Глава 1

— У-у-х-х — У-у-г-г-х Две совы сидели на деревянном подоконнике и терпеливо ждали, пока на них обратят внимание. — Ну иду я, иду, — хриплый сонный голос напоминает недовольное мурчание кота. — Давай лапу… так… теперь ты, Чунхва. Умницы мои. Не улетайте, не улетайте, — адресант снял свитки с совиных лап и исчез в чулане, чуть задев головой висящий над проходом веник из трав. — Во-о-о-от, смотрите каких мышей налови… нашёл, вам, — он протянул к окну руку, держа за хвост двух мёртвых мышей. Совы среагировали моментально, ухватив неожиданную добычу с довольным ворчанием. — Всё. Теперь летите. Марш отсюда! У меня работы русалке по самый хвост! — мужчина несколько раз недовольно махнул руками, прогоняя птиц. Когда пернатые улетели, хозяин забрал свежие свитки, повязанные красной и синей лентами и, перейдя в спальню, уселся в огромное деревянное кресло, устланное кучей пёстрых подушек с причудливыми узорами. Длинными тонкими пальцами как гребнем он зачесал назад серебряно-седые волосы и раскрыл первое письмо: «Кому: Токкэби Волчьего леса От кого: Администрация Восточного округа Южной Кореи, заместитель министра по делам волшебных тварей Ли Юён Ув. Мин Юнги, спешу уведомить, что на подконтрольную Вам территорию будут ввезены 4 суккуба и 7 стай Дьявольских эльфов. Определите ареал для новых жителей до 1 октября 20ХХ года, заверьте и опечатайте его. Координаты пришлите в ответном письме вместе с ключом доступа к территории. Суккубы и эльфы провинились достаточно серьёзно: работая сообща, они сначала запугали группу скалолазов с помощью эльфийских иллюзий, а потом передали двух людей в лапы суккубам, которые напали, даже не принимая человеческий облик. Итог: два трупа и около десятка напуганных до смерти туристов, блуждающих по северу Леса Горных Ручьёв. Для такого проступка Кодекс Волшебных Тварей предусматривает заточение на 700 лет на территории не более 1 га с запретом контакта с другими жителями леса и исправительные работы, по усмотрению хозяина территории. С уважением, заместитель министра по делам волшебных тварей Ли Юён» Мужчина раздражённо откинул бумагу в сторону и, забросив ногу на ногу, стал нервно и хаотично мотать ступней из стороны в сторону. — Вот сдались мне эти суккубы. Как будто своих дураков мало. И куда я их дену? — он потянулся за папкой, лежащей на смоляной тумбе и выудил из оттуда сложенную в несколько раз карту. Белые пальцы бережно раскрыли пожелтевшую от времени бумагу и забегали от одной точки к другой. На карте Волчьего леса было множество пометок: начиная от географических границ, заканчивая флажками, отмечающими территории занятые тем или иным существом. Тут же были указаны все виды трав, деревьев и цветов, которые росли в пределах леса уже не один век. — Тут у меня имуги пожизненное отбывает, — мужчина вёл пальцем по южной границе, двигаясь к западу, — здесь я Золотой виноград выращиваю, ну уж нет. Так... тут тоже нет, здесь вообще Древо Судеб, — он быстро забегал взглядом по карте, — О! Их можно отправить в Коридор Плюща. Единороги и Фестралы как раз заканчивают отбывать наказание через несколько дней. Надо пометить, чтобы не забыть. На севере, у значка плюща теперь красовался синий флажок. Он аккуратно сложил и вернул карту на тумбу и принялся читать второе письмо, перевязанное красной лентой. Реклама какая что ли… «Заказ №305111 выпущен трансмировой таможней. Господин Мин, доброго времени суток. Вы сделали в нашей лавке следующий заказ: • 100 саженцев Алчущей розы; • 400 брусков прессованного торфа; • 17 видов лечебного фикуса; Также Вы оставили предзаказ на Дурман-траву, её мы ожидаем к 25 октября и, как только она появится на складе, уведомим Вас. Основной заказ выпущен трансмировой таможней и будет доставлен 30 сентября. С уважением, команда цветочной лавки "Грязная тяпка"» — Наконец-то скоро мои травушки будут