ЭКСТРА: Dreams about a merman

Первое, что я вижу - это мутную морскую воду, что освещается бликами яркого солнца. Солёная вода едко въедается в мою слизистую глаза, раздражая тонкую оболочку защитного слоя. Из-за этого, мне приходится нахмуриться и сощурить взгляд, закрывая и открывая веки. Море - это практически никому неизведанное место для наземных рас Азерота. Оно настолько большое, что имеет свои отдельные названия и территории. Имеет своих обитателей, которые живут в глубинах и под глубинами, и выживают до сих пор по принципу пищевой цепи, не пренебрегая каннибализмом. Для обычного человека - это ад. Ледяная пучина, в которой быстро замерзают конечности. Воды обездвиживают, сковывают и не дают сделать даже вдох. Здесь нет лёгкости, которую можно ощущать на поверхности, здесь есть только плотность, которая теснит кислород. Вода заполняет лёгкие, она тяжёлая и солёная. Если её пропустить вовнутрь, то разодрет всю слизистую. Одно неконтролируемое движение - и ты труп. Да, есть выход - всплыть наверх. Но из-за давления, которое будет давить, есть шанс потерять сознание прежде, чем я смогу сделать вдох. К тому же, мои доспехи имеют в себе немало золота, которое любит тонуть. Времени очень мало. Я не успею их снять при сопротивлении дикой стихии. С тем запасом воздуха, с которым я упал в море - хватит примерно на пятнадцать секунд. И, признаться честно, я видел, когда людей топили специально. И я видел их конвульсии, их попытки выплеснуть воду с ограниченного пространства. Видел, как они привязанные, пытались выкрутить ноги и руки, чтобы поднять свой торс на гладь плотной воды. И всякий раз, когда они тратили свои силы на эти попытки - они обречённо оседали на дно. К тому же, я ещё не могу всплыть из-за травмы, что мерзко пощипывает всякий раз, когда я о ней вспоминаю. В моей ноге до сих пор торчит гарпун, который вывел меня из равновесия на грифоне. И ладно там если бы он воткнулся в бедро, но он намертво вцепился в икру ноги. Кажется, что я не смогу больше передвигаться из-за этой раны, что определённо разорвала мои связки и мышцы. Но если я выживу... а вероятность этого случая крайне мала, то придётся обратиться за помощью к механогномам. Главное, не делать резких движений, чтобы снова не подвергнуть себя болевому шоку, который я испытал во время столкновения с водой. Теперь мне абсолютно понятно, какого морякам, когда они попадают в море. Без разницы, насильно это было или нет. Всё они, до единого, чувствуют, как кожу их тела отбивает плотностью воды, нанося урон похлеще правой оплетухи из драки пьяных и повздоривших между собой собеседников. Потом наступает ледяной холод, от которого хочется убежать, скрыться. Но негде. От него негде скрыться. Он поглощает тебя и удерживает на месте, чтобы ты не смог даже проронить мысль о спасении. Вероятно, я падаю на дно полно утопленных скелетов. Где каждую кость замело песком глубин, где каждую плоть разбирают хищники на полезные минералы. Вода заложило уши и нос. И если с носом все в порядке, то у ушей не все так сладко. Они потрескивают, противно, громко, причиняя боль. Они давят воду, чтобы она не зашла глубже в голову, закрывая практически весь слух. Море звучит, оно живое. Здесь всегда есть звук. От животных до лёгкого и плавного колебания водорослей. Даже звук от вибраций, когда рыба вытесняет воду со своего тела, чтобы передвигаться. И самое странное... что именно этот последний звук я стал слышать более отчётливее, чем все остальные. Ворочая головой, я не видел ничего, что можно было обозначить как опасность или чужой плавающий объект. Либо мои глаза настолько залились солью, что перед ними предстала пелена, либо кислород медленно, но интенсивно начал покидать моё тело. На секунду, мне показалось, что я уже осел на дно, но это было лишь наваждением. Через броню не так хорошо ощутить все, что можно почувствовать