2. Фифти-фифти

Где на Мохавской пустоши они нашли лак для волос? Этот вопрос крутился у Эллиота на языке, пока его вели к Королю. Раньше он как-то не всматривался, что у них там с причёсками, но теперь шёл рядом и видел, как солнце отражается в их волосах. — Проходи, — сказали Эллиоту, когда он шагнул на крыльцо Школы двойников Короля. Внутри — никакого трона, никакой позолоты. Только стены с облупившейся краской, грязный пол и перевёрнутая мебель, будто здесь недавно подрались. Те же самые парни в кожанках, те же движения и жесты. Но музыка… Музыка Эллиоту понравилась. Быстрая, резкая, полная драйва и жизни. Не та кислая муть, что ноет в салунах. Эллиот поймал себя на том, что держится за этот звук, как за якорь — если Король вообще способен кому-то понравиться, то начинается это точно не с его рожи, а с музыки. Но встреча перевернула его ожидания с ног на голову. Король ждал его в бывшем концертном зале с красной ширмой и высоким потолком. Редкость для Пустошей. — А, вот и наш неудачливый друг из Гудспрингс! — сказал Король, и Эллиот заметил, что его голос… не похож на голос бандита. Слишком мягкий для разборок с поножовщиной, а вот для сцены — в самый раз. На нём был дорогой по меркам Фрисайда костюм. На брюках ещё просматривались стрелки, туфли блестели. — Расслабься, приятель, — продолжил он и кивнул на соседнее кресло. — Садись. Эллиот сел. Король махнул рукой в сторону двери, и уже через минуту женщина в неприлично коротком платье принесла им выпивку. — Слышал, у тебя тут небольшие проблемы возникли, — сказал Король, разливая виски. — Фрисайд умеет быть… неприветливым. — Ну, небольшими эти проблемы были вчера. А вот сегодня… — Эллиот выдавливал из себя слова с большим трудом, потому что не был уверен, что настало время для искренности, — сегодня я по шею в дерьме. — Мне многое про тебя рассказывали, — спокойно произнёс Король, будто давал понять, что уши у него есть абсолютно везде, даже в стенах. — Я понял, что ты неплохой парень. Просто не годишься для той работы, на которую подписался. Как человек дела, я понимаю, что должники — это проблема. Но разбираться с ними должны те, кто умеет за себя постоять. «И это не ты», — достроил фразу у себя в голове Бёрч. Он сделал глоток и пожал плечами. — Меня дважды подставил Сантьяго, — признался Эллиот. — И Фрэнсин не стала разбираться, прав я или нет. Так что у них в залоге моё имущество, и теперь неизвестно, сколько и где мне придётся работать, чтобы его вернуть. На самом деле проблем у него было гораздо больше. Иногда стоит промолчать, чтобы ответ пришёл к тебе сам. Иногда стоит прикинуться ветошью, чтобы никто не подумал, что у тебя могут быть враги. Враги у Эллиота были. Но нищий курьер, над которым насмехаются даже гули, — не лучший кандидат на эффектный акт отмщения. По крайней мере, сейчас. — У меня есть для тебя работа, — сказал Король. Эллиот заставил себя пересечься взглядом с Королём, хотя на протяжении всей встречи старался не делать этого. Брюнет в костюме выглядел слишком интеллигентно. Он правда такой или просто старается казаться хорошим, чтобы было проще обманывать? — Какая? Король закурил сигару. — Знаю, что ты сегодня уже столкнулся с тем, что нам приходится контролировать расход воды. Дежурный у колонки всем дерзит — не держи на него зла за это. Он просто делает свою работу. — Да я не держу, — соврал Эллиот. — Когда-то здесь вообще не было питьевой воды. Но потом один умелец смог подключиться к старому городскому водопроводу. По нему НКР передаёт воду из озера Мид в Калифорнию. Если лить её круглые сутки, то республиканцы увидят отток из общих сетей и вообще всё перекроют. Вернее, раньше мы думали, что именно в этом главная опасность. Но недавно вода испортилась. И с каждым месяцем она становится всё хуже. — Я заметил, — выпалил Бёрч, и Король кивнул. — Вот видишь. Полагаю, что НКР здесь ни при чём. Либо что-то случилось в самих трубах, либо с озером. Я не знаю и не очень хочу разбираться. Но вот чего я хочу, так это чтобы у меня снова была вкусная и чистая вода. Которую будут покупать караванщики и туристы, а их здесь немало. И покупать за хорошие