Нечетное число

Наши дни. Федеральная экспертная служба.

      На парковке становилось все меньше свободных мест. Чем ближе к восьми, тем больше сотрудников приезжали на работу, а кто-то до сих пор оттуда не уезжал. Воеводин шёл по коридорам ФЭС, через двадцать минут начинался его рабочий день, значит есть ещё немного времени выпить кофе. Он даже не знал с кем работает в смене, потому что часто все менялось в последний момент и следить за графиком не было никакого смысла. Сегодня в здание Федеральной экспертной службы было непривычно многолюдно, даже для утра. Все потому что организация праздновала шестнадцатую годовщину основания.       Пройдя лабораторию, лейтенант увидел Тихонова, который по всей видимости не уходил домой, Олег махнул ему рукой, но тот даже не отреагировал, продолжая что-то быстро набирать на компьютере, смотря немного сумасшедшим взглядом в монитор. Зайдя в буфет, он увидел сидящую на диване девушку, которая уснула, подпирая голову рукой. В Федеральную экспертную службу старший лейтенант пришла спустя полгода после перехода Воеводина из Федеральной службы защиты.       — Эй, просыпайся, тяжёлая смена? — сев рядом, спросил Воеводин, положив руку на спинку дивана, слегка коснувшись её плеча.       Девушка проснулась быстрее, чем её тело. Слыша голос, она с трудом открыла глаза, оглядываясь по сторонам, пытаясь спросонья понять, где находится и что происходит.       — Если бы. Мы с Майским всю ночь разъезжали на ложные вызовы, — зевая, сказала Крапковская, вытягивая руки, — вон Тихонов пытается вычислить шутников. Разные концы Москвы, понимаешь? Совершенно разные. А сколько времени?       — Без десяти восемь, — посмотрев на наручные часы, сказал мужчина.       — Десять минут осталось. Можно идти собираться домой. В свои четыре стены, — забрав пиджак с ручки дивана, Катя начала постепенно одеваться. Последнюю фразу она сказала монотонно, словно робот.              Девушка встала, пройдя к шкафу, достав стакан. Олег молча наблюдал, как Крапковская медленно набирает стакан воды из крана и не замечает, как она уходит за грани, несколько секунд обливая её пальцы, пока на весь буфет мужской голос не произнесёт её имя. Катя закрывает глаза, несколько раз потрусив головой, будто пытаясь отделаться от навязчивых мыслей. И выливая лишнюю воду, подносит стакан к губам, чтобы сделать несколько глотков.       Она ставит стакан в сторону, упираясь руками в столешницу. Крапковская стоит к нему спиной, поэтому Олегу остается только догадываться, какое сейчас выражение лица у девушки.       — Катя, ты уверенна, что уходить сегодня на выходной — это хорошая идея?       Крапковская опустила голову, лишь пару раз кивнув. Она не хотела поворачиваться к нему, понимая, что вот-вот сама выдаст свое состояние. Но это произошло само собой, когда плечи несколько раз дрогнули.       — Катюш, — Воеводин подошел к девушке, приобняв за плечо.       — Нормально…нормально, — она быстро вытерла слезы, не давая им проступать на щеки и глубоко выдохнув, улыбнулась, — все. Нормально выгляжу?       Олег несколько раз провёл пальцами по своему лбу, показывая чтоб коллега поправила свою взъерошенную челку. Катя сняла резинку с руки, собрав темно-русые волосы, которые были ей по плечи, в хвост и пальцами расправив челку, разделив её на две части, заправила за уши.       — Все. Пока. Я ушла.       — Может быть тебя подвезти?       — Ты же знаешь, что я не домой.       Между ними повисло молчание, в котором они поняли друг друга без слов. Эту тишину нарушили вбежавшие Белая и Антонова. Судмедэксперт держала в руках чёрные шары с тремя буквари «ФЭС», а Таня торт с аналогичной надписью. Катя недовольно посмотрела на Воеводина, ругаясь про себя на Олега, за то, что он её задержал.       — Вот вы где, быстро пойдёмте в переговорную. Все собрались, ждут только вас, — радостно сказала Татьяна.       