за спиной, и поэтому, кости или горка песка - могла быть ошибочным явлением. Неужели я все ещё тону в эту пучину ледяной воды?.. Краем глаза, я замечаю каштановые волосы, что плавно плывут и держатся в этом плотном пространстве. Их концы слегка закручиваются и тут же расправляются снова. Если бы не руки, которые меня обхватили за торс, то я бы подумал, что лёг на утопленника с ещё не разложившимся телом. Чувствую, как меня выровняли и отпустили на мгновение, чтобы показать свой лик и схватить за шею. Нет, не в том положении, которое я чаще всего практикую. Лицо этого длинноволосого парня было слишком размытым. Я его толком не мог разглядеть, лишь образы его усов, маленькой бородки и оголенного торса с какими-то яркими побрякушками. И всякий раз, когда он тянулся ко мне, приближая свой профиль, мои глаза сильнее слезились и не сдерживали соль, которая разъедала слизистую оболочку. Мне пришлось сомкнуть веки, чтобы восстановить баланс, упуская возможность удивиться напористому поцелую, который сокрушил мой самоконтроль. Неосознанно, автоматически, я сделал резкий вдох. Конечно, мозг мой думал, что только что я подписал себе смертельный приговор от разъедающей агонии внутри себя, но на деле, я лишь сковался страхом и необъяснимой возможностью дышать под водой. Поцелуй, который подарил мне этот незнакомец, имел, судя по всему, магические свойства. Увы, это никак не избавило меня от холода, давления в ушах, в носу и не защитило от соли в глазах. Но зато, проклятье, я смог отделить кислород от воды и поглощать его. Этого даже на суши не сделаешь. Медленно открывая глаза, я хотел снова узреть этого человека перед собой. Но и тут я не смог ничего разобрать, когда влажные и мягкие губы отошли от моих. Был ли этот поцелуй сладок? Несомненно. Понравился? Естественно. Говорю, как ценитель мужских натур. От этого спасительного поцелуя, я более менее начал приходить в себя. Но все ещё не настолько быстро, как быстро взбирались наверх пузырьки от нашего дыхания. Волосы, эти каштановые волосы, ласкали меня по щекам и вискам, закрывая практически весь обзор на все его тело. А руки, что были украшены чем-то тонким и блестящим, крепко сжимали меня в объятиях. Вероятно, мне следовало бы подготовиться к всплытию, и отпрянуть раненую ногу. Но этот парень мягко и даже чересчур аккуратно начал вытягивать меня в какую-то неизвестную сторону. От него даже звука не исходило. Никогда ещё не видел, чтобы человек так плавал. ... А человек ли он вообще? Во всяком случае, нет разницы. Я ему должен. Пожизненно должен.

***

Выплыв на безмятежный берег с помощью неизвестного знакомого, я, лежа на мокром песке, что каждый раз топило волнами, рассеянно пытался восстановить зрение. Одна проблема за другой. То застрявший гарпун в икре, то соль в глазах, что никак не хотела сходить. И то, и другое - щипает, разъедает, делает воспаление и жуткое раздражение. Спаситель напротив меня, все никак не может выйти из моря, томясь где-то в моих ногах. Неужели он привязан к воде? Проклятье. Ничего не вижу. – Прошу прощения, – начинаю разговор с ним используя нейтральную и деликатную нотку. Пока протираю веки, мне пришлось ещё зализать волосы назад, чтобы мокрая чёлка не мешалась. – Будь у меня побольше представления о морских жителях, то смог бы начать разговор с тобой.. на других вопросах. Кое-как возвращая зрение, я пару раз проморгался, выбивая оставшуюся соль со слизистой глаз. Зрение я вернул, но вот боль... вряд ли она покинет меня скоро. И как только я бросил взгляд на своего спасителя, то поразился его красотой. Загорелый, молодой. С весёлыми морщинками. Парень был усеян трюфельными крапинками по всему телу. На левом крылышке носа пирсинг, а на руках были золотые украшения, кольца и браслеты тонких работ. Шея украшена интересной эмблемой, похожая на череп. Видимо, это амулет или переплавленная