на месте! — Юнги расплылся в довольной улыбке и, заложив руки за голову, снова стал помахивать ногой. Уже не нервно, а довольно. Может показаться странным, что такие мелочи, как обновления статуса заказа, могут настолько обрадовать, но когда жизнь — сплошная работа, приправленная и удобренная работой, выбирать не приходится. А у Мина была именно такая ситуация: он токкэби, колдун, заведующий лесами и их флорой и фауной. Ему подвластны все стихии и доступны переходы в любые миры. Он может вершить судьбы людей и наблюдать за ними, как за сериалом. В конце концов, он бессмертен и наделён невероятной силой. А ещё, наказан. Поэтому вынужден жить в пределах города Кёнджу и собственного леса ещё 100 лет, параллельно выполняя функцию надзирателя для особо безбашенных волшебных тварей. Но всё это временно: как только истечёт срок наказания, он вернёт себе титул Верховного Лешего Кореи и наведёт в стране порядок! Но пока нужно умыться и устроить обход. Проведя неподвижно около 10 минут, мужчина всё-таки встал и, захватив льняное полотенце, покинул жилище. За дверью мир окрашен во все оттенки зелёного и коричневого: вокруг хижины (снаружи дом выглядел как заброшенная хижина) плотным полукольцом росли многолетние сосны, а за ними вразброс, как свечки на торте, торчали стволы и ветви лиственниц. По краю крыши, спускаясь к соснам подобно лиане, вился остролистный плющ. Его было так много, что переплетаясь с крышей, деревьями и самим собой, он создал подобие навеса, защищающего крыльцо хижины от осадков. Сейчас раннее утро, солнце незаметно ползёт к зениту, освещая западную часть леса. А его лучи продираются сквозь плотные кроны деревьев и рисуют абстракции на тропах. Юнги стоит в тени плюща, ловит дыхание леса и щебетание только пробудившихся соловьёв. Он дома. Его место здесь — среди трав, свежего ветра и многовековых дубов. В каждой травинке и каждом муравье течёт сила, утраченная городами. Ему легче дышать вдали от людей, огромных небоскрёбов и шумных, неэкологичных машин. В такие моменты кажется, что наказание вовсе и не наказание, а пресловутое «возвращение к истокам» — напоминание о его магической, потусторонней, а значит, далёкой от современного мира сути.

***

Умывшись в источнике, леший решил пройтись вниз по течению и проверить, как ведут себя проблемные пикси. Он шёл по лесу, лелея мысль, что каждый камешек и каждая мошка сохранились здесь благодаря ему. Когда в начале XX века Волчьи угодья полыхали огнём, власти города и пальцем не пошевелили, чтобы устранить возгорание. «‎Расходы на тушение превысят убыток от сгоревшей фауны, а животные могут покинуть очаг самостоятельно» — таково было официальное заявление. Поэтому, чтобы спасти дорогой сердцу лес, Юнги пришлось изрядно помучиться с памятью местных жителей, которые видели, как пересекающая их деревню река вдруг поменяла направление и подняла свои воды над лесом. После тех событий у лешего ушло почти 50 лет на восстановление почвы и всех видов растений, которые успели выгореть. И сейчас, когда Волчьим угодьям ничего не угрожает, он старается отдать всю свою любовь зелёным обитателям леса. — Эй, ты что там творишь? — за дальними кедрами промелькнула пикси. За ней тянулось что-то синее. Кажется, лента. Юнги в считанные секунды преодолел расстояние до пикси и схватил её за крылья. Достаточно мягко, чтобы не повредить хрупкую плоть, но крепко, чтобы хулиганка не улетела. — Привет, токкэби Мин! — повисшее в его руках существо, кажется, ничего не смущало. — Я тут Туманную Ленту натягиваю. Авось, какой дурак попадётся в сети, — она пискляво рассмеялась, помахивая атласной ленточкой в маленьких ладонях. Мин поднял её на уровень глаз, недовольно покрутил головой и, забрав ленту, отпустил пикси. — И что мне с ними делать… Перепугают всю деревню, потом народ по ягоды и по грибы не ходит, а те гниют, — он