10. ЭРИК

Когда вся драма утихла, Эрик присел на палубу рядом с Ники. Дэн была за штурвалом, а Мэтт и Элисон спустились проверить Нила и Рене. Ники, казалось, все еще не отошел от расправы, которую Эндрю учинил над Рико, и продолжал бросать нечитаемые взгляды на Эрика. — Тебе больше не нужно за мной следить, — буркнул он. — Я не смогу ввязаться в неприятности, потому что застрял на этой лодке. Эрик рассмеялся. — Учитывая, что несколько минут назад ты спорил с очень злым и очень жестоким человеком, я думаю, я сам решу, когда мне прекратить за тобой присматривать. — Это было неправильно, — нахмурился Ники. — Ты не должен спускать это Эндрю с рук. — Послушай, если ты собираешься остаться с нами, тебе придется научиться быть не таким предосудительным. Я знаю, что твое мировоззрение исковеркано, потому что ты вырос в особняке и учился отличать плохое от хорошего у человека, который покупает других людей просто, чтобы доказать свою статусность, но жизнь Эндрю сильно отличается от твоей. Твои действия могут отличаться от его действий. — Все равно это слишком, — возразил Ники. — Там, откуда ты родом, может и да, — признал Эрик. — Из реального мира? — с издевкой поинтересовался тот. — Такой привилегированный купец, как ты, понятия не имеет о реальном мире. Ты не имеешь права судить тех, кто пошел на сделку с собственной совестью для того, чтобы выжить. — Ты не знаешь ничего ни обо мне, ни о моем прошлом, но я умею отличать хорошее от плохого. — Папочка научил? Кого волнует, что страдают не такие удачливые жители Кеттердама, пока он получает свою прибыль? — Эрик покачал головой. — Мир не черно-белый. Иногда нужно сделать кому-то больно до того, как он сделает тебе еще больнее. — Я не хочу жить в таком мире, — сказал Ники. — Тогда и не надо, — хмыкнул он. — Ты можешь вернуться к отцу и сделать вид, что мир радостный и справедливый. — Этого никогда не будет. — Тогда прекрати придерживаться ошибочных взглядов своего отца, — подвел итог Эрик. — Чему он тебя научил? Что убивать — нехорошо? Что Бочка кишит мошенниками и лжецами? Мы те, кем нас заставили стать. Нам ничего и никогда не доставалось просто так. А то, что мы имели, у нас забирали силой. Они делают вид, что нас не существует, и им бы хотелось, чтобы нас не существовало. Несмотря на убеждения торговцев, твоя жизнь не стоит больше моей только потому, что ты родился богатым. Не всем нам повезло так, как Кевину Дэю, мы не можем просто отправить жалостливое письмецо, чтобы кто-то тут же помчался нас спасать. Если случится что-то непоправимое, ни по кому из нас не будут плакать. — Ни траура, — тихо произнес Ники, уже, очевидно, знакомый с излюбленной фразой Лисов. — Ни похорон, — кивнул Эрик. — Просто забудь. Рико был ужасным человеком. Туда ему и дорога. Ники фыркнул, все еще в растрепанных чувствах, а Эрик позволил ему дуться дальше и просто сидел рядом. В конце концов, Рене и Элисон поднялись с нижней палубы и пошли в их сторону. — Как там Нил? — спросил Эрик, как только девушки подошли ближе. Рене выглядела одновременно уставшей и необычайно оживленной: глаза сияли, щеки приобрели здоровый румянец. Эрик знал, что это — результат того, что она использовала свои силы. — Какое-то время он был на волоске, — призналась девушка. — Но я думаю, с ним все будет в порядке. Нам остается только наблюдать и ждать. — Разве ты не могла просто его исцелить? — не выдержал Ники. Элисон бросила на него полный раздражения взгляд, а Рене приподняла брови. — Я имею в виду, — продолжил Ники, разнервничавшись, — ты же без