Вернутся к фанфику
Лови аптечку
23 декабря 2023, 00:21В ответ он только получает зверский голубой блеск камеры, говорящий ни о чём хорошем.
Накрывшая паника окатила всё тело телевизионщика, когда он осознал, что происходящее действительно перешло границы их прежней нежности. Дрожащее тело в его руках уже полностью потёряло голову, переставая адекватно мыслить и воспринимать ситуацию целиком. Спикер просто лежал в ожидании неизбежного, слишком напуганный и зажатый для любого вида протеста. Всё-таки, как бы они его не учили говорить своё недовольство, он остаётся крайне молчаливым. Однако молчит вовсе не тот, кто должен. Напор, исходящий от камерамена, буквально вселял страх. Его грубые, нечеловеческие пальцы, ужасающим контрастом сжимали оттопыренную и покорную тушу красного парня, которого оба так горячо любили и лелеяли как последний лучик света, оставшийся на этой земле практически нетронутым. Телевизионщик, наблюдающий за происходящим, мгновенно высветил своё недовольство разозлённым эмодзи на лице, привлекая внимание активно действующего мужчины на себя. Однако, плодов это не дало, и тот продолжал с упоением массажировать уже медленно синеющий зад пассии. Шлепок был жестоким, как и его ярко светящийся объектив. ТВ-титану это не по душе. Ужасно не по душе. Через несколько мгновений, и прежде белый экран разгорается не щадящим красным потоком, характеризуемый содрогающим стены звуком. Разгневанный парень искажённым басом проговорил лишь три слова: — Угомонил своё траханье. — И этого было достаточно для того, чтобы Камера отполз на ближайшие метров так пять, по их титаническим меркам. Оказавшись примкнутым спиной к кровати, мужчина успел лишь нервно передёрнуть плечами, пока медленно встававший ТВмен, аккуратно удерживающий страдальца за спину, подхватил спикермена на руки и без резких движений укладывая на его собственную кровать, фиолетовый титан с лёгким недовольством уселся напротив провинившегося. Его экран вновь озарил недовольный эмодзи, из глубинок груди послышалось недовольное и шипящее мычание. — Ты понимаешь, что натворил?! — Словно голос разума выпаливает парень, схватив сидевшего за шею, нащупывая пальцами эрогенные зоны где-то по бокам. — Ты натворил очень плохое дельце, «капитан»… Боюсь, если ты достойно не извинишься, я буду вынужден сдать тебя высшему начальству. Я, надеюсь, хоть в этот раз ты послушаешь меня? Нервно вздрогнувший кадык, более смягчённый блеск за линзой, и тот смиренно кивнул, обхватив обеими руками державшую его шею чужую руку, чьи холодные пальцы выводили мурашки на шее. Камера врать не станет, иногда бывает приятно получить по заслугам, оказаться тем, кто стоит на коленях и просит прощения, но происходит это довольно редко, отчего собственническое чувство власти над всеми затмевает его разум. — Умница. — Голос становится очеловеченным, пропадают охриплые нотки, и прежняя мягкость вновь прививается джентльмену. — Я надеюсь ты знаешь что делать. Приподнимаясь с пола под бдительным взором телевизионщика, камерамен оборачивается и наблюдает восхитительную картину оголённого партнёра, что выравнивал сбитый темп дыхания. Его тяжело вздымающаяся грудь, что при каждом вздохе выделяла изгиб его немалых мышц и весьма не хрупкие косточки, навело Камеру на более ладный настрой. Будучи полностью очарованный видом Спикера, титан абсолютно беззвучно залезает на кровать, становясь на колени перед израненным, сильными руками обхватывая его бёдра. Возбуждённый член вздрогнул, тяжёлый вздох вырвался из системы младшего, пока он немедленно развёл ноги. Предвкушающе приложив руку к правой стороне колонки, Спикер с неким садистическим удовольствием хватает камерную голову партнёра, сжимая её между пальцев и подтягивая его к себе ближе, тычет, словно собаку носом, в его грудь. Стоящий позади телевизионщик, как будто очнувшись, подходит к сидящему на кровати мужчине и бесцеременно гладит его оголённую спину. От ТВмена веяло жёсткостью и презрением, не подобающе его забавной натуре. Его аккуратные пальцы ведут по позвонкам, и Камера начинает оглаживать тело под собой, горячим объективом проводя по шрамам малоощущаемым, но медленно доводящим до оргазма излучением. Оно словно проходит сквозь его кожу, нагревая те самые проводки, из-за которых тот может выплеснуть всё, что у него есть прямо на своих