю, по такому случаю и я присоединюсь. И выпью. Если буду петь, не судите строго, — усмехнулся Хальсин.       Отряд направился прочь с пристани, а Лив дёрнула за плащ Астариона.       — Да, радость моя? Мы разве не идём?       Лив подпрыгнула и повисла у него на шее, звонко поцеловав. Он её поддержал и вернул поцелуй.       — Моя ты прелесть, уже не терпится облапать меня?       — Я рада, что мы живы! — прижавшись, сказала она. — И что мы вместе. Теперь не хочешь ли ты сперва взглянуть на свой дом?       Он, кажется, опешил, и поставил Лив на ноги. Заправил прядку волос за ушко.       — Дом… звучит немного странно… О золотых запасах Касадора я уже позаботился. Более того, после вознесения и осмотра особняка я обнаружил спрятавшимся в шкафу одного из людей-слуг Касадора, смертного, одного из тех, кто фанатично служил вечному господину. Пара лёгких фокусов — и вот он уже служит мне. Сам особняк я всё равно хотел бы изменить под свой вкус. И смотря сейчас по сторонам, я думаю, что скорее разорюсь, чем завоюю развалины этого города. А занять место Горташа я не готов. Если же, допустим, город возглавит несгибаемая Флоррик… впереди нас будут ждать трудности. Но я бы хотел оставить за собой слово и нагретое местечко. Чтобы было куда вернуться. Из путешествия. Если бы ты тоже захотела…       — Прекрасный план! Я хочу путешествовать! — искренне поддержала Лив.       — Тогда уже скоро отправимся в дорогу, радость моя. Попробуем этот мир на вкус. Всё, что он может нам предложить. Не знаю, что нас ждёт. Но одно я могу тебе обещать. Будет весело! — выдал он воодушевлённо и залился смехом.       И Лив верила, что так и будет.