Вернутся к фанфику

В ожидании. Санеми/ОЖП

16 ноября 2024, 22:21
      Поместье Бабочки превращается в Поместье Скорби. Запах медикаментов пропитывает дом насквозь. Здесь никогда не бывает тихо: днем лекари, какуши и гражданские вроде тебя, приходящиеся близкими раненым, снуют туда-сюда, а ночью раздаются громкие рыдания или крики от приснившихся кошмаров.       Твой муж лежит на больничной койке весь перебинтованный. С битвы в Крепости Бесконечности проходят шестнадцатые сутки, но он по-прежнему без сознания, как и его брат со своей девушкой. Ты мечешься между ними тремя. За эти дни ты научилась ставить капельницы и уколы, правильно менять повязки, избавилась от брезгливости — чтобы избежать инфекции, требовалось на ежедневной основе мыть своих пациентов. Но самое главное, ты не поддаешься панике, методично выполняешь рутинные дела.       Первым приходит в себя Генья, испуганным шепотом спрашивая про брата и свою возлюбленную. Ты успокаиваешь его сообщением, что они живы, и укладываешь его обратно на койку, поскольку он порывается прямо сейчас проверить их лично.       — Тебе нельзя. Твое тело не готово даже к таким минимальным нагрузкам, — мягко, словно маленькому ребенку, объясняешь ты Генье. — Их жизнь вне опасности. Они обязательно очнутся. А ты пока набирайся сил, скоро они тебе понадобятся.       Генье тяжело дается постельный режим — парень до дрожи боится потерять двоих самых близких людей. Интуиция подсказывает тебе, что, очнувшись, его девушка доставит тебе хлопот, а Санеми и вовсе будет невыносим в беспомощном состоянии. Ты надеешься, что к тому моменту Генья более-менее восстановится и возьмет часть забот на себя, ибо сразу с тремя проблемными пациентами твоя психика точно пошатнется.       Санеми открывает глаза по прошествии практически двух месяцев. У него такой болезненный вид: его кожа теперь бледная и серая, взгляд фиолетовых глаз потухший, скулы заострились. Кажется, твой муж постарел лет на двадцать. Ты испытываешь странное желание прижать его к своей груди, но понимаешь — Санеми не оценит. Он слишком гордый и упрямый и жалость не потерпит ни в каком ее проявлении, особенно потому, что вы не настоящие муж и жена. Пока еще.       — Генья?.. — тяжело хрипит Санеми.       — Живой, — немедленно сообщаешь ты, — и здоровый. Генья сейчас в саду со своей невестой, они очнулись гораздо раньше тебя. — он ловит каждое твое слово. — Тебе тоже неплохо бы подышать свежим воздухом, но это, наверное, завтра. Сейчас я дам тебе попить и приведу врача…       — Генья… Хочу видеть Генью… — перебивает тебя Санеми, пытаясь встать.       До чего же братья Шиназугава одинаковые. Опытным движением — наловчилась с Геньей и его возлюбленной — ты возвращаешь его в прежнее положение и качаешь головой.       — Сначала осмотр врача, — видя, что Санеми плевать на собственное здоровье, ты меняешь тактику. — Пожалуйста, прояви терпение, муж мой, — мягко произносишь ты, нежно оглаживая теперь свободную от бинтов щеку.       Твоя ласка дает поразительный эффект — Санеми более не спорит, ловит твои пальцы и слабо их сжимает в знак признательности. Ты не ожидаешь от него такого, но это приятно и твои губы трогает легкая улыбка.       — Тебе нужно попить, — с грустью отстраняешься ты от мужа.       Ты отступаешь к прикроватной тумбочке, наливаешь из графина воду, спиной ощущая внимательный взгляд Санеми. Ты вновь оборачиваешься, приподнимаешь мужу голову и подносишь стакан к его рту. Санеми думает, что еще никогда вода не была такой вкусной.       — Молодец, — хвалишь его ты, когда он выпил все до капли. — Пока тебя проверяет врач, я схожу за Геньей, — говоришь ты.       — Хорошо, — тихо соглашается он, прикрывая веки от усталости.       — И, Санеми, — окликаешь ты мужа, уже будучи в дверях, он открывает один глаз и вопросительно смотрит на тебя, — с возвращением в мир живых.              