партнёров, что будут с грязным упоением наблюдать за его унижением. Резко Спикер поднимет взгляд на Телевизор и замечает его похабный взгляд между ног их мужчины. Заглянув под низ камерамена, он с трудом, но замечает то, что заставило его мгновенно напрячься. Огромный пенис буквально весь трёсся от пульсаций, оставляя на тесных трусах неприлично огромный и мокрый бугор. И не успев что-то предпринять, как он, с восхищённым вздохом наслаждения, оказывается свободным, благодаря пассии позади, что также был немало возбуждён и уже сам второпях расстёгивал ремень. Спикермен поднимает взгляд обратно и встречается с ожидающими лицами партнёров, что молча спрашивали его, каковы будут указания далее. Его красный свет утихает и он в немом знаке разводит ноги шире. «Сделайте это. Сделайте это со мной»***
Они бляди. Самые настоящие похотливые бляди, что без зазрения совести громят веру агентов. Они должны быть идеальны, должны придерживаться правил и исправно выполнять работу, однако верным окажется только одно утверждение. Их давно пора казнить за постоянный и уже привычный секс, про которого даже намёки запрещены. Чтобы никто не отвлекался от работы и не вздумывал себе ничего лишнего… Но они выполняют самую, считайте, грязную работу по уничтожению самых стратегически важных единиц, отчего им дозволены поблажки. И вот вновь они тычут линзу Камеры в подушки, пока оглаживают мускулистое тело, стимулируя член своими задницами, но не позволяя кончить. Вновь окружают с двух сторон Телевизора, позволяя тому гортанно стонать от двух тел с двух сторон, что заполняли его, в буквальном и переносном смысле. Но, к счастью для младшего, Спикеру досталось больше всего. Первый раунд был подготовительным. Продолжительная разминка, давление на самые заветные точки, ласки дрожащего от предвкушения тела, не пропуская ни единый зазор между механизмами — всего этого было достаточно для того, чтобы вывести его на первый оргазм. Второй раунд был интереснее. В этот раз ТВмен взял инициативу на себя и, не жалея собственных чувств, обдал любимого нежностью, с разрешения старшего войдя в того первым. Было до боли приятно ощущать жилистый член, вонзившийся в тебя словно намертво, по самые яйца, наровясь выглянуть на коже сквозь провода и наглядно всем доказать принадлежность Спикера ему. Медленные, но размашистые и щадящие точки распирали бабочек в животе, заставляя их трепетать где-то внизу, заставляя биться крылышками друг о друга, перевязываясь в смертельные узлы удовольствия. Этого было достаточно для того чтобы закончить раунд и перейти к самому сладкому. На третий раз красноголового взял Камера. Несмотря на неудачную попытку в самом начале, его пылкая любовь плевала на преграды и изо всех сил пыталась извинится беглыми поцелуями, поглаживаниями синяков и несчастной щекотки. Им нужно было разрядить обстановку, и громкий хохот Спикера, лежащего на фиолетовом партнёре и держащий его член в себе, которого выжимала в кровать настойчивость их вышнего, мгновенно заставил всех в комнате разразиться грязными и изредка тупыми шутками, задумываясь об абсурдности ситуации. О том, как они, наверняка, разбудили всю базу, о том, как они могли бы использовать в бою свои навыки в сексе и, чёрт возьми, как они втроём могли бы трахнуть причину жестоких посланий на теле их партнёра. Спикермен смог кончить лишь только от мысли об этом, заводно смеясь. А вот четвёртый раунд… Был болезненным. Система младшего была перегружена ощущениями, в которых он утопал с головой, и ощущение переполненности чуть ли не заставило его уйти в режим энергосбережения, дабы сохранить хотя бы какое-то количество энергии, чтобы суметь даже просто встать с кровати после настолько бурного сношения. Камера входил медленно, нежно сжимая бёдра партнёра, под прерывистое дыхание младшего начиная набирать небольшие и пробные обороты, пока Телевизор позади устраивался поудобнее. Спикер был довольно гибок, отчего его удалось сложить чуть ли не по полам — несмотря на то, что он был весьма внушительно большим для мелких агентов, он всё ещё оставался самым крохотным титаном, которого те двое могли спокойно сломать его пополам лишь только при помощи рук. И эти двое с огромным трудом помещались в столь маленькое нутро, банально стараясь его не разорвать по швам, сдерживаясь от того, чтобы продолбить