прошёлся по полянке, внимательно разглядывая деревья и кустарники, между которыми могли быть растянуты другие «‎туманки». — Мин Юнги-ши, господин, мы всё уберём, не переживайте‎! — послышалось за спиной. Это был мужчина средних лет, одетый в комбинезон цвета хаки и такого же цвета плащ. У него в руках был уже добротный клубок синих нитей и целая корзина самых разных вещиц, начиная от Атакующего каштана и заканчивая склянками с ядами. — Да что же они так разошлись? — удивлённо бросил Юнги, заметив переполненную корзинку. — Полнолуние через несколько дней, господин. Вот народ и распоясался. Надеются заманить человечка-другого… — Полнолуние? О-о-ох, ну как я мог забыть, — на долю секунды в глазах лешего промелькнула паника, но он быстро взял себя в руки и грозно посмотрел на санитара. — Чтобы к ночи ни одной побрякушки не осталось. Если кто-то пострадает, я лично весь штат на испытание Кумихо пущу. Не дожидаясь ответа, Юнги резко крутанулся на каблуках своих причудливых туфлей и умчался, оставив напуганного работника фантазировать о том, как его расчленят и скормят тысячелетнему лису.

***

— Причём здесь полнолуние, о чём ты вообще говоришь, ма, — юноша придерживал телефон ухом, потому как руки его были заняты скручиванием верёвок. — Ты же знаешь, что 2 дня до полной Луны и само полнолуние — это время потусторонних сил. Имуги, вонгви, мары, лисы да и просто колду… — Мам, — он устало вздохнул. — Расслабься, ага? Я возьму амулет, который оставил мне дед, чтобы тебе было спокойнее. Всё, целую, пока. — Я переживаю за тебя, Чимин. Позвони, как только выйдешь из леса, — ответила женщина и сбросила звонок. Отбросив телефон, парень осмотрел странный набор, лежащий столе: толстая потрёпанная тетрадь, карта звёздного неба, консервы, линейка и транспортир, чай в термосе, ручка, верёвка, спреи от насекомых и кулон в форме месяца переплетённого с солнцем — дедушкин амулет. Палатка и спальник уже давно лежали у входной двери, а экран наручных часов говорил, что пора выдвигаться — время 21:15. Поэтому Чимин быстро настрочил в чат своей своей группы, что завтра не появится на парах, потому что занимается разработкой локаций для астро туризма. Фактически, он не соврал, ведь Волчьи угодья — действительно место, которое он хочет развить как туристичкую точку наблюдения за звёздами. Просто сегодня студент Пак, пользуясь карт-бланшем на прогулы (как никак, разрабатывает программу астро экскурсий), проведёт ночь в лесу, разглядывая созвездия в своё удовольствие. Путь от деревни до восточной опушки Угодий занял не больше 10 минут: Чимин знал короткую тропу, которой его в далёком детстве водил дедушка. Они вместе пробирались между соседскими огородами и ныряли в кусты, чтобы дойти до опушки, с которой открывается невероятный вид на гору Безвременья. Её пики всегда покрыты снегом, а у подножия течёт быстрая и шумная река. Она хитро огибает деревню и прячется в лесу. Удивительно, что никто не знает, куда она сворачивает после Волчьих угодий. Когда маленький и жутко любопытный Чимин пытался выведать это у бабушки, она ворчала одну и ту же пословицу: «меньше знаешь, крепче спишь», подтыкала одеяло под бока внука и спешно уходила из комнаты. И дед, и бабушка не особо часто заводили разговоры про лес. Точнее, бабушка запрещала старику пугать внука. Но они верили во все присказки и мистические легенды и старались убедить в их правдивости Чимина. Но, вот, он вырос и стоит на краю Волчьих угодий, не веря ни одной страшилке. Войдя в густую россыпь клёнов, парень остановился на пару минут, чтобы глаза привыкли к лесной темноте, а потом продолжил путь. Под ногами шелестят опавшие листья. Их совсем мало в конце сентября, но уже есть ощущение, что природа готовится к отдыху. Время от времени трещит хворост под подошвой тяжёлых ботинок, заставляя замереть и проверить, откуда идёт звук (это