проблем вылечила мою руку. Рене вздохнула и провела рукой по радужным волосам. — Я не могла просто запечатать его рану, как твою — у него бы продолжалось внутреннее кровотечение. Мне пришлось осторожно заживлять ее изнутри и только потом запечатывать, а это требует гораздо лучших знаний анатомии, чем у меня. К тому же, он потерял много крови, и я не знаю, как помочь с этим, — она снова глубоко вздохнула. — Надеюсь, он поправится. Я бы так хотела, чтобы здесь была Эбби. — Ты сделала все, что могла, — резко сказала Элисон. — Никто не ожидал от тебя большего. С ним все будет в порядке, я уверена. Эрик был немного озадачен тем, что Элисон проявила сочувствие и поддержку. Он знал ее три года и считал членом своей семьи (пусть и довольно раздражающим), но никогда не обратился бы к ней в поиске утешения. Ее сильные стороны — планы мести, оскорбления и сарказм. — Я уверен, что если бы Нил очнулся прямо сейчас, то заверил бы тебя, что он в порядке, — сказал он, чтобы утешить Рене и задался вопросом, что за отношения связывают двух девушек. — Он весьма живучий. Нам очень повезло, что ты оказалась здесь, и пулевое ранение, которое ты на мне залечила, готово ручаться за твои умения. Рене послала ему благодарную улыбку. — Если бы я выросла в Малом Дворце, то обширно изучала бы и анатомию, пусть я и сердцебитка. Но меня учили только сражаться. — Уметь исцелять себя после драки тоже очень важно, — заметил Ники. Рене снова улыбнулась — теперь без тени веселья. — Моя мать всегда говорила, что если ты настолько плох, что тебя ранили, ты должен страдать от последствий. — Звучит миленько, — сухо прокомментировал Эрик. — Не особо, — ответила Рене. — Думаю, нам придется поработать над твоим пониманием сарказма, — произнес он. — Не-а, — протянула Элисон. — Мне она нравится такой, какая есть. Рене тихохонько рассмеялась, а потом широко зевнула. Элисон сжала ее руку. — Ладно уж, у тебя глаза слипаются, пора спать. — Мне нужно присмотреть за Нилом, — запротестовала Рене. — С ним сейчас Мэтт, — успокоила ее Элисон. Эрику подумалось, что он не слышал, чтобы она говорила таким тоном раньше. — А тебе нужно выспаться. Если ты ему понадобишься, то будет лучше, если ты отдохнешь. Рене сдалась и направилась в сторону кают. Элисон повернулась к Эрику. — Где Монстр? — Кстати о непредсказуемых засранцах, — прищурился Эрик, игнорируя ее вопрос, — когда это произошло? — поинтересовался он, указывая на удаляющуюся фигуру Рене. — Я знал, что вы проводите вместе много времени, но и понятия не имел, во что это вылилось. — Ничего такого, — отмахнулась Элисон. — Пока, — подчеркнул Эрик. — Вы обе, очевидно, этого хотите. Ты была такой милашкой. Это было как увидеть собаку, разгуливающую на задних лапах. — Заткнись, — цокнула она. — Я всегда милашка. Он расхохотался. — Ага, конечно. Но, эй, я не знал что тебе нравятся девушки. Это здорово. Ники глядел на них с недоверием и изумлением. Эрик в ответ поднял бровь, но паренек лишь покраснел и отвернулся. — Мне не нужны твои подачки, — фыркнула Элисон. — Это не подачки! — воскликнул Эрик. — Просто поддержка. Мне кажется, вам будет хорошо вместе. Действуй. — Это зависит не только от меня, — ответила она. — И ты не сказал, где Эндрю. Кто-то должен рассказать ему о самочувствии Нила, — дополнила она, сворачивая тему. — Я послал к нему Бетси, — поделился Эрик. — Он обычно хорошо реагирует на ее безумные штуки о мести. Бетси ему правда нравилась, но иногда она чертовски пугала. — Очень мило с твоей стороны, — раздался из ниоткуда голос Бетси. Ники