Ты не спешишь найти Генью — зная его, он со всей прытью помчится к старшему брату, а Санеми требуется тщательный осмотр. Ты прислоняешься к стене в закутке коридора, оставаясь наедине с собой. Наконец-то можно отпустить напряжение, мучающее с того рокового утра, когда какуши принесли троих важных для тебя людей, искалеченных, но отчаянно цепляющихся за жизнь. Хотя по большому счету ты ничем не была обязана ни одному из них, хриплый мужской голос, взволнованно просящий попробовать стать настоящей семьей, звучал в твоей голове раз за разом. Образы вашего возможного будущего, которое, казалось, оборвалось в рассветные часы после битвы, вспыхнули вновь, когда остановившееся на страшный миг сердце Санеми забилось сильно и уверенно.       Воспоминания о двух месяцах отходят на задворки твоего сознания, и твои ноги подкашиваются. Ты сползаешь на пол, радуясь, что можешь выдохнуть с облегчением — кошмарные дни позади. Слезы невольно катятся по твоим щекам, и вот ты уже вовсю рыдаешь, избавляясь от тяжести на душе. Твой плач прекращается так же внезапно, как и начался. Умывшись в туалетной комнате, ты наконец идешь за Геньей.       Тот, как ты и предполагала, бросается к брату, даже не дослушав тебя. Вместе с его невестой вы смотрите ему вслед.       — Кстати, поздравляю, — нарушаешь ты молчание между вами, — со скорым вступлением в ряды Шиназугава, — поясняешь ты, заметив ее замешательство.       — Спасибо, — благодарно кивает девушка. — И извини за первое знакомство, — добавляет она, потупив взор, — я повела себя невежливо.       — Все в порядке, — отмахиваешься ты. — Главное, продолжай делать Генью счастливым.       — А ты будешь делать счастливым Санеми-сана? Тебе предстоит куда более трудная задачка, — усмехается она.       — Я знаю, но он, несомненно, того стоит, — твердо произносишь ты.              Выздоравливающий Санеми — испытание не для слабонервных. Как пациент, он хуже своего брата с его невестой, вместе взятых. Твой муж исправно отправляет тебя отдыхать и заниматься собой. Когда простые слова не помогают, он не брезгует использовать ругань, называть тебя бледной молью и ходячим скелетом. Поначалу ты обижаешься, но понаблюдав за своим мужем и пообщавшись с невестой Геньи, быстро понимаешь, что к своим близким Шиназугава проявляют заботу в весьма своеобразной форме. Теперь ты с улыбкой обращаешься к нему «мой хилый муж» и, пока он бубнит что-то в ответ, ерошишь его и без того торчащие во все стороны волосы, отчего он умолкает и льнет к твоей руке.       Одним вечером ты стоишь на энгаве Поместья Бабочки, полной грудью вдыхая прохладный воздух поздней осени. Твое уединение нарушает стук костылей и негромкое ворчание.       — Это лечение меня доконает, — фыркает Санеми, подходя к тебе.       — Переживешь, — пожимаешь плечами ты, рассеянно глядя перед собой, — уверена, уколы и лежание в постели — пустяк по сравнению с Музаном.       Твой муж возмущенно пыхтит.       — Сил моих нет тут находиться, — признается он.       — Ты еще не до конца выздоровел, — замечаешь ты.       — Плевать, — грубо отрезает он, — хочу домой, хоть ползком.       Ты наконец поворачиваешься к мужу.       — Я бы на это посмотрела, — усмехаешься ты, но сразу добавляешь: — хорошо, завтра после завтрака уедем.       Лицо Санеми удивленно вытягивается.       — Ты вот так просто согласилась? Или тут какой-то подвох?       — Думаешь, я желаю здесь задержаться? Да будь моя воля, я б взяла вас троих в охапку и убралась отсюда еще в тот день, когда ты очнулся. — выпаливаешь ты, вызывая громкий выдох у мужа.       Санеми долго-долго смотрит в твои глаза, нерешительно тянется к твоему лицу, замирая на полпути. Ты, не отрывая от него взгляда, подаешься навстречу, ощущая грубые мозолистые пальцы, которые невесомо и любовно дотрагиваются до твоей щеки.       — То обещание… — осекается он, нервно сглатывая.       — Я помню, — шепчешь ты, — и я не передумала.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!