правило нахождения в лесу, никакой трусости!). Он помнил дорогу до самой широкой поляны, на которую сбегал с деревенскими друзьями лет 17 назад, но на всякий случай, заранее прописал маршрут на карте, уточнил у местного парня, точно ли указаны все ориентиры. А теперь, спустя 20 минут хождения по лесу, стоит на развилке и понимает, что её нет в маршруте. Спокойно. Я точно знаю, что двигаюсь на … Блять? На юг же? Вот мох... Он неуверенно провёл рукой по ближайшему клёну, на коре которого действительно ощущался плотный слой мха. Впереди, за рядом деревьев и кустарников выделялась полоса света. Вероятнее всего, это была небольшая поляна, и Чимин стал медленно пробираться туда через заросли папоротника и плюща. Место выглядело нереалистично: лунные лучи остро пробивались через плотную листву, создавая точечный узор на поздней, уже желтоватой траве. Казалось, будто художник брызнул кистью с белой краской, так хаотично была освещена поляна. Её окружало плотное кольцо деревьев за которыми, казалось, был вакуум, ничто, пустота. Чимин достал карту и, подставив потрёпанный кусок бумаги под свет Луны, уставился на кривоватую схему. Если я шёл прямо, потом повернул налево у большого пня, потом шёл до родника, повернул ещё раз налево, потом... потом... Его начинала пробивать паника. Доверие к собственной памяти улетучивалось с каждой секундой. Он уже не мог вспомнить свой путь, хотя был уверен, что запомнил каждый поворот. — А-а-а-у-у-у-у-у — Блять, только не волки, — шёпот сорвался на вопль. Он уже не контролировал голос. Следующая стадия: Чимин пытается шагнуть и понимает, что колени адово трясутся, а ноги будто свинцом налились или корнями проросли в землю. Паника прогрессирует. Так, спокойно. Нужно забраться на удобное дерево, привязать себя верёвками и ждать утра. Этот план пришёл в голову, когда Чимин неосознанно провёл параллель между своим положением и моментом в ‎«‎Голодных играх», где Китнисс пришлось лезть на дерево и ночевать там, скрываясь от соперников. Медленно, оглядываясь каждую секунду, Чимин стал двигаться вперёд, прямо в пустоту (ещё бы знать, куда это «‎вперёд» ведёт). Где-то сбоку, в «вакууме» раздался шелест: что-то пробежало в траве‎‎. Парня передёрнуло так, что сердце чуть не выскочило через горло, а по рукам пробежал разряд тока, неприятно уколов кончики пальцев. Просто мышь. Или змея?? Неважно. Хруст. Сзади раздался отчётливый хруст. И это точно не мышь. Холодок пробежал по спине, скручиваясь в комок, где-то в районе копчика. Чимин выждал несколько секунд и развернулся. Подсознание нарисовало движущуюся фигуру, но иллюзия быстро пропала. Хруст. Снова за спиной. Чимин поворачивается — ничего реального. В горле стоит ком, дышать тяжело, а мозг, как назло отказывается посылать сигналы к действию. И он просто стоит. Стоит в боевой (так вышло, когда он крутился вокруг своей оси) позе и упорно вглядывается в темноту вне поляны, одновременно напрягая слух, чтобы расслышать любое повышение децибел. — Не меня ищешь, сладкий? — раздаётся шёпот над ухом. Чимин отпрянул и повернулся к источнику звука. Его не было. — Я тут, сладкий, — шепеляво протянули за спиной. Пак почувствовал, что его тянут за подол куртки, и медленно, уже откровенно дрожа всем телом, повернулся. — Бу-у-у-у, — наигранно и лениво выдохнуло нечто прямо ему в лицо. Он вскрикнул и, отшатнувшись, упал. Теперь увидел: над ним, на расстоянии вытянутой руки, висит полупрозрачная фигура пожилой женщины в ободранной юбке и огромном пиджаке. У неё нет передних зубов, а волосы торчали в подобие пучка прямо на макушке. Женщина довольно и беззубо улыбается, маяча над ногами упавшего. Пак молчит, не желая признавать реальность происходящего. — Куртеечка у тебя красивая, сладкий. Поделишса? А то я тут мёрзну уже чёрт знает сколько лет, — призрак (или что бы это ни было) состроил грустную