Вернутся к фанфику

Это конец. Обанай NSFW

15 ноября 2024, 23:47
      — Я так рада, что нам дали задание рядом с моим городом! — восклицает Мицури, пока вы вместе шагаете по дороге. — Как освободимся, заглянем к моей семье. Я так по ним всем соскучилась! — она едва не подпрыгивает от предвкушения встречи.       — А это удобно? — уточняешь ты. — Вряд ли мое присутствие будет уместно, я вам только помешаю.       — Ерунда! — отметает твои сомнения она. — Моя родня очень гостеприимная. И учти, — игриво грозит пальцем Канроджи, — отказ не принимается.       Она тебя не обманывает — ее родители и братья с сестрами действительно радушно принимают тебя. За столом, ломившемся от яств, ты наблюдаешь за счастливой семьей, с тоской вспоминая свою собственную, где все ведут себя холодно и подчеркнуто вежливо.       — Ты грустишь, — тихо, чтобы слышала только ты, замечает мама Канроджи.       Ты со вздохом делаешь глоток чая.       — Я вам завидую, — признаешься ты. — В вашем доме атмосфера любви и заботы, — ты киваешь на Мицури, обнимающую двух девочек, пока еще два мальчика что-то увлеченно рассказывают ей, а их отец громко смеется.       — Ох, милая моя, — госпожа Канроджи мягко кладет руку тебе на плечо, — ты теперь желанный гость в нашем доме. Забегайте с Мицури почаще.       — Спасибо, — искренне благодаришь ты, улыбаясь ей.       Семья. Возможно, именно ее тебе и не хватает. Та, в которой ты родилась, совершенно не греет тебе душу. Но что, если ты создашь свою собственную? Такую, какую хочешь именно ты — любящую и дружную? Эта внезапная идея на минуту заставляет твое сердце биться чаще, после ты впадаешь в уныние — нет в твоей жизни мужчины, который согласится быть с тобой в горе и в радости до конца ваших дней. Словно в насмешку, память-злодейка подкидывает тебе образ разноцветных глаз. Вот уж из него точно не выйдет примерный муж и отец. Да и что вас, в общем-то, связывает, кроме случайного секса? «Три раза — это уже не случайность», — издевательски подсказывает тебе сознание. «Это ничего не меняет», — возражаешь ты ему.       — Т/Ф, пойдем, я покажу тебе комнату, где ты будешь спать, — ты готова расцеловать Мицури за то, что она вырвала тебя из твоих мысленных рассуждений.       — Конечно, — соглашаешься ты. — Только прежде давай я помогу с посудой.       — Не надо, не надо, — отказывается ее мама. — Мы управимся сами, а вы, девочки, отдыхайте.       Следующим утром вы покидаете дом Канроджи. Тебя обнимают, будто ты тоже член семьи. Ты разглядываешь прохожих на улице, пока Мицури закупает еду в дорогу, как вдруг твое внимание привлекает чужой разговор.       — Слышал, она в городе? — обращается один мужчина к другому.       — Да, — брезгливо отвечает тот. — Надеюсь, надолго не задержится. Даже думать противно об этой уродине с силой медведя. Шутка ли, ее родители хотели женить меня на ней. Как вспомню эти волосы мерзкого розового цвета… брр, — передергивает он плечами.       — Вон она, — трагическим шепотом произносит первый, когда довольная Мицури выходит из магазина и демонстрирует тебе две внушительные сумки. Ее лицо вытягивается, а губы дрожат, стоит ей заприметить двоих знакомых мужчин.       — Ну что, нашла себе мужа? — язвит второй.       — Н-нет, — заикается Канроджи.       Тебе больно видеть ее, всегда неунывающую, такой уязвимой. Ты чувствуешь, как твои кулаки непроизвольно сжимаются от ярости.       — Еще бы, — усмехается он. — На тебе женится разве что зверь…       — Господин, — встреваешь ты, сладко улыбаясь ему, — если ты сейчас не закроешь свой поганый рот и не прикусишь гнилой язык, я вдавлю твои очки так, что они навсегда останутся в твоих глазах.       Он задыхается от твоей наглости.       — Что Вы себе позволяете? — возмущенно пыхтит он.       — Нет, это что ТЫ себе позволяешь? — начинаешь заводиться ты.       — Т/Ф, не надо, — Мицури испуганно хватает тебя за руку.       — Надо, Канроджи, надо, — возражаешь ты, освобождаясь из ее хватки. — Немедленно извинись и возьми свои слова назад.       — Ни за что, — заявляет мужчина, высокомерно вскидывая подбородок и специально поправляя на переносице очки, — ты ничего мне не сделаешь. Просто не посмеешь.       Ты разражаешься мрачным хохотом. Месяц нравоучений про мирные способы решения проблем летят коту под хвост. Но пусть тебя сожрет демон, если ты об этом жалеешь.       — Я. Посмею все, — твой голос угрожающе низкий, а улыбка больше похожа на оскал.       Мужчины в страхе отшатываются от тебя. Поздно, мальчики, поздно. Твой кулак приземляется как раз в губы очкарика, и из них мгновенно хлещет кровь. Это даже красиво. Следующий удар — в нос, затем коленом по яйцам.       — Т/Ф! — как сквозь вату, до тебя доносится крик Канроджи.       Ты опрометчиво забываешь про присутствие второго мужчины. Его рука мимолетно задевает твою спину, но сразу же исчезает — в стремлении спасти тебя от атаки Мицури нечаянно ломает ему запястье.              Вечером, после того как вас выпускают из тюрьмы — спасибо связям семьи Убуяшики — состоится внеплановое собрание Хашира.       — Я вас слушаю, дети мои, — обращается к вам с Канроджи Ояката-сама.       Мицури, вся красная и дрожащая от стыда, отвечает первая.       — П-простите нас, Господин. Мы очень-очень виноваты, — она едва не плачет, не решается даже поднять взгляд на Кагаю.       Ты тянешься к ней и крепко сжимаешь ее руку, выражая безмолвную поддержку.       — Ояката-сама, — ты смело смотришь на него, — я не считаю виноватой ни себя, ни Канроджи-саму. — краем глаза ты замечаешь, как подобрались все остальные Хашира. — Я знаю устав Корпуса и знаю, какими будут последствия за наши действия, но, — с нажимом произносишь ты последнее слово, — никогда и ни за что я не позволю, чтобы какой-то муд… — Мицури испуганно охает, и ты поправляешься, — мужчина оскорблял Канроджи-саму.       Кто-то из Хашира скрипит зубами, кто-то цыкает. Убуяшики склоняет голову набок, призывая тебя продолжать.       — Я понимаю, Вы должны принять соответствующие меры, но настаиваю, чтобы наказали только меня.       — Т/Ф, это неправильно! — не соглашается Мицури.       — Это правильно, — мотаешь ты головой. — Ты нужнее Корпусу, чем я. И ты, в отличие от меня, добрейшей души человек, — подмигиваешь ей ты, Мицури на секунду хлопает глазами, а потом с визгом бросается на тебя и стискивает в объятиях.       — Задушишь, — сдавленно хрипишь ты, — и не успеет Ояката-сама меня наказать, как от меня останется лишь труп.       — Думаю, тебе, Т/И, пора вернуться в свой дом и сосредоточиться на заданиях. Твоя сила и вспыльчивость должна быть направлена на уничтожение демонов. Я попрошу тебя избегать городов, ибо второй раз вызволять тебя из тюрьмы будет проблематично. Я бы не хотел понижать тебя в звании. Как вы считаете, мои дети? — Кагая поворачивает голову к остальным Хашира.       Тебя удивляет их вердикт: они единодушно согласились с Ояката-сама.       — Спасибо большое, я постараюсь Вас больше не подводить, — ты низко кланяешься Господину и Хашира.       — Интересно, как? — усмехается Узуй.       — Бить буду так, чтобы следов не оставалось, — вырывается у тебя.       — Неплохой вариант, — улыбается Убуяшики, похоже, смирившись, что тебя не изменить. К тому же, среди его Хашира имеется более агрессивный экземпляр, по сравнению с которым ты невинный цветочек.       После окончания собрания к Мицури немедленно подходит Кёджуро, приглашает поужинать, а, скорее, подробно обсудить, что у вас произошло.       — Пойдем с нами, — зовет тебя Канроджи, и хотя Ренгоку прекрасно владеет собой, ты замечаешь, что он предпочел бы провести время только с ней.       — Идите вдвоем, — отказываешься ты.       — Точно? — переспрашивает Мицури.       — Точнее некуда, — и тихонько на ушко ей шепчешь: — зачем тебе я, когда рядом будет такой шикарный мужчина?       Щеки Канроджи покрываются очаровательным розовым румянцем.       — Я переночую в твоем Поместье, а утром соберу вещи и отправлюсь к себе, ты не против?       — Конечно, — кивает Мицури.       — Все, иди, нельзя заставлять пламенного мужчину ждать, — подкалываешь ее ты.       — Т/Ф! — дуется она.       — Покааа, — нараспев прощаешься ты.              На подходе к Поместью Любви ты замечаешь слишком знакомую фигуру. Со вздохом ты проходишь мимо мужчины, поднимаешься по ступеням в дом.       — Желаете чаю, Игуро-доно? — язвишь ты, вспоминая его предыдущее посещение Поместья.       — Оставь этот тон, — устало отмахивается он.       — Тогда сразу к сексу? — продолжаешь ты, делая вид, что собираешься расстегнуть свой ремень, но твои руки быстро перехватывают.       — Перестань, — шипит Обанай.       — Что именно? — вскидываешь подбородок ты. — Или брезгуешь мной после того, как я часок провела в тюрьме?       — Не говори глупостей, — начинает раздражаться он.       — Ладно, — пожимаешь плечами ты, пытаясь вырваться из его рук, но Обанай держит крепко. — Что тебе надо?       — Ты удивила меня сегодня, — признается он, ты вопросительно выгибаешь бровь. — Я не считал тебя человеком, который станет заступаться за других.       — Я охотник на демонов, моя работа — спасать людей, — хмуришься ты.       — Это не то же самое, — не соглашается Обанай. — От тебя доставалось не только демонам, но и, собственно, самим людям. Однако на них ты нападала только тогда, когда они оскорбляли тебя. И случай, который мы разбирали на предыдущем собрании, был не первым.       — Ты за мной следишь что ли? — злобно спрашиваешь ты.       — Больно надо, — фыркает Обанай. — Я слышал это от нескольких охотников, с которыми тебе доводилось работать. Но в этот раз ты защитила честь своего товарища, а это чего-то да стоит.       — Я не пойму, ты меня хвалишь или ругаешь? — произносишь ты.       Обанай отпускает твои руки и отворачивается, намереваясь покинуть дом. Это и все? Разве можно бросить несколько странных, наводящих на размышления фраз и так просто уйти? Ты сыта по горло его поведением.       — Игуро-доно, — ты обнимаешь его со спины, наклоняешься к его уху, — я Вас не отпускала.       Он косо смотрит на тебя через плечо. Не отрывая взгляда от его глаз, ты опускаешь руки к его ремню, уверенно расстегиваешь его и проникаешь под штаны, точно так же, как он проделал это с тобой в купальне Ренгоку несколько дней назад. Его член, еще несколько секунд назад вялый, быстро твердеет, когда ты обхватываешь его пальцами, скользишь ими вверх и вниз.       Тебя не устраивает, что все три раза, когда вы были близки, тебе отводилась пассивная роль. Ты хочешь обернуть все в свою пользу, показать Обанаю власть над ним, как он показал свою над тобой ранее. Поэтому ты отстраняешься, с чувством превосходства отмечая его недовольство, разуваешься и снимаешь с себя пиджак и штаны вместе с бельем. Форменная рубашка едва прикрывает твой лобок. Ты медленно расстегиваешь пуговицу за пуговицей, из-под прикрытых век наблюдая, как Обанай жадно следит за каждым твоим действием. Наконец ты полностью обнажена.       Ты смотришь в глаза Обаная, которые застилает пелена похоти. Кладешь руки на свою грудь, перекатываешь пальцами соски, пока те не становятся твердыми. После оглаживаешь живот, немного расставляешь ноги, чтобы было удобнее. Мазнув по клитору, ты проникаешь в лоно, но сразу покидаешь его. Ты демонстрируешь Обанаю свои пальцы, уже влажные от твоего возбуждения. Тебе нравится, что он неотрывно смотрит на них, а его дыхание при этом сбивается. Ты возвращаешь их обратно в свое влагалище, начиная ублажать себя самостоятельно. Когда с твоих пересохших губ срывается стон его фамилии, Обанай не выдерживает и мгновенно оказывается перед тобой, заменяя твои пальцы своими. Он действует более грубо, входит гораздо глубже, доводя тебя до оргазма за считанные секунды.       Обанай хочет было прижать тебя к стене, но ты ловко укладываешь его на пол, забираясь сверху. Рывком стянув его штаны и фундоси до колен, ты насаживаешься на его член. Ты стонешь в голос, вновь ласкаешь свои груди, чувствуешь, как Обанай до синяков сдавливает твое бедро, выгибаясь тебе навстречу. Твоих губ касаются его пальцы, и ты, повинуясь собственному желанию, игриво облизываешь их, а затем берешь в рот и начинаешь посасывать. Кажется, это распаляет Обаная еще больше. Ты понимаешь это по тому, как резко и неровно он проникает в тебя. В очередной раз дойдя до пика блаженства, ощущая, как член становится толще, распирая нежные стенки твоего лона, ты вскакиваешь на ноги и сбегаешь в ванную комнату, с оглушительным грохотом хлопая дверью и для верности запирая ее на замок. Тебя потряхивает от недавнего оргазма и от страха, что сейчас последует месть, жестокая и беспощадная, но ничего не происходит: Обанай не вламывается к тебе, даже не идет за тобой. «Такое пренебрежение он не простит», — думаешь ты. Зато ты сможешь спокойно выдохнуть, ваши случайные сексуальные утехи, после которых ты всегда долго приходила в себя, закончатся здесь и сейчас.       Но рада ли ты этому? И рад ли Обанай?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!