деньги, скажу я тебе. — Пока не очень понимаю, при чём здесь я. — Я знаю кучу мест, где из-под земли идёт вода. И лучше источника, чем в Гудспрингс, просто нет. Мне нужно, чтобы ты поговорил с местными о возможном сотрудничестве между бандой Королей и Гудспрингс. Может быть, кто-то хочет устроиться на высокооплачиваемую работу. Тару я предоставлю, охрану — тоже. Всё, чего я хочу, это чтобы ты и твои соседи два раза в неделю набирали мне много чистой воды и в срок привозили её прямо сюда. Если они ответят согласием, то ты сразу получишь своё имущество обратно. А когда во Фрисайд приедет первый караван, я заплачу тебе 300 крышек. — Если везти воду браминами, на это уйдёт не один день. Придётся думать, где ночевать, какие тропы выбирать, и вообще… — Конечно, придётся, — усмехнулся лидер банды. — Поэтому я и предлагаю тебе собрать тех, кто знает, как готовиться к долгим походам. Правда вот, в Примме и Новаке могут смекнуть, что с водовозов не грех и содрать побольше крышек. — Но в эту игру можно играть вдвоём. Чистая вода за адекватную цену взамен на койку для человека и загон для брамина, — поразмыслил вслух Курьер. — Не думаю, что в Примме и Новаке хорошая ситуация с водопроводом. — А ты всё-таки не глуп, — смекнул Король. — Быстро понимаешь, как нужно вести дела. Тебе лишь важно знать, что ты не один в этом крутишься, да? Может, этот разговор и имел какой-то смысл. По крайней мере, Эллиот получил возможность провести ночь не под открытым небом, а на старой узкой кровати в одной из комнат Школы двойников Короля. Там не было окон, из-за двери слышался чужой топот, но кого волновали бы такие пустяки? Спать спокойно и не ждать нападения — вот что такое удача. Правда, Эллиот не был уверен, что заслужил её. Скорее думал, что взял её взаймы. Он долго не мог уснуть. Из-за того, что единственная карта местности осталась в пип-бое, ориентироваться приходилось по памяти. Допустим, думал он, караван выйдет в понедельник утром. Вечером он будет в районе Примма — там можно заночевать. Утром во вторник пора будет выходить в сторону Новака, дорога туда тоже растянется до заката. В среду нужно будет выдвигаться к Фрисайду, но тут целого дня уже может не хватить — больше лишних глаз, сброда всякого. Охране придётся быть начеку. В общем, всё ясно — на дорогу туда и обратно одному каравану нужно закладывать минимум неделю. Но если за спиной нет повозки и брамина, то путь в лучшем случае сокращается до полутора суток. И это была единственная хорошая новость на фоне того, что утром Эллиоту предстояло выдвигаться в Гудспрингс. Проснулся Бёрч потным и разбитым. Он смог поспать всего четыре часа, часто ворочался, порывался проверить время, а потом не находил на руке пип-боя и снова чувствовал, как накатывает тревога. — Эй, дружище. Вставай. Король попросил передать тебе это и напомнил, что тебе пора собираться. В руки Эллиоту легли два свёртка. В первом обнаружились бутылка воды и сэндвич сомнительного вида. Во втором — лазерный пистолет и две батареи к нему. Эллиот покидал Фрисайд со смешанными чувствами. Он слишком хорошо знал, что бывает, когда маленький человек берёт на свои плечи обязательства, тяжесть которых он не в силах вынести. Один раз парень уже на этом споткнулся, и какова вероятность, что это не произойдёт ещё раз? И вдруг в сознании прозвучал голос Короля: «Фифти-фифти, Эллиот. Либо произойдёт, либо не произойдёт. Зависит от того, чему тебя научила твоя прошлая неудача». Да ничему не научила. Работа у него была не самая сложная. Требовалось хорошо знать маршрут, уметь обращаться с оружием, не шуметь и, желательно, иметь пару тайных убежищ по пути для ночёвок. Но даже здесь Эллиот отличился и нашёл на свою задницу проблем. На мгновение он перестал держаться за свою тревогу. И тут в голове промелькнула очень смелая, но вместе с тем приятная мысль. А что, если Эллиот принесёт в Гудспрингс новую жизнь? Сытую, безопасную, может быть даже богатую. Курьер не привык думать, что он способен менять мир вокруг себя к лучшему. Но почему-то именно сейчас его шаги стали лёгкими, а в глазах загорелось подобие огонька. Он возвращался в Гудспрингс.