гримасу и расстегнул на себе пиджак, демонстрируя тонкую рваную подкладку. — Ты чой-та молчишь? Немой что ли? — нечто помахало рукой, проверяя, в сознании ли он. А Чимин, продолжая опираться на локти, зажмурил глаза, втянул голову в шею и сдавленно проговорил: — Тебя не существует. Это иллюзия, это иллюзия. Просто переутомился, и мозг выкидывает сюрпризы... — Слышишь, ты, я тебе сейчас такой сюрприз выкину. Ну-ка быстро куртку снял, — елейности в голосе женщины как не бывало. Не отдавая себе отчёта в действиях, парень резко приподнялся на локтях и откатился в сторону; быстро сгруппировался и уже через мгновение бежал. Бежал во весь опор и, не выбирая направления. Оказавшись в темноте, впереди он вдруг увидел ту же поляну, поэтому, недолго думая, свернул в сторону. Кажется, Чимин пробежал уже километр, но на деле прошло не больше 30 секунд, когда на повороте перед ним нарисовалась полупрозрачная фигура. Не успев затормозить, он увяз в молочном тумане, который тут же парализовал будто во сне, в котором хочешь, но не можешь бежать. Его резко выбросило из тягучего плена и отбросило на землю. — А кто это у нас такой спортивный? — это уже новый персонаж. Мужчина в круглых очках и с диким блеском в глазах медленно приближается к задыхающемуся на земле бедолаге. — Какой же ты, наверное, вкусный. Молодая плоть... — Ёнджун-и, ты догнал его! — ласково пропел за спиной уже знакомый голос. — Вздумал сбежать, паршивец, — Чимина вдруг потянули за волосы и грубо поставили на ноги, которые подгибались от жуткой лихорадки. — Кто вы такие? — Злые и голодные вонгви. Легенд что ли не знаешь? — буднично ответила прозрачная женщина. — Вас не существует. — Ты дурак? — кажется, она была искренне удивлена. — Я, вот, стою перед тобой, — чтобы доказать свою реальность, вонгви толкнула Чимина в грудь. Он немного отшатнулся, но остался стоять на ногах. — Хённа, хватит болтать, я не ел полтора месяца, — в разговор вмешался второй дух. Он не скрывал раздражения и нетерпеливости. Женщина послала своему партнёру лукавую беззубую улыбку и, не говоря ни слова, двинулась к оторопевшему от быстрой смены событий Чимину. Он дернулся с места и побежал в обратную сторону. В этот раз двигаться было сложнее: ветви то и дело хлестали по рукам и лицу, а земля почему-то стала мягче, будто бы только что прошёл ливень. Пак бежал не меньше минуты, но погони за ним не наблюдалось. Анализировать, хорошо это или плохо, времени не было. Нужно экстренно найти безопасное место. Вдруг его ступня зацепилась за торчащий из почвы корень, и парень быстро и глухо распластался на вязкой земле, ощутимо ударившись рукой и лбом. Он тут же попытался встать, но понял, что, когда руки вязнут в почве как в болоте. Кряхтя и ворочаясь, Чимин постарался хотя бы вытащить пострадавшую ногу и к своему неудовольствию осознал, что корень несколько раз обвился вокруг лодыжки и продолжает ползти выше по ноге, с каждым кругом сжимая кольцо всё сильнее. — Блять! Кто-нибудь! Помогите-е! — надрывно закричал юноша, но тут же стих, вспомнив, что находится в чаще леса. Он шипел и хватался за твёрдый корень, стараясь разжать силки. — Вот ты и залез в мясорубку. Даже стараться не придётся, — возник из ниоткуда вонгви-мужчина и, поправив очки, опёрся на ближайщее дерево. — Я просто буду наблюдать. Чимин бросил борьбу с живым деревом и вдруг осознал, что ему нечем дышать. Подобно рыбе он стал ловить воздух ртом и кинул вопрошающий взгляд на единственное условно живое существо поблизости. — Это дерево Добрых Снов, — объяснил дух. — Не любит тех, кто задевает его корни и «в благодарность», — он усмехнулся, — усыпляет ядовитыми испарениями своих листьев. Дарит, так сказать, вечный сон и добрые сны. Через несколько секунд у Чимина стало стремительно темнеть в глазах и последнее, что он увидел, это тянущиеся к нему две пары полупрозрачных рук.