Не было сотрудников, которые не любили день рождения своей организации. Это единственный день, когда удавалось собрать весь действующий состав ФЭС хотя бы на полчаса в одном помещение. Повспоминать, как все начиналось, каждый любил рассказывать о первом дне в экспертной службе и какие-то особые случаи, связанные с расследованиями. Хотя последние годы заставляли с опаской ждать этой даты, ведь огромное количество недоброжелателей мечтали отомстить, особенно сегодня. В любой другой день, Катя была рада стать частью этого пускай и недолгого, но все же дружного мероприятия. Удивительно, но даже за то небольшое время, что она работала здесь, весь коллектив стал для Крапковской второй семьей, несмотря на то, что работу в ФЭС девушка так и не полюбила. Но. В любой другой день.       — Тань, я тороплюсь, скажи, что уже уехала.       — Так, Катя, никаких отказов не принимается, — Антонова взяла девушку под локоть, пытаясь выйти с ней из помещения.       — Ладно-ладно, дайте убрать за собой, — девушка убрала свою руку, вернувшись к столешнице и вымыла за собой стакан.       — А ты то идёшь? Или тоже особое приглашение нужно? — Антонова обратилась к мужчине, который продолжал молча наблюдать за попытками затащить Крапковскую в комнату переговоров.       — Конечно иду, сейчас догоню, — и дождавшись, когда девушки покинут буфет, мужчина наконец подошёл к девушке, оказавшись очередной преградой к выходу, — как же хорошо ты умеешь врать, я почти поверил, что ты просто торопишься.       — У меня есть выбор?       — Если не хочешь лишних вопросов в свой адрес, то нет.       Девушка тяжело вздохнула, подняв глаза к потолку, стараясь сдерживать слёзы, которые подступали. В этих стенах никто не должен увидеть, что она может плакать. К горлу подступал ком, губы пробила дрожь. За то время, что они знакомы, Воеводин так и не научился находить подход к таким людям, как Катя. И не потому что её характер был каким-то особенно сложным. Нет. У той же Власовой он был в разы тверже и непоколебимей, но с ней было проще. В общение с Крапковской ему до сих пор казалось, что каждое слово звучало как-то не так.       Белая с Антоновой шли по коридору в сторону переговорной.       — Интересно, сколько времени наши лейтенанты будут делать вид, что они просто коллеги. Очевидно же, что это не так, — Белая старалась идти как можно медленнее, смотря под ноги, чтобы не уронить торт.       — Мне кажется, что тебе кажется, уж извини за тавтологию. Они оба новые сотрудники, ровесники, понятно, что они больше общаются.       — А я тебе говорю, они были знакомы до ФЭС. Олег так в лице изменился, когда Рогозина коллектив с Катей знакомила.       — Таня, быть знакомыми не преступление. Тем более учитывая, что Катя пришла к нам из собственной безопасности и наверняка многих из наших знала. Особенно некоторых оперативников. Ну даже если они и пара. Что здесь такого? То, что скрывают, правильно делают. Ты же знаешь мнение Рогозиной на этот счет.       Но Белая ничего не успела ответить, девушки зашли в переговорную, где был весь состав оперативников и экспертов ФЭС. Следом, через несколько секунд зашли Воеводин и Крапковская. Собрание началось с торжественной речи Галины Николаевны и благодарности за ту слаженную работу, которую делает каждый сотрудник. Она передала слова благодарности и напутствия на предстоящий год от Султанова. Закончилось все тем, что Майский и Круглов разлили шампанское по бокалам. В помещение раздался стук бокалов. Олег периодически посматривал на девушку, каждый раз удивляясь, как хорошо она умеет маскировать собственную боль.       Долго сотрудники не стали сидеть, разойдясь каждый по своим делам. Кто-то уехал на выезды, кто-то ушел в лабораторию, сотрудники, у кого сегодня выпал выходной, попрощались друг с другом, разойдясь по домам. Катя же ушла в раздевалку. Оставшись один на один с собой её движения были как в замедленном фильме. Она сняла пиджак, бросив его в свой шкаф. Пуговица за пуговицей расстёгивая белую рубашку, она полетела в том же направлении. Достав чёрную футболку с полки такими же медленными движениями надела её, не боясь испортить причёску. Волосы тут же упали ей на глаза, но Крапковская не обратила на это внимание.       