столь нуждающегося парня. Его кольцо мышц просяще сжималось вокруг титанических членов, грудь дрожала, отзываясь скрипами механизмов, а гортанные вопли изредка ударялись об стены, прямо как голова колонки наровилась либо сломать лицо партнёра снизу, либо отломать приличный кусок головы от удара об изголовье кровати. И это лишь только начало. То, что ждало Спикера, было буквально крышесносным, ведь набранный темп и постоянная смена позы могла вывести кого угодно из этой тройки из себя, будучи готовым разнести всю комнату. Титан потерялся в счёте, сколько уже раз его успели довести до оргазма. С каждым разом тянущаяся белая жидкость всё больше и больше покрывала их тела, пачкала простыню, а то и стены, и с каждым разом младший становился всё более и более уставшим. Его силы были на исходе, а партнёры, заставляющие поскакивать сразу на двух, ещё не успели кончить. Спикер не мог допустить того, что его любимые не насладятся этим прекрасным моментом, но в то же время понимал, что долго он не продержится. Опираясь руками о грудь Телевизионщика, парень, что был уже весь изнеможённый, разгорячённый и всё ещё желаемый, что покачивал бёдрами, стимулируя оба члена, начал постепенно сбавлять темп. Стоящий позади Кам сразу же положил руку на чужую поясницу, поддерживая его и говоря, что осталось немного. ТВмен же, утопаемый в нескончаемом удовольствии, заметил настрой партнёра лишь только спустя несколько мгновений, и решил первым узнать, что же не так. — Крошка, как самочувствие? — Спрашивает он тихо, кладя руку на левую колонку младшего, из-за чего тот мгновенно остановился. — Я, кажись… Всё. — На выдохе выпаливает красный титан и медленно укладывается на груди нижнего, обнимая его за лопатки, глубоко дыша. — Нам выйти? — Присоединяется к ним Камера, наклонившись и уткнувшись лицом в предплечье того, обнимает за талию. — Нет, нет, я… Вы ещё не кончили. Можете продолжить, но я… Не могу. — Слова заплетаются, и парень, слегка кряхтя, позволяет старшему уткнуться в него ещё сильнее. — Вы заслужили это. Просто насладитесь моей задницей. — Ноа, ты же знаешь, что мы не хотим тебе вредить ещё больше. Сегодня был насыщенный день, и… — … И ты тоже заслужил покой. Держу пари, твоя система уже с ума сходит, и был бы у тебя включён режим экстренного вызова, к нам бы уже ворвались все учёные Альянса. — Сперва начал ТВмен, но при запинке Камера-Титан ловко смог ловко парировать и продолжить. — Вы шутите слишком убедительно. — Говорит тот с мрачной усмешкой, приглушая речевую систему. — Я должен быть наказан. Ну же, смелее. Титаны, если бы могли, мгновенно выразили бы возмущённое и обеспокоенное выражение лица, стоим им услышать настолько разочарованный ответ. Вновь мысли о нескончаемой вине Спикера никак не давали ему покой, из-за чего он вынужден был постоянно думать о том, заслужил ли он что-либо из-за своего проступка или нет. — Тебя не за что наказывать. — Тяжело выдыхает камерамен спустя несколько секунд молчания, гладя бёдра младшего партнёра, аккуратно подцепившись за костяшки и начиная медленно выходить, замечая, как напряглась чужая спина. Он почувствовал как с небольшим запозданием за ним поспешил телевизионщик. Воцарилась крайне неудобная тишина, когда холодные титаны вышли из горячего парня, позволяя тому собраться с мыслями и перевести дух после произошедшего. Через время они наконец-то сменили позу, позволяя Спикеру улечься головой на подушках, потягивая до хруста шарниров. Двое же уселись по сторонам от того, позволяя себе начать утешительно его облапывать, уделяя внимание зашитым шрамам. У обоих ещё стоял колом, но оба рассматривали каждый кусочек чужого тела, ища ещё раскрытых шрамов. И наблюдение за подобным подбивало спикермена под дых — ему больно смотреть на то, как любимые игнорируют свои нужды ради такого предателя, как он, что достоин лишь только посмертной отплатой, несмотря на состояние. Он был готов рыдать, лишь только смотря на это. Ударить их по рукам, отогнать от себя как можно дальше и сбежать, чтобы уничтожить ещё одну ораву ненавистников, что оставили на нём настолько отвратительный след. В конце-концов, когда в него подсадили контроллер, он всё ещё был совсем эмоционально несформированным, поскольку следуя законам спикеров, вся основная его суть была в том, чтобы просто разряжать атмосферу, являясь