Больше не один (2)

Когда Джисон оказывается в машине, его начинает немного потряхивать. Что ещё хуже - губы тоже дрожат, грозясь опуститься вниз, образуя что-то типо улыбки, но наоборот. Он хотел продержаться до общежития, но сил на это больше не было. Низко наклонившись, Хан пытается закрыть лицо, но резкая боль в ушибленной руке мешает. Это становится последней каплей. С губ срывается первый всхлип. — Малыш? Хан был так глубоко в своих переживаниях, что не сразу сообразил посмотреть, с кем же он в итоге едет. Вспомнил он об этом лишь тогда, когда к нему с двух сторон прижались ближе. Его Хёны. С одной стороны - Чанбин, с другой - Минхо, а напротив оказался Сынмин. — Джисони? Привлекает к себе внимание Минхо и протягивает к нему ладонь. Джисон не сразу понимает, что именно старший от него хочет. — Давай посмотрю. Хан несколько секунд мнется, не уверенный в том, что травмировался достаточно сильно, но все же протягивает руку. — Можешь согнуть пальцы? Вздохнув, Джисон пытается подвигать пальцами и ему удаётся, но приходится приложить усилие. Вероятно, это был просто ушиб, плюсом к которому на тыльной стороне ладони виднелся порез. Он немного кровил, но не выглядел так, как будто все плохо. — Нужно заехать в травмпункт. — Может не надо? Ай! Вскрикивает Хан, когда Минхо случайно задевает его царапину, пока пытается рассмотреть кисть со всех сторон. — Прости, я не сразу её заметил. Сынмин? — Чан уже все сделал. Специалист будет ждать нас в общежитии и посмотрит лапку нашего квокки. Ли на это просто кивает, даже не взглянув на Сынмина. Все его внимание сейчас приковано к руке Джисона. Он подносит её к лицу и аккуратно дует. Как ни странно, но это помогает облегчить боль и вернуть внимание на моральное состояние. — Я так… Устал. Тихо бормочет Хан, опуская взгляд вниз. Он слышит покашливание со стороны Чанбина, но не уверен, что может сейчас посмотреть на него и не расплакаться. — Может тебе немного поможет, если я тебя обниму? Чанбину все же удаётся привлечь внимание младшего, а также получить немного недоверчивый взгляд. Он так хотел этого недавно, но Со проигнорировал его. Обида никуда не ушла и сейчас поднимала голову, опуская уголки губ Джисона вниз. — Мне так… Т-так хотелось, чтобы ты меня обнял. — Прости. Теперь я здесь. Джисон улыбается, пока слезы катятся по щекам, а затем впитываются в новую рубашку Чанбина, но тот не протестует. Лишь крепче прижимает к груди в очередной раз доказывая, что его объятья — это одна из самых лучших вещей в мире. — Мне не хватало этого. — Чего? — Твоей улыбки. Джисон шумно выдыхает, наконец-то расслабляясь в родных руках и понимая, что может хоть и на минутку, но перестать тревожиться. Его парни рядом. Всегда были и будут. Они помогут справиться с этим.

***

Джисон оказывается прав, и никаких серьёзных повреждений он не получил. Ему советуют больше отдыхать, лишний раз не напрягать руку и выписывают мазь на случай, если все же начнёт болеть. Чан отправляет его отдыхать, и Джисон не спорит. Сил на разговор никаких не осталось. Но и оставаться наедине с собой не сильно хочется. Он не успевает обдумать мысль о том, чтобы позвать кого-то, проваливаясь в тревожный сон.

***

Сынмину не могло показаться. Он явно слышал, что старший плакал. Он хотел зайти к Хану, чтобы проверить, спит ли тот, но услышал всхлип. Несколько секунд размышляя, он все же решает зайти к нему. Их попытки дать ему пространства были явно не лучшим решением. Лучше подойти и получить грубость в лицо, чем пройти мимо. — Ханни? В ответ тишина. Он садится на край кровати, поднимая руку над головой Джисона. Он уже собирается опустить ладонь, чтобы почесать старшего, как тот любит, но… Стоит ли его трогать? Может после ситуации в аэропорту он пока не хочет физического контакта? Все могло оказаться и вполне наоборот, но в данной ситуации лучше уточнить. — Хочешь… Поговорить? Джисон сильнее утыкается в подушку, при этом мотая головой. Он кажется таким крошечным, что хочется укутать его заботой и больше никогда не отпускать. — Ладно. Могу я посидеть с тобой? На это Хан никак не реагирует, и Ким решает, что можно принять это за «да». Он придвигается ближе и не может удержаться, все же укладывая ладонь на подрагивающее плечо. — Сынмин… Пожалуйста. — Что мне сделать? — Лечь рядом. И..обнять. Младший на секунду застывает, чувствуя укол прямо в сердце. Его Хён звучит так жалобно. И он уже заранее ненавидит то, что заставляет Джисона так себя чувствовать. Сынмин знает, что возможно и сам где-то остался равнодушным, но он все исправит. — Сейчас, родной. Он скидывает тапочки, аккуратно укладываясь рядом. Джисон сразу же прижимается ближе, утыкаясь Киму в шею. — Я просто… Слишком много переживал, поэтому накопилось… — всхлипнув, Хан продолжает. — Ещё и эта ситуация! Мне снилось… Снилось, что я снова в толпе, и… И выхода нет! Тихо шепчет он, постепенно успокаиваясь. Сынмин, наконец, запускает руку в его кудри, пытаясь подавить вернувшееся раздражение. Он иногда ненавидел это. Все эти люди считали, что они как обезьянки в цирке. Должны улыбаться несмотря ни на что и развлекать их. Да, было много хороших людей, и Ким очень надеялся, что их большинство, но… Даже если подобных кадров было всего 10 процентов, это все равно влияло. — Иногда нужно поплакать. Но если ты не хочешь быть один, то не будь, ладно? Я и остальные всегда рядом. Даже если глупо шутим. Даже если кажется, что больше не любим. Мы любим, всегда. Я люблю. — Сынмин… Снова заливается слезами Джисон, вжимаясь в младшего. Тот крепче прижимает его, в очередной раз обещая себе всегда быть рядом и защищать. Желательно не допуская больше того, чтобы Хён доводил себя до подобных состояний.