***

Вернулось сознание. Глаза закрыты. Почему будильник не сработал? Теперь о-сознание: как рисунки на уголках блокнота пронеслись все события: вылазка, телефон, ду́хи, живое дерево. Боже, какой бред... Чимин нехотя разлепил глаза. Первое, что он увидел — потолок из молочной древесины и свисающие с него, прямо над головой, веники из каких-то трав. Потом — огромное окно, закрытое плотной чёрной шторой, из-за которой по контуру пробивается свет. Значит, сейчас день. В воздухе запахи разных трав, и даже подушка, в которой утопает Чимин, приятно пахнет шалфеем. Прямо как в детстве, в доме у бабушки. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лбу, зачёсывая назад волосы, и задел повязку, покрывающую лоб. Это простое движение отдалось ноющей болью во всём теле. Будто бы он тренировался сутки напролёт, а потом сам стал боксёрской грушей. Игнорируя адскую боль, Чимин сел в кровати, дал вестибулярному аппарату привыкнуть к вертикальному положению тела и, хотел было встать, но отбросил одеяло и увидел, что на его правую ногу наложена шина. Это усложняет ситуацию. Опираясь на деревянные перила кровати, он всё-таки поднялся, балансируя на здоровой ноге и, запахнув халат, под которым ничего не оказалось, стал медленно пробираться к массивной деревянной двери. Она поддалась и плавно отъехала в сторону. Чимин оказался в коридоре, больше смахивающем на сад, чем на часть дома: горшки, кашпо и этажерки, заставленные растениями всевозможных видов, занимали почти всё пространство. Над каждым из них висело небольшое облачко. Вероятно, новая система полива и поддержания влажности воздуха, подумал он. С первого этажа доносились звуки: кто-то тихо наигрывал незнакомую мелодию на фортепиано и мурчал себе под нос. Пак доскакал до лестницы и, вцепившись в перила так крепко, что сводило пальцы, стал приподниматься на руках, опуская здоровую ногу на ступеньку ниже. Где-то на середине пути руки подвели и пришлось наступить на больную ногу, чтобы удержать равновесие. Из груди вырвался протяжный стон. Боль быстрой волной разлилась по телу. Чимин зажмурил глаза и сжал зубы, чтобы не зарыдать прямо здесь. Музыка стихла и через несколько секунд снизу послышалось недовольное покашливание. — Проснулся. Ходить можешь. Отлично, выход напр... — Где я? — с трудом выдавил парень. — Ещё и перебиваешь, — внизу иронично цокнули языком, — во дворце одного из самых могущественных магов. — Очень смешно. Какая локация у дворца? — Волчий лес. Допрос окончен? — Как я сюда попал? Мужчина внизу тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Слушай, ты меня утомил. Проснулся? Жив? Скажи спасибо и выматывайся. Из леса выйдешь на севере Кёнджу, если будешь идти вдоль сосен, а потом свернёшь ... — У меня, кажется, сломана нога! Как я могу идти? — в Чимине вспыхнула обида. Он стоит весь побитый, еле держится на ногах, а его выгоняют. Ещё и так грубо. Искреннее недоумение, проскользнувшее в глазах напротив, было заметно даже с высоты лестницы. Незнакомец снова тяжело вздохнул и медленно, смотря Паку в глаза, проговорил: — Меня не волнует, можешь ты ходить или нет. Просто. Выме… Уходи. Они стояли и молча смотрели друг на друга. И хотя Пак стоял наверху, он чувствовал себя маленьким и беспомощным, а человек внизу казался огромным и всесильным, давящим на него своей тяжёлой энергетикой. — Я оставлю у входа костыли, — мужчина махнул рукой куда-то вправо, — через 5 минут я хочу выйти из кухни и не почуять