иконой весёлого хаоса. А теперь он просто сломлен. В пух и крах разгромленный собственными поступками. Он всё видел, чувствовал и боролся изо всех сил, чтобы вновь завладеть своим телом. Однажды удалось, но ненадолго, и его во мгновение ока вернули обратно на базу, где высадив паразита, наказали. И так из раза в раз. Чуть ли не каждый божий день, что он сопротивлялся, был больнее предыдущего. Его конечности становились всё более не дееспособными, тело болело до самых позвонков, отчего им пришлось выбрать тактику оттягивания времени, чтобы окончательно не сгубить пленника. И тут появляется ТВмен, который во мгновение ока окончательно ранит младшего и, по итогу, его отправляют на долгожданный ремонт. Стара одежда уже была не в силах скрыть раны, а наводить лишнюю агрессию среди новых и неизведанных, очевидно сильных агентов скибидисты не планировали, поэтому были вынуждены приодеть беднягу и снарядить новым оружием. Да даже подлатали, но не основательно, ведь они знали, что тот продолжит бороться, и боль в этот раз будет отзываться в несколько раз сильнее, учитывая новые элементы одежды, что обтягивали самые болезненные места.… Как раз о боли…
В одно мгновение Титан-Спикермен вскакивает с места, на котором уже успел пригреть местечко. Дыхательные трубы уловили тяжёлый воздух вздымающейся пыли, что слоем осел на всех местах поля боя. С трудом оглядывая местность, он начинает медленно приходить в чувства. Он не в комнате, не лежит голым, не ласкается возлюбленными. Он на поле боя, весь искалеченный и искрящийся изо всех щелей. И рядом с ним возвышалась знакомая и горячо любимая фигура камерамена, что, судя по шнуру, идущему через его заднюю часть корпуса головы прямиком к его приоткрытой шее, он передавал часть своей энергии потерпевшему. Тот выглядел спящим, ушедшим в режим энергосбережения, а где-то на горизонте маячил фиолетовый меч новооружённого второго партнёра. Картина произошедшего сразу начала складываться в голове низкорослого. Спикера неплохо шандарахнули, отчего он, потеряв сознание, отправился в дрёму среди своих желаний и воспоминаний, что ощущались особенно хорошо благодаря передаче энергии, видимо, от двух сразу, поскольку он всё ещё чувствовал что во втором разъёме для подзарядки оставалось приятное тепло от Телевизионщика, который не так уж давно стал куда сильнее их двоих вместе взятых. И само осознание того, что его любимые сражались на поле боя, пока он витал во влажных снах, мечтая о том, как его пускают по кругу, чуть ли не заставили его поперхнуться от собственной мерзости. Красный начал тяжело глотать воздух, проветривая нагоняющую к горлу панику. Нет-нет-нет, это… Это полный бред, но он произошёл. И в правду произошёл. Спикермен мгновенно схватил себя за горло, весь он трясся, словно в судорогах, на пороге натуральной истерики. Всё вокруг помутнело, стало абсолютно неважным, стоит ему вновь и вновь начать прокручивать в голове то, как в его задницу проникали другие титаны. Долбили его, сжимали между тел, ласкали, любили. Он не достоин, не достоин их нежности, не достоин такого наслаждения. Хотелось спуститься в ад, возможно наяву, возможно в библейском смысле. Его место там, не здесь. Но… К несчастью для его головы, что была полна суицидальных мыслей, камерамен сквозь ужасные помехи успевает подозвать жестом ТВмена, прежде чем красный успевает сделать с собой хоть что-то. Подхватывая его, вырывающегося и недовольно истерящего на руки, все трое испаряются в дыме, крепко жмясь друг у другу. Спикер не хотел осознавать произошедшее, не хотел воспринимать то, что с ним творят, поэтому быстро успокаивается и крепко себя обнимая, замолкает в руках титана. Той остаточной энергии голубого едва хватало на то, чтобы видеть перед собой более-менее чёткие фигуры, что уж там говорить про какие-либо слишком буйные действия. И дабы больше не доставлять проблем, лучше просто закрыть рот и поддаваться. Хотя ох как не хотелось. Он вновь чувствовал, что будет ещё несколько недель безвылазно лежать в собственной комнате после обследования у учёных. Будет прогонять всех, кто к нему зайдёт, не возьмёт ни ложки в рот, забудет про сон. Это ощущалось конечной точкой, из которой Спикер выбраться теперь не сможет.Чёрт, его точно отведут к психологу.
4600
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!