Вернутся к фанфику
Моя госпожа (часть 2). Хакуджи
5 октября 2025, 19:23 Когда к тебе впервые приходят свататься, с семьей потенциального жениха ведут беседу твой отец и братья. Ты сидишь в своей комнате и невозмутимо читаешь. Хакуджи рядом с тобой занимается тем же. По крайней мере, ты так думаешь. Ненадолго прервавшись, ты смотришь на него. Его руки стискивают книгу до побелевших костяшек, губы сжаты в тонкую линию. Вся его поза источает напряжение. Ты догадываешься о причине и решаешь его отвлечь от тягостных размышлений.
— Хакуджи, — мягко окликаешь ты, прежде незаметно избавившись от всех заколок. Он резко вскидывает голову, — причеши меня, пожалуйста.
Твоя искренняя улыбка завораживает его, и он, безотчетно кивнув, поднимается с пола и, прихватив гребень, занимает место позади тебя. Поначалу его движения немного неуклюжие, выдают его нервозность, однако одно твое ойканье от дискомфорта, и деревянные зубья скользят более плавно. Ты закрываешь глаза, наслаждаясь тем, как Хакуджи обращается с твоими волосами. Иногда он позволяет себе невесомо дотронуться до них подушечками пальцев. Будь ты кошкой, наверняка бы замурлыкала.
Увлеченный, Хакуджи плетет тебе косу, распускает и вновь плетет. Ему нравится шелк твоих локонов, пару раз не удержавшись, он наклоняется и вдыхает их аромат. Слабый цветочный флер пьянит его. Влюбленному Хакуджи хочется осыпать тебя комплиментами, но, помня собственное обещание, он хранит молчание. На ум приходит встреча в главном зале. Злоба вновь охватывает Хакуджи. Ты чувствуешь это по подрагиванию его рук.
— Хакуджи, твои тревоги напрасны, — ты даешь понять, что знаешь причину его сегодняшнего поведения. — Отец не одобрит брак без моего согласия.
— А если Вы согласитесь? — бурчит он, отстраняясь.
— Почему ты думаешь, что я обязательно соглашусь? — любопытствуешь ты.
— Я видел этого жениха, — признается Хакуджи. — Богатый, благородного происхождения, красивый.
Невысказанное «не то что я» повисает в воздухе.
— А еще будет полностью меня контролировать, — добавляешь ты. — Какой молодой здоровый мужчина возжелает невесту-калеку?
— Я, — очень-очень тихо отвечает Хакуджи.
Он такой чудесный парень.
— Ты — особенный, Хакуджи, — от твоей похвалы его сердце пропускает удар. — Но я не об этом. Мужчина, который сейчас говорит с моей семьей, преследует совсем иные цели. Я — удобная женщина, которая никогда не сможет дать отпор, не сможет сопротивляться нежеланному мужу, — вслушиваясь в твои слова, Хакуджи невольно кладет руки на твои плечи. — Мне останется лишь терпеть, пока муж будет брать меня против моей воли, и рожать ему детей, — он вмиг оказывается перед тобой на коленях, обнимает твои ноги. Ты нежно ерошишь его шевелюру. — Отец не допустит этого, я тебя уверяю. Не о чем волноваться.
Хакуджи с надеждой смотрит в твои глаза, ты отвечаешь уверенным взглядом, подкрепляя милой улыбкой и прикосновением к его щеке. Он подается навстречу, потирается о твою ладонь.
— Все будет хорошо. Я обещаю, — убеждаешь ты его.
Хакуджи заметно расслабляется, когда узнает, что твой отец действительно выставил за порог несостоявшегося жениха.
— Я же говорила, — с толикой самодовольства произносишь ты.
— Я не мог не переживать, моя госпожа, — опускает глаза в пол Хакуджи. — Папе становится хуже, наверное, он долго не протянет. И я… я боюсь, что если Вы выйдете замуж, я останусь совсем один.
Ты подозревала что-то такое. Здоровье его отца подорвано давно, никакие лекарства не способны исцелить его. С этим ты ничего поделать не можешь, но с другой причиной его грусти тебе справиться по силам.
— Хакуджи, милый, — ласково начинаешь ты, — ты и сам понимаешь, мы с тобой не станем супругами. Тем не менее, я буду рядом, пока ты того желаешь. Я никогда не прогоню тебя.
— Моя госпожа, — он падает на колени и порывисто обнимает тебя. — Извините меня, — быстро спохватывается и, осознавая непозволительность своего жеста, собирается отпрянуть. Ты вцепляешься в его плечи. — Я…
— Не надо, — перебиваешь ты, — мне нравится чувствовать тебя. Ты теплый. И такой родной.
Хакуджи несмело утыкается лбом в твою грудь, стыдясь смотреть тебе в лицо.
— Все хорошо, — ты успокаивающе поглаживаешь его спину, — у нас все хорошо.
К сожалению, «хорошо» длится недолго. Хакуджи девятнадцать, когда умирает его папа.
— Сочувствую твоему горю, но я должен спросить, — обращается к нему твой отец, — ты продолжишь служить нашей семье или планируешь искать другую работу?
— Я продолжу, если Вы не возражаете, — отвечает Хакуджи.
— Не возражаю, — кивает он, — и еще, — поколебавшись, добавляет твой отец: — я знаю, что между тобой и моей дочерью, — Хакуджи вздрагивает и смотрит на него округлившимися глазами. — Я не запрещаю тебе находиться возле нее. Не предай мое доверие, — предупреждает он.
— Никогда, — горячо заявляет Хакуджи, — я слишком люблю ее, чтобы хоть как-то навредить ей.
Твой отец только качает головой, мысленно сокрушаясь, что, будь обстоятельства иными, с радостью принял бы этого мальчишку в качестве зятя.
Хакуджи находит тебя на скамейке в саду. Заприметив, что уже не одна, ты приглашающе похлопываешь по своим коленям. Словно только этого и ждал, Хакуджи кладет на них голову. Твоя рука привычно ныряет в его волосы.
— Не держи в себе боль, — нарушаешь тягостное молчание ты, — я знаю, она переполняет тебя. Не нужно быть всегда сильным со мной, — ты чувствуешь его прерывистое дыхание даже сквозь слои своего кимоно и пледа, — поплачь, дорогой мой.
И Хакуджи срывается. Рыдания сотрясают его тело. Твое сердце ноет, но все, что ты можешь предложить, — это утешение. Ты нежно перебираешь влажные от пота прядки, другой рукой хватаешь его руку, переплетаешь ваши пальцы, безмолвно показывая, что ты разделяешь его печаль.
Проходят минуты, а, быть может, и часы. Трудно понять точно — мир сужается до вас двоих. Плач наконец стихает. Измученный, Хакуджи приподнимается. От вида его покрасневших, потухших от горя глаз тебе самой хочется завыть. Однако расклеиваться сейчас, когда он так нуждается в тебе, непозволительно. Ты нежно утираешь его мокрые от слез щеки, замечаешь, как лицо Хакуджи чуть-чуть светлеет.
— Спасибо, моя госпожа, — благодарит он, — мне это было необходимо.
— Конечно, — киваешь ты, — и помни, я с тобой, что бы ни случилось.
Твои искренние слова заставляют его смутиться.
— Моя госпожа, могу я еще полежать на Ваших коленях? — Хакуджи старательно избегает твоего взгляда.
— Можешь, — соглашаешься ты.
Уставший после тяжелого дня и убаюканный твоими легкими ласками, Хакуджи проваливается в благословенный сон.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!