здесь даже твоего духа. Время пошло, — он скрылся в арке, оставив дрожащего как осиновый лист парня одного. Посекундно глотая ком в горле и утирая плечом слёзы, Чимин преодолел оставшуюся половину лестницы и, не желая, чтобы мерзкий «‎спаситель» увидел его красные глаза и мокрые щёки, сразу повернул направо и поскакал к двери, у которой действительно уже стояли костыли. Ему понадобилось несколько минут, чтобы приноровиться к новому инструменту и выйти за дверь, где по глазам ударил ярко-зелёный мир. Всё пространство‎ пестрило деревьями, травами и кустарниками настолько насыщенного цвета, будто кто-то выкрутил на максимум все настройки в редакторе. Прямо над головой плотным навесом вился плющ, в котором щебетали, ныряя между листьями, пташки. Лес казался нереальным, сказочным, но нужно было идти, чтобы лишний раз не выводить из себя недружелюбного незнакомца. Который, к слову, стоял у окна в холле и наблюдал, как блондин, еле держась на костылях, крутит головой почти на 360°, пытаясь рассмотреть всё вокруг. Сейчас, при свете солнца и в сознании, он уже не казался Юнги таким маленьким и хрупким, каким был ночью, лёжа без сознания в корнях дерева Добрых Снов. Калека кое-как спустился с невысокого порожка (благо, снаружи дом выглядит как маленькая хижина, поэтому ступенек нет) и сделал несколько прыжков по направлению к сосновой аллее, но тут же остановился, переводя дыхание. Со спины и через маленькое окошко в арке двери было плохо видно, но, кажется, он трясся. Да, Чимин остановился, чувствуя, как начинает кружиться голова и подкашиваться здоровая нога. Ещё шаг, и он упадёт. И он делает этот шаг, понимая, что нужно выбираться из леса. И падает. Юнги снова вздыхает и выходит из своего укрытия, видя, как обмякло тело в тёмно-зелёном халате. — Поднимайся. Сейчас я ускорю процесс выхода из леса, — услышал за спиной Чимин, лежа на животе. Он уткнулся носом в траву и даже не двигался, не чувствуя конечностей. — Да отвали ты уже от меня. Встану как смогу, — сдавленно и раздражённо ответил Пак, чувствуя, как в груди нарастает ненависть к заносчивому мужчине. — Следи за языком. Ты хоть знаешь, с кем говоришь, чудик? — теперь стал раздражаться и Юнги. — Вставай говорю. — Ну, так помоги! Юнги нехотя спустился с крыльца и подошёл к блондину. Рывком поднял его, удерживая под мышками, и сунул в руки упавшие вместе с телом костыли. Про себя Чимин отметил, что незнакомец очень силён, несмотря на довольно некрупное телосложение. Ростом он примерно как сам Чимин, но плечи, кажется, шире. Тут же внимание привлекли и маленькие, ничего не выражающие кошачьи глаза, почти скрытые серебряными волосами. — Стой ровно, — мужчина отошёл на пару метров. Пак молча наблюдал за его движениями, не имея ни сил, ни желания на вопросы: пусть происходит то, что происходит. Кудрявый (это прозвище пришло Чимину в голову совершенно случайно) лизнул указательный палец и поднял е‎го к небу, проверяя направление ветра, а затем подошёл к парню и как-то устало сказал: — Ты только не ори, — и толкнул его в грудь так сильно, что тот не устоял на ногах. Пак по инерции вцепился в костыли, продолжая смотреть в пустые глаза напротив, и уже приготовился к новой порции боли, но моргнул и понял, что стоит на автобусной остановке. И орёт, как потерпевший. Люди, которые находились рядом, стали отодвигаться, желая избежать взаимодействия с орущим человеком в халате и с костылями. — Вот чертяка, — выругался парень в пустоту.