монета Зандалари. На ушах, кхм, на довольно заостренных и широких ушах, красовались серьги. Очевидно, награбленные из тонущих сундуков. И на фоне мокрых волос, что большая часть была за влажной спиной, эти наушные украшения выпирались и ярко блестели своим золотом и алмазами. Глаза были такими чистыми. Словно можно было увидеть в них небо. Действительно. Неземная красота. – Ты.. – слегка помявшись, я внезапно преисполнился сомнением, – Ты хотя бы понимаешь, о чем я говорю? Знаешь общий язык? Он не человек. Это точно. Красавец бросил на меня потерянный взгляд, трогая меня за ноги. А когда волна подошла к берегу и вновь омыла мокрый песок, то глаза его перенеслись на застрявший гарпун. – Пробоина в трюме, – встревоженный голос окутал мой слух. Ох, но как же он был мелодичен. Он сирена? Мутировавшая нага? Или кто вообще?.. – Да, меня подбили в воздухе. Эту штуку лучше не вытаскивать, пока я не проверю наличие восстанавливающих склянок. И их.. пригодность после такой встряски об воду, – приподнимаясь в локтях, я стряхнул одну руку и полез ею в темно-синюю сумочку на правом наплечнике. Колбы на месте, остаётся надеяться, что их не коснулась морская вода, которая изменила бы свойства этих настоек. И пока я вытаскивал одну из них, чтобы осмотреть пробку, то мой взгляд резко бросился на сверкающую чешую, которая выглядывала из под прозрачной воды с пеной. Небесно-голубой хвост, покрытый тысячами чешуек, блестяще играл под бликами солнца, заставляя прищуривать глаза. Видимо, моя реакция на него, только позабавило этого симпатягу. И для большего вида, он нарочно махнул своим главным плавником и плеснул воду, разбросав её капельки по всей оси. – Кракен? – весело улыбаясь, гибрид отпустил короткое слово и жестами показал на меня и на себя. Сути вопроса, к сожалению, я не понял. Вероятно, парень мало знает общий язык, если только спасаться может пиратскими фразочками, которые могли бы установить лёгкий и интеллектуальный контакт. – К моему удивлению, я впервые встречаю такое существо, как ты, – честно признаюсь, и двумя пальцами вытаскиваю пробку из маленькой и тонкой склянки с исцеляющим зельем. Стоит ли говорить, что он заулыбался ещё шире?.. Под его усами были видны острые зубы. Они действительно были заостренные и даже не вселяли никакой ужас. Если только.. практичность для морской жизни. Ведь рыбы в море плавают и крупные, и маленькие. Хотя как знать, что едят такие существа, как он. Может быть, наоборот, только водоросли. – Капитан?.. – смягчаясь в улыбке, гибрид снова напомнил о важной проблеме, – Пробоина в трюме. – Действительно. Пробоина, – соглашаясь с этим, я посмотрел на свою ногу и понюхал зелье. В нос резко ударил лёгкий запах соли, но больше вони было от самого зелья, что по вкусу напоминает едкую, очень кислотную и жидкую краску. Фукорцин. Даже не знаю, что хуже. Запах или вкус. Но, признаемся, в такие моменты, нам все равно, что использовать, лишь бы оно работало. – Зелья в порядке. Как столетнее вино на дне морском. Но, к сожалению, я не смогу успеть собраться с силами, преодолеть жалящую боль и исцелиться сам. В решающий момент, я кинул взгляд на парня, что все ещё так близко лежал у моих ног. – Дёргать будешь? Но он лишь смотрел на меня и терял улыбку с каждым моим словом. В конце концов, он забегал глазами, и поднял руку, согнутую в локте. На кончике его указательного пальца образовалась сфера скоростного ветра. Такая маленькая, но такая мощная, что из неё изошел звук глухого хлопка. Хм, значит, он владеет силой воздуха?.. – Бревно в щепки, дыра в палубе, – снова он говорит обрывками, не столь уж и понятными для меня в это мгновение. Вероятно, он так проговаривает свои дальнейшие действия?.. – Бревно в море, кровь. Кровь. Пролить кровь. – Верно. Будет кровь, – утвердил я и твёрдо ему кивнул. – Используй свою силу, чтобы облегчить задачу. Он в