Все же присев, закрывая лицо руками, девушка давно потеряла счёт времени, она не знала, сколько минут просидела в таком положении. Но взяв всю волю в кулак и решительно набрав воздуха в лёгкие, одним движением убрала мешающиеся волосы, мысленно сказав себе, что нужно потерпеть ещё пару минут. Пробежать мимо сотрудников и тогда уже можно давать волю эмоциям. Чтобы никто, не дай бог, даже не подумал задать вопросов.       Сдав оружие и расписавшись в необходимых документах, Катя собиралась уходить и сильно удивилась, когда в буфете не было ни одного сотрудника, зато в переговорной практически не было свободных мест, по всей видимости что-то уже успело случиться. Одно радовало, что её смена официально закончилась.       Расписавшись на выходе, Крапковская попрощалась с сотрудниками на ресепшене, собираясь выходить, когда дорогу ей перегородил Олег, появившийся при входе.       — А я тебя ищу, прийдется задержаться, — его голос звучал виновато, как звучат голоса преступников в допросной.       Когда ему поручили догнать лейтенанта, если она ещё не ушла, мужчина попытался найти оправдание, но спорить с Рогозиной не получалось даже у равных по званию. И он знал, что не имеет никакого права задерживать Крапковскую, поэтому медленно ходил по помещениям ФЭС в надежде, что девушки уже нет.       — Уйди по-хорошему. У меня пятнадцать минут как законный выходной, — мелькнув перед его глазами телефоном, сказала Крапковская.       — Катя, я все прекрасно понимаю. Абсолютно все, — последней фразе мужчина уделил особое внимание, — но и ты меня пойми. Это приказ.       Она закатила глаза, недовольно вздохнув, но все же согласилась пройти с ним. Потому что знала, что работа это не то место, где нужно показывать детский сад. Все её проблемы должны остаться при ней.       — Коллеги, у меня был крайне неприятный разговор с Управлением собственной безопасности. Входе ряда проведённых внутренних проверок установлено, что в наши базы данных были внесены изменения без каких-либо согласований. Иван, тебе прийдется задержаться и вместе с Холодовым установить время изменений и самое главное кем это было сделано. От остальных сотрудников прошу заново сдать отпечатки пальцев, ДНК и проверить ваши личные дела. Я предполагаю, что это очередные проверки от безопасности, тем не менее, даже если это так, пройти мы её должны достойно, не упав лицом в грязь.       — Все традиционно. Как у нас праздник, так кто-то начинает развлекаться, — недовольно сказал Тихонов, зная, какой объём работы их ждёт.       Кажется даже привыкший ко всему Иван, которому было только в радость оставаться по ночам, чтобы взламывать очередные системы безопасности, сейчас находился в шоке. За шестнадцать лет существования ФЭС через эти двери прошли десятки сотрудников: оперативники, эксперты, судмедэксперты, лаборанты, административный персонал. На это уйдут дни, если не месяцы, чтобы все проверить, все снова собрать воедино и найти причину.       — В этот раз пострадали не только мы. Пострадали Федеральная служба защиты и Следственный комитет. Давайте так, Иван, ты начинай поиск этих хакеров, Андрей, ты возьми отпечатки и ДНК у тех кто здесь. Разрешаю распечатать свои дела и проверить их дома, у кого выходные. Как закончите, свяжитесь с бывшими сотрудниками. Артём, Валя, Оксана — можете помочь, пока новых экспертиз нет.       Эксперты практически сразу же вышли из переговорной, отравляясь к началу сложной и долгой работы. Следом, Рогозина отпустила оперативников. Никто не стал возражать, чтобы Крапковская прошла первая, поэтому уже через десять минут, сдав весь материал и забрал своё личное дело с собой, Катя выходила из ФЭС, держась за виски, в которых пульсировала боль. Олег провожал её взглядом, дожидаясь своей очереди и прекрасно зная её дальнейший маршрут.       