испуганно вскрикнул, а Эрик едва не выпрыгнул из собственной шкуры. Показалось, что сердце замерло, а потом заколотилось стократ сильнее. — Блять, Бетси, — выругался он. — Я что, случайно призвал тебя, когда назвал по имени? — Ты кто вообще? Нил? — возмутилась Элисон. — Появилась из темноты, как ниндзя. Мне кажется, я разом потеряла лет пять жизни. Это рассмешило Эрика. — Бетси — ниндзя! Можете себе представить? Как она, — начал шутку он, но поймал взгляд Бетси и закончил куда менее уверенно, — скачет такая вся юная и ловкая… Бетси осталась спокойной. — Неплохая попытка, Эрик. Я пришла, потому что услышала, что у Элисон есть новости о Ниле. — Рене сказала, что с ним все будет в порядке, — ответила девушка. — Ему нужен покой, чтобы восстановить силы. Сейчас за ним присматривает Мэтт. Бетси кивнула и развернулась, чтобы уйти. — Я расскажу Эндрю, — сообщила она. — Надеюсь, он хорошо отреагирует на мои «безумные штуки». — Я не имел в виду, что ты безумна, — возразил Эрик. — Просто… ты иногда говоришь такие вещи… которые… ну… — он замолчал. — Рой глубже, тупица, — иронично посоветовала Элисон. — Дальше ты назовешь ее ведьмой. — Использовать против людей их болезненное прошлое — это жестоко, Элисон, — вмешалась Бетси до того, как Эрик успел отреагировать. Но слова все равно ранили. Он был неправ, настоящей сильной стороной Элисон были едкие замечания. — Особенно после того, как он предложил тебе поддержку и заботу. — Плевать, ты мне не мамочка, — легко отмахнулась девушка, хоть слова явно ее задели. Она бросила на Эрика взгляд, но тот знал, что извинений ждать бессмысленно. — Я ухожу спать. — Доброй ночи, — крикнул Ники ее удаляющейся спине. — Бетси, ты же знаешь, что я люблю тебя и не пытался тебя обидеть, да? — спросил Эрик. Она тихо рассмеялась. — Я знаю, Эрик. Спокойной вам ночи, ребята. Бетси ушла, а они снова погрузились в молчание, но он чувствовал на себе взгляд Ники. — С чего бы тебе называть Бетси ведьмой? — наконец спросил он. — Ни с чего, — отрезал Эрик. Ники не сдался. — Рико назвал тебя дрюскелем. — Я Лис, — покачал головой Эрик и задрал левый рукав, чтобы показать татуировку с четырьмя лисьими лапами. Он провел по ним большим пальцем в привычном жесте утешения, напоминания о том, где он находится. Он не понимал, как Нил мог быть счастливым без татуировки, не понимал, почему Эндрю всегда скрывал свою. Татуировка для Эрика означала дом и семью. Он признался: — Раньше я был дрюскелем. — Я видел дрюскелей, когда был во Фьерде, — нерешительно произнес Ники. — Если не считать твоих волос и мышц, — он слегка прокашлялся и густо покраснел, — то ты не очень-то на них и похож. Эрик выдавил сухой смешок. — Нет, думаю, что нет. Есть причины, по которым я больше не один из них. И тот факт, что я никогда не встречал дрюскеля с чувством юмора — лишь верхушка айсберга. — Ты спокойно позволил Рене залечить твое ранение, — заметил Ники. — И с Бетси, кажется, у тебя хорошие отношения. Тебе не сложно общаться с гришами? — Нет, — резко ответил Эрик. — Потому что гриши — просто люди. Есть хорошие, есть плохие. Но я против охоты и истребления целой группы людей просто потому, что они родились другими. — Но ты наверняка когда-то имел что-тот против гришей, если был частью так называемых «охотников на ведьм», — возразил Ники. — Я был юным, обозленным и впечатлительным, — сказал Эрик. — Я вырос в маленькой деревне на юге Фьерды, недалеко от границы с Равкой. Ты, наверное, знаешь, что Фьерда и Равка уже несколько десятков лет воюют друг с другом, и на границе часто