***

— Бандиты, значит. К такому повороту я не готовился, — протянул док Митчелл. В салуне было много народу, но сейчас все молчали. Доктору здесь привыкли доверять. Всё-таки он был человеком с образованием — редкий бриллиант на Пустошах. И если док Митчелл считал какую-то идею подозрительной, значит, на то были причины. Потолочный вентилятор крутился медленно, разгоняя желтоватые от солнечного света пылинки. Иногда за окном пролетали птицы, и собака по кличке Шайен каждый раз с любопытством вертела головой, заметив движение. — Ну и что? — ответила ему Труди. — В наше время только в банде и можно дать отпор всякому отребью. Нормально, что те парни хотят держаться вместе и работать сообща. А ещё они явно не брезгуют договариваться. — С чего ты взяла? — возразил док Митчелл. — Труди, они уже положили глаз на наш источник. Сегодня «сотрудничество», завтра — «производственный план», а послезавтра ты будешь спрашивать разрешения, чтобы воды напиться. Все снова замолчали, а потом перевели взгляды на курьера. — Что? Вода всё равно просто бьёт из-под земли, а вы не хотите поиметь на этом крышек? — Это плохая идея, Эллиот, — сказала Санни. — Гудспрингс всегда был тихим и спокойным местом, и никто здесь не хочет оказаться под ударом. Эллиот хотел бы стать как она. Смелее, ярче, авторитетнее. Санни и четверти века не прожила, а к ней все вокруг прислушивались. И, честно признался себе Эллиот, жителям Гудспрингс с ней очень повезло. — Говори за себя! — подал голос Чет. — Сколько можно жить как на отшибе? Пора превратить это захолустье в нормальное место! Люди потянутся, бизнес пойдёт, будем есть что-нибудь получше гекконьего дерьма! — Если где и есть дерьмо, так это в твоей лавке! — крикнул кто-то из зала. Смех прокатился волной. — Очень смешно! — огрызнулся Чет. — Зато у меня хотя бы своё дело есть! Я его развиваю и тем живу! А у вас чего?! — Погодите! — док поднял руки, требуя тишины. — Нам нужно сделать выбор. Если у тех парней действительно большие проблемы с водой, то долго ждать ответа они не станут. Мы можем отказаться, и тогда неизвестно, что предпримут Короли. Но мы можем и согласиться. Жизнь в Гудспрингс в таком случае изменится, это точно. Но к худу или к добру? Я не знаю. — Придётся как-то решать, — покачала головой Труди. — Ладно. Кто из присутствующих за то, чтобы сотрудничать с Королями? Вверх сразу взмыли около десятка рук. И ещё до того, как доктор пересчитал все, со своего места поднялся седобородый старик. — Старина Пит? Голосовать, я так понимаю, ты не собираешься? — Да мне вообще всё равно, чего вы тут решите. Ушёл из салуна и Эллиот. Солнце клонилось к верхушкам каменистых холмов. Было непривычно видеть Гудспрингс совсем пустым, пока все толпятся у Труди и пересчитывают руки. Только перекати-поле проскользнуло вдоль забора куда-то за пределы городка. «Наверное, и мне однажды скажут, чтобы я отсюда катился». — Слишком много суеты, — сказал Забей-Пит, сидя на стуле у входа в салун. Он как будто и не Эллиоту это сказал, а просто пробурчал себе под нос, как часто и бывало. Подкрадись к нему вечером, когда никого вокруг больше нет, — и всё равно услышишь, как Забей-Пит рассуждает о жизни. Эллиот пошёл вслед за перекати-полем. Отчего-то он хорошо понимал, что его голос в салуне ничего не решал. Кто он тут вообще такой? Бедолага, которого выходили, приютили и вот уже месяц терпели местные. Нужно было делать как Санни. Шаг за шагом показывать окружающим, почему ты можешь быть им полезен. Почему именно тебе есть место в этом городке. Отстрел гекконов, уроки стрельбы для молодёжи, помощь с уборкой салуна — все эти дела были небольшими ступеньками, по которым Санни медленно поднималась все эти годы и в итоге стала неотъемлемой частью Гудспрингс. Если бы задумка Короля сработала, Эллиот не просто вскочил бы на свою ступеньку. Это был бы целый лестничный пролёт. Санни посмотрела бы на него по-другому. И, очень может быть, у них появился бы шанс. Вдруг Эллиот услышал шаги за спиной, обернулся и замер. В его сторону шла Санни, а в руках у неё была тарелка, накрытая полотенцем. Эллиот не сдержал улыбки. Из-под ткани доносился