Сев в машину, Катя на автомате поправила зеркала и сразу тронулась с места. Она тут же поставила телефон на беззвучный режим, чтобы никому больше не пришло в голову звонить в её выходной. Таким Крапковская занималась не часто, привыкнув еще со времен работы в безопасности всегда быть наготове. Но из любых правил бывают исключения.       Через двадцать минут, после первого попавшегося цветочного, букет красных цветов упал на пассажирское сиденье. За последний год она возненавидела любые цветы, которые только попадались на глазах. Почему-то все они были источником воспоминаний.       Доехав до конечной точки, Крапковская заглушила двигатель, оставшись сидеть в машине. Это её привычный ритуал, она не выйдет раньше чем через десять, а то и пятнадцать минут. Это как добровольно, своими ногами идти в те места, в которых больно. В которых острейшее лезвие поддевает кожу и проникает в самый центр сердца.       Она прислонилась подбородком о руль, смотря на горизонт перед собой. Время ни капли не размыло воспоминания, продолжая действовать словно соль на открытые раны. Каждый раз, приезжая сюда, мозг будто бы переставал обманываться, окончательно понимая, что происходило на самом деле и с каждым разом приезжать сюда было все сложнее. Люди обещают, что со временем привыкнешь. Но нет. Она не привыкла. И возможно уже никогда не сможет привыкнуть. И легче ей тоже не стало.       Просидев ещё несколько минут, она наконец вытащила ключ зажигания и забрав цветы, открыла дверь. Кажется, здесь даже земля была огненной, одного шага хватило, чтобы её передернуло. Новое чувство. Раньше это было на несколько метров позже. Хлопнув дверь, она нажала кнопку блокировки и долго рассматривала ключи, будто что-то внутри ей говорило не поднимать глаза и не идти вперед.       Психика удивительная вещь. И тем удивительнее, когда начинают включаться защитные механизмы, пытаясь предотвратить необратимое. Чем ближе Катя, тем сильнее болела её голова, тем медленнее шли ноги и меньше слушались руки. Её организм умолял не идти туда.       Крапковская крепко сжала ключи, резко выдыхая, следуя уверенным шагом по уже выученному маршруту. Пройдя плетёные ворота, девушка без раздумий шла в одном ей известном направлении. Кажется, что даже если ей закроют глаза, она все равно дойдёт. Внутри неё был непоколебимый навигатор, которому не мешали работать никакие внешние обстоятельства. Даже несмотря на то, что бывает здесь редко.       За ней с интересом наблюдали вороны, сидящие на металлических ограждениях, тем редким людям, встречающимся на пути было не до проходящих мимо. У них боль не меньше. Пройдя несколько метров, Катя резко свернула направо, ещё один поворот, теперь налево. Он был последним. Ноги снова отказались слушать. Девушка замерла, уже видя вдалеке среди чужих, знакомую могилу.       Где-то вдалеке слышались раскаты грома, нарушающие тишину кладбища. Она ненавидела эту могильную тишину. И вроде бы она ничем не отличается от других тихих мест, где маленькая проходимость и где нет улиц, застроенных домами, магазинами и например метро. Если закрыть глаза и абстрагироваться от окружающих картинок, то такая же. Но она была уверена, что отличит её от любой. Она другая. Она сдавливает, прижимая тебя к земле. Это поймет не каждый.       Мимо проходил сотрудник кладбища. Мужчина средних лет в оранжевом светоотражающем жилете и двумя лопатами. Катя не заметила его, зато он сразу обратил внимание на девушку, которая крепко сжимала в руках цветы и не решалась подойти к могиле ближе. Он покачал головой, как бы не понимая, зачем настолько сильно погружать себя в депрессию. Сотрудники кладбищ с годами становились ещё черствее, чем судмедэксперты.       Обойдя могилу и наконец подойдя к ней так, что глаза могли прочитать текст на мраморной плите и узнать черно-белую фотографию, ноги окончательно сдались, заставив сесть на металлическое ограждение. Какое-то время Катя молчала, не поднимая глаз, разглядывая свежие цветы на могиле и перебирая из одной руки в другую свои красные гвоздики.       — Здравствуй, Паша, — она крепко стиснула зубы, чувствуя, как что-то изнутри срывает стоп-кран.       Катя никогда не витала в облаках и была самым настоящим реалистом, не веря в чудеса. Но каждый раз, приходя сюда, она наивно, по-детски представляла, что все это страшный сон. Вот она откроет глаза, проснувшись в холодном поту, и все будет как раньше. Еще она часто представляла, что сошла с ума и все это ей лишь кажется. Это происходило не специально, она сама ненавидела себя за этот самообман, каждый раз одергивая и напоминая, что можно обмануть какое угодно обстоятельство, кроме смерти.       Это было единственное место, где как бы она не пыталась, улыбаться и делать вид, что все в порядке не получалось. Её хватило ровно на несколько минут, после чего из глаз хлынули слезы. Это даже не было истерикой. Она в общем-то и не плакала, даже не моргая, смотря словно под гипнозом в одну точку. Слезы падали на джинсы, перемешиваясь с каплями дождя, который начинался все сильнее.        О том, что здесь был похоронен единственный человек из миллиардов других, перед которым она никогда не боялась быть такой, какая есть: злой, смешной, грустной, плачущей, иногда сдающейся, знали в буквальном смысле единицы. И эти единицы однажды поклялись никогда и не при каких обстоятельствах не поднимать этой темы. Для всех она закрыла эту главу в жизни, чтобы не пытаться держать лицо, когда в груди будто ломают ребра. Бывшие коллеги Павла к этим единицам не относились.       Ливень становился сильнее, по волосам скатывались капли дождя. Трудно было понять, от чего её трясло: от холода, или от все же подступающей истерики.       — Год прошел… Целый год… А я так и не научилась жить с мыслью, что ты никогда больше не придешь… Я никогда больше не услышу твой голос… Как же так, Паш? Как?       Она говорила небольшими фразами, постоянно подступающие слёзы мешали выстроить больше двух предложений. Катя смотрела на цветы, перебирая по одной гвоздике. Девушка забрала последние цветы, даже не став пересчитывать, продавец заверил, их осталось ровно двадцать.       «Девятнадцать…двадцать…двадцать одна».       — Двадцать одна. Нечетное число. Даже цветы отказываются верить в то, что тебя нет, — она присела поближе, положив гвоздики на землю, — как мне тебя не хватает здесь.       Новая волна слез быстро накрыла, спускаясь по щекам и падая на холодную могильную плиту. Если до этого невидимый нож лишь поддевал живые ткани сердца, то стоило вспомнить при каких обстоятельствах случилась эта нелепая и никому не нужная смерть, кто-то с размаха ударял в самый центр. И здесь нужно учитывать то, что всех обстоятельств гибели Крапковская так и не узнала. Тогда нашлись люди, которые её уберегли от страшной правды. Свою боль она чувствовала не только на ментальном, но и физическом уровне, когда кольнуло между рёбер. Посмотреть то самое видео ей так и не хватило смелости, было достаточно лишь того, что ни одна экспертиза не нашла следы монтажа, а ДНК показало практически стопроцентное совпадение. Есть факты, против которых сложно пойти. Это мог бы сделать кто угодно, но точно не сотрудник правоохранительных органов.       Ей кажется, что только услышав причину смерти, её кожа сама прочувствовала на себе огонь. А это только фантомные боли. Что чувствовал человек, который горел заживо. С жалостью к себе Крапковская точно научилась бы жить, но жить с мыслью о том, что пережил человек в последние секунды жизни было выше сил. Не всегда помогали даже успокоительные, которыми она безжалостно пичкала организм последний год.       — Девушка, вы же простудитесь. Идите домой, — её попыталась окликнуть женщина, лет шестидесяти, проходящая мимо, но Катя даже не услышала слов.       Она покачала головой, махнув рукой, покидая кладбище. Крапковская осталась сидеть, пока солнце не начинало уходить за горизонт, промерзнув насквозь. Она рассказывала о всем, что произошло за несколько месяцев, что её не было здесь, в том числе и о том, что теперь, фактически, Катя на его месте, став оперативником ФЭС.       — Я не хочу там работать. Не хочу и не могу. Это мука, это пытки, это самый настоящий ад. Мне просто не оставили выбора. Но я не уверенна, что меня надолго хватит. Я чувствую, как опускаются руки. Окончательно.       Эту фразу она никому не осмелилась сказать. Крапковская мечтала уйти из полиции, на совсем, чтобы больше никогда и ничего не напоминало. И даже пыталась это сделать, в промежутках между работой во внутренней безопасности и Федеральной экспертной службе. Но все стало только хуже. Её не только одолевали мысли о прошлом, но и настигала тоска по службе. Она была из тех, кто нашел свое призвание, и ни одно другое место работы этого не исправит.       — Видишь, так я никуда и не ушла. Куда я от тебя уйду? Очевидно было. Мне пора. Прости меня за все. Ты все знаешь, — девушка вытерла слёзы и проведя пальцами по мрамору, сжав зубы, встала.       Уходить ей было всегда ещё сложнее, чем приходить. Мозг снова обманывался, но теперь веря в его незримое присутствие рядом. А уйти отсюда было равносильно разорвать эту нить. У неё ни осталось сил на слёзы. Медленно возвращаясь назад к машине, девушка успела как раз к закрытию кладбища. За ней сразу же закрылись металлические ворота.       Вернувшись в машину, Катя достала салфетки, вытирая лицо. Она выплакала всю тушь, глаза опухли от слез. Облокотившись о сиденье, девушка ещё раз выдохнула, запивая очередную порцию антидепрессантов и включая тепло в машине. Найдя телефон Катя увидела два пропущенных от Воеводина с разницей в несколько часов. И одно сообщение, где говорилось, что завтра перед утренним выездом, нужно по возможности зайти к Рогозиной, а также не забыть проверить своё личное дело. Она ничего не стала отвечать, недовольно покачав головой, отбросив телефон на сиденье.       Тем не менее от сообщения был толк, ведь только после него она вспомнила про поручение Рогозиной. Доехав до дома, Катя припарковала машину и медленно проследовала к себе в квартиру. Про таких обычно говорят «живой труп». Под воздействием антидепрессантов и тех чувств, которые они не заглушали, эмоции совершенно покинули её. Каменное, не выражающее абсолютно ничего, лицо и медленные шаги.       Зайдя в квартиру, Катя отбросила ключи. Единственное на что ей хватило сил, это сходить в душ и переодеться. После, упав на кровать, девушка взяла в руки копию личного дела, начиная мельком проходиться по собственной биографии. Она укрылась одеялом, чувствуя озноб. Гулянья под осенним дождем не прошли бесследно.       «Крапковская Екатерина Дмитриевна, 30 лет, родилась в Москве, окончила Московский университет Министерства внутренних дел по специальности правоохранительная деятельность. Оперуполномоченный сотрудник Федеральной экспертной службы. Звание — старший лейтенант, предыдущее место работы — Управление собственной безопасности. Кандидат в мастера спорта по стрельбе из пневматического оружия… »       Катя отбросила листы, заверив для себя, что никаких изменений не было. Через несколько минут её глаза окончательно закрылись. От того, чтобы не проспать на следующее дежурство её спас будильник, которая Крапковская по привычке всегда ставила заранее с утра.       Проснувшись на следующее утро, девушка начала собираться. Подойдя к зеркалу и увидев покрасневшие глаза, она умылась ледяной водой, чтобы следы вечерних истерик стали менее заметнее. Покраснения можно было легко скрыть косметикой, чем ближайшие десять минут Катя и занималась.       Как обычно оставшись без завтрака, девушка быстрым шагом покинула квартиру. В ФЭС она прибыла за двадцать минут до утреннего совещания, но сразу же проследовала в кабинет Галины Николаевны, где уже ждали Холодов и Белая, чуть позже к ним присоединился Воеводин. Рогозина задерживалась, Таня с Андреем о чем-то спорили, Олег увлёкся телефоном, только Катя с грустью смотрела на вход в кабинет, воспоминания могли настигнуть в любое время.       Сегодня очередь пала на утро.