***

Прошлой ночью Юнги совершенно не мог уснуть; не помог даже отвар ромашки. Поэтому, накинув на халат лёгкое пальто, он отправился на ночной променад. Идя по привычному маршруту — сосны-ручей-поляна-гора — он вдруг заметил, что у одной из его любимых сосенок валяется нечто, явно не принадлежащее лесу. Токкэби потёр ладони, формируя тёплый огонёк-фонарь, и подошёл ближе. Это оказался чей-то рюкзак, вероятно, брошенный второпях, потому что часть содержимого валялась в траве: шапка, разряженный фонарик и закрытая (и на том спасибо) банка консервов из тунца. — Чёртовы туристы, — выругался леший и уже отпустил огонёк в свободный полёт, чтобы собрать вещи в рюкзак, как услышал чьи-то крики. — Бля-я-ять! Кто-нибудь! Помогите! — Это ещё что за новости, — забыв про инородный мусор, Юнги побежал к реке. Казалось, звук доносится оттуда. Но у реки было спокойно, только русалки загорали на огромном валуне, подставив бледные хвосты лунному свету. Вдруг чуткий слух Токкэби уловил смех и неразборчивую болтовню откуда-то с юга. Юнги молниеносно метнулся к источнику шума и почти сразу наткнулся на следующую картину: двое вонгви выпутывали ногу человека из корней дерева Добрых Снов. Бедолага был без сознания, поэтому болтался в руках духов, как желе. — Развлекаетесь, твари?— тихий и хриплый голос хозяина леса, казалось, в мгновение заполнил всё пространство. Вонгви тут же замерли, а потом медленно опустили безжизненное тело на землю и повернулись к лешему. В глазах духов не осталось и следа сумасшедшей жажды. Только страх и смирение. — Г-г-осподин … Мы голодаем уже которую неделю, а тут этот нарисовался … — залепетела старуха, опуская голову ниже. — Молчи. Я лично казню вас двоих завтра днём, — сказав это, Юнги переключил внимание на парня, который не подавал признаков жизни. Его нога была по колено перетянута толстыми корнями дерева Снов, а руки до самых плеч перемазаны грязью. Видимо, он уже тонул, когда вонгви решили начать трапезу. Сейчас этот отчаянный человек выглядел слишком уязвимо и жалко для того, кто решился ночью пойти в самую гущу леса. Не то чтобы он был первой жертвой духов на памяти Юнги, но каждый раз, когда леший находит мёртвых или находящихся на грани смерти людей, он чувствует ответственность, и это давит. От лёгкого касания сильных ладоней корни вдруг стали мягче и послушно отползли, освобождая ногу парня. Кажется, она была сломана. Юнги закатал штанину, но кости не торчали — перелом не открытый. Мин осторожно подхватил безвольное тело и поспешил домой, чтобы успеть влить противоядие, пока горе-путешественник не умер от ядовитых паров. Уже в хижине, после того, как отвар подействовал и опасность миновала, ему пришлось искупать парня, который оказался блондином (до этого на волосах была глина и почва), уложить его в пустую спальню, одолжив единственный чистый халат и начать обработку ран. Воск от свечи, стоящей на тумбочке у кровати, медленно капал на деревянную подставку, растекаясь в причудливые фигуры, пока Юнги, не спеша, накладывал шину с соком одуванчика и люцерны на пострадавшую ногу. Благо, у лешего остался концентрат этих соков — они помогают заживлять кости. Когда с шиной было покончено, он осторожно уложил ногу на низкую подушку и передвинулся чуть выше, к голове парня. На лбу уже красовалась повязка, закрывающая широкий порез поперёк виска. Оставалось помазать облепиховым бальзамом повреждённую губу и оставить калеку отдыхать. Но Юнги не мог отвести взгляда от резких линий челюсти и скул, освещаемых хитрыми, скачущими от сквозняка языками пламени. От пухлых, бледных от истощения губ и грубого подбородка, что так контрастировал с ними. Было что-то волшебное в них и в том, как дрожали тени ресниц на коже, покрытой ссадинами и мелкими синяками. Кажется, он упал на колкий хворост прямо лицом. Мысленная пощёчина за то, что засмотрелся. Быстрое нанесение бальзама. Взмах рукой, чтобы потушить свечу. Ретировка из комнаты.