слабый аромат мяса в томатном соусе. — Не волнуйся, у меня с собой есть кое-что на ужин, — сказал Эллиот, но девушка вдруг прошла мимо него. — Славно. Бёрч замер и не знал, что сказать. — Ты… к-куда? — Сложно объяснить. Пошли вместе, кое с кем тебя познакомлю. Как и любое здание, нужда в котором отпала после войны, старая заправка медленно разрушалась. Санни трижды постучала в дверь, и сперва никаких звуков с той стороны не последовало. Тогда она повторила стук, и, наконец, петли заскрипели. — Это я, — сказала она. Из тени выглянул парень — худой, напряжённый, в грязной сальной одежде. Когда он увидел Санни, то изобразил подобие улыбки. — Ты снова… — начал он и осёкся, заметив Эллиота. — Я принесла поесть, — ответила Санни и протянула тарелку. — Знакомься, это Эллиот. Он тоже живёт у нас недавно. Эллиот, это Ринго. — Очень приятно, — сказал курьер, хотя приятного в этом знакомстве пока было мало. — Ага, привет, — буркнул Ринго, а потом снова повернулся к Смайлс: — Спасибо тебе. Надеюсь, тебя это не слишком затрудняет. — Брось. Мы в Гудспрингс стараемся помогать друг другу. Эллиот стоял чуть в стороне и чувствовал, как внутри поднимается глупое, неуместное раздражение. Конечно, Санни часто кому-то помогает. Ничего за это не просит и никогда не жалуется. Просто времена, когда она крутилась вокруг него самого, прошли. — Подрывники всё ещё шарят поблизости, — сказала Санни. — Но здесь ты пока в безопасности. Ринго скривил губы. — Этого я и боялся. Ладно. Пересижу ещё ночь и буду думать, как выбираться. Не хочу подставить вас под удар. — А чего ты с Подрывниками не поделил? — решился спросить Эллиот. Ринго сел прямо на пол, достал из своего вещмешка старую алюминиевую вилку и утопил зубчики в куске мягкого мяса. Чавкал он так громко, что Эллиот невольно морщился. А может, и не только этим беглец его раздражал. — Я вообще торговец, — начал Ринго с набитым ртом. — Мой караван возвращался из Калифорнии, когда они на нас напали. Никаких «оружие на землю, руки вверх» — в нас просто начали стрелять. Мы сражались отчаянно, но их было слишком много. Прежде чем сбежать, я положил нескольких бандитов. Думаю, их дружки хотят отомстить мне. Вот теперь я застрял здесь и не знаю, как прорваться к своим. — Пока пыль не улеглась, тебе лучше отсидеться здесь, — сказала Санни. — И то верно. Ладно, у вас, наверное, своих дел полно. Спасибо за ужин, Санни. Вы с Труди просто золото. Санни улыбнулась, и красный от соуса рот Ринго тоже растянулся. Бёрч сидел с каменным лицом и отсчитывал секунды до момента, когда они уйдут отсюда и оставят ходячую проблему прозябать на заправке в одиночестве. Снаружи было уже совсем темно и тихо, вот только разговоры с Ринго не давали насладиться ночным пейзажем сполна. Слишком много преимуществ темнота дала бы Подрывникам, реши они напасть сейчас. Смайлс без раздумий направилась к салуну. Эллиот несколько секунд смотрел ей вслед, потом догнал. — Подожди, — сказал он. — То есть ввязываться в чужие разборки с Подрывниками вы не боитесь, но вот Короли… Санни не сбавила шага. — Сейчас на кону человеческая жизнь, — ответила она просто. — Парень уже влип. Не бросать же его. — Двойные стандарты. — Вовсе нет. Ринго просто не повезло. У него не было выбора, — Санни начала говорить немного громче, будто отстоять беглеца в глазах приятеля было для неё делом чести. — А вот у тебя выбор был. Куда ты дел пип-бой? Эллиот стиснул зубы. Она не поверит в сказки о том, что пип-бой лежит в сумке. Но и рассказывать всё, как было на самом деле, он стыдился. — Я сдал его в ломбард. Заработаю крышек и верну. — Ну да, как же. На Стрип же все ходят именно ради ломбардов. Лучше бы док Митчелл продал эту штуку, чем тебе отдал. — Но Санни… — Эллиот, мы все понимаем, что ты пытаешься решить свои проблемы через Королей. И знаешь, это твоё право. Но будь добр, не втягивай в это нас. И она скрылась в дверях салуна, не попрощавшись, оставив за собой неловкую и даже немного горькую тишину, которая била по вискам. Лишь Забей-Пит, который собирался идти домой, размял колени и буркнул: — Я потому и дожил до старости, что ни с кем не выяснял отношения.