происходили стычки, но редко доходили до Фьерды, и мы не беспокоились по этому поводу. — Он прикрыл глаза. Даже спустя столько лет вспоминать все еще было больно. — А потом, когда мне было двенадцать, на нашу деревню напали равкианцы. Я видел собственными глазами, как мою семью сжигают заживо гриши-инферны. Ники резко втянул носом воздух. — Мне жаль, — немного неловко произнес он. Эрик кивнул, принимая его слова, и продолжил. — Генерал дрюскелей, который прибыл в нашу деревню, чтобы остановить гришей, взял меня под свою защиту. Мне позволили присоединиться к тренировкам и пообещали, что я смогу отомстить. — И что было дальше? — Сначала я купился на всю эту повестку против гришей, — признался Эрик. — Я был согласен, что все эти злобные ведьмы заслуживают казни на костре. Но со временем, когда моя злоба и горе понемногу стали утихать, я начал вспоминать учения моего отца о Джеле. Как Он создал реки, чтобы дать всем нам жизнь. Как он любил всех нас одинаково. Я начал задаваться вопросом, почему же Джель, по словам многих, отрекся от гришей. Я не мог сложить воедино то, чему учили меня дрюскели с тем, что видел я сам в нашем мире. — И ты ушел? — Нет, — сказал Эрик. — После гибели моей семьи мне нужно было общение, мне отчаянно нужно было место, куда я смогу вернуться. И я не хотел отказываться от этой новой семьи, которую я нашел сам, от моих братьев по обучению, даже если понял, что не хочу слепо соглашаться с нашими командирами. Я думал, что у меня получится лгать самому себе, что мои догадки глупы, что я смогу слушаться и подчиняться, оправдаю ожидания человека, который взял меня с собой, заботился обо мне. — Ох, — тихо и удивленно выдохнул Ники. — Но, я, наверное, как-то себя выдал. Во время церемонии посвящения в дрюскели я узнал, что меня выбрали исполнить приговор гришу, признанному виновным по обвинению в преступлении против человечности. Конечно, во Фьерде само рождение гриша — уже преступление против человечности. Наказание — смерть. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Я ждал там с винтовкой и нервничал, решая, способен ли я хладнокровно убить человека. Наверное, я надеялся, что этот гриш будет напоминать одного из людей, напавших на мою деревню, чтобы я мог притвориться, что это просто моя заслуженная месть. Все было не так. Девочка, которую ко мне вывели, едва подросток, она плакала, кричала и была так напугана. У нее была типично фьерданская внешность, и она походила разве что на мою сестру. Я не смог заставить себя убить ее. Я отказался. — Это смело, — тихо произнес Ники. — Так ли это? — насмешливо фыркнул Эрик. — Ей это не помогло, ее все равно убили. А мне пришлось сбежать, чтобы меня не казнили как предателя. Я потерял свою семью во второй раз. Ники какое-то время молчал, переваривая рассказ, а затем выпалил: — Я играю на флейте. — Чего? — недоверчиво переспросил Эрик. — Я просто… — Ники выглядел сконфуженным, Эрик был почти уверен, что паренек опять зарделся. — Ты поделился со мной такой личной историей, я почувствовал, что должен сделать то же самое. — И решил сказать, что играешь на флейте? — Это смущает, — буркнул Ники. — Особенно среди этой банды преступников. Я не сказал про флейту, потому что думал, что надо мной все время будут издеваться. — Ох, маленький купец, — рассмеялся Эрик. — Ты был так прав. Я определенно, определенно буду над тобой издеваться. — Тогда мы квиты, — решил Ники. — Даже близко нет, Крысолов, — возразил Эрик, ложась на палубу. — Я еще вытащу из тебя неловкие детские истории, только подожди.