последний раз посмотрел на меня, и усилил сферку ветра на своём пальце. Раздался ещё один глухой хлопок. И ещё. Трудно было представить, насколько мощная скорость ветра была сейчас у него на пальце. Она точно разорвала бы плоть. Но в данном случае, он сейчас будет рвать основание гарпуна, чтобы не пересовывать его весь через всю сквозную рану. Ему потребовалось немного переместиться, чтобы заглянуть на другую сторону моей ноги, и незаметно срезать большую часть гарпуна. Сила ветра была так высока, что в прямом смысле распилила древко. От него только и был слышен малый треск и глухое приземление в мокрый песок. – Хорошая работа. Ты молодец, – наблюдая за ним, мне морально становилось легче. Хоть я и не могу общаться с ним в полный язык, но я рад, что он меня понимает в некоторых вещах. Меняя руку, гибрид заглядывает на другую сторону ноги, встречаясь с железным наконечником. Он видит, что копье тесно засело вместе с сапогом и обеспокоенно на меня посмотрел. – Если ты можешь, то без проблем расщепляй кожу сапога. Ни ты, ни я - все равно его сейчас не снимем. Не задумывайся о его ценности, – мягко подбадриваю его, чтобы он завершил дело. Любому нужна мотивация, пусть даже если она состоит только из слов. Было видно, как он суетился. Ему не хотелось делать больно. Этот полно морской красоты парень рассматривал наконечник гарпуна и пробовал мягко рассечь кожу сапога возле него. Пока все идёт гладко, но ветер - стихия довольно непослушная. Она может вывестись из под контроля, если держать её так долго. Но, это зависит от уровня мастерства. Уж не знаю, какой он профессионал в этом, но его маленькая сферка хлопнула и стала немного шире из-за этого. Успел ли он это предвидеть и одернуть руку? Нет. Боль от вибрации заставило сжать меня кулак и запрокинуть голову вверх. Сферка ветра, когда расширилась, была очень близка к железному наконечнику. Из-за чего, при соприкосновении, она вызвала колеблющиеся волны, которые в свою очередь мерзко откликнулись в наконечнике. Замечая моё сбитое и тяжёлое дыхание с лёгким кряхтением, спаситель убрал ветер с пальца и паникующе взялся за мою вторую ногу. – Ловко же ты меня пощекотал за нервишки, – сквозь зубы говорю ему, и устанавливаю с ним замученный взгляд. А он лишь выгибает брови и прижимает голову к плечам. Сразу видно, что парень не знаток в первой помощи, особенно с такими сквозными ранами, как у меня. Вероятно, сила воздуха у него превосходствует в виде урона или подачи ветра, что быстрее уносит корабли по морю. Но это лишь моё предположение. – Неосторожность случается с каждым, – твёрдо начинаю заявлять ему, чтобы он уяснил. – Даже медики, лишённые своих сил, редко справляются с телом раненого без подручных средств. Но у тебя есть сила, и ты её должен контролировать. У тебя есть преимущество. И тебе незачем паниковать. Гибрид, после моих слов, волнующе вздохнул. Он пару раз сжал мою здоровую ногу в сапоге, и снова посмотрел на застрявший наконечник гарпуна. – Главное, запомни, что я не умру, пока эта штука сидит у меня в ноге. Ловлю его взгляд и смягчаюсь в слове: – Пока нет кровопролития, я весь твой. Хоть я и не делец в воодушевляющих словах, а реалист с сухими уведомлениями, мне все же удалось придать ему лёгкий румянец. Такой запекшийся, плавный и мягкий. Как свежеиспеченная булочка в Штормградское утро... Кхм. Очарование моря, не иначе. Вскоре, когда я привёл его в чувства, он аккуратно, но медленно возобновил свою работу. Ему пришлось наклоняться, подставлять лицо ближе к этой железной штуке, давать отдыхать своей руке, и снова продолжать работу. Самое неудобное положение ждало его дальше, когда нужно было расщеплять кожу сапога с моей стороны. Со стороны моего взгляда. Хорошо, что он не задумывался спросить у меня разрешение. Иначе мне бы пришлось снова напрягать свои мозги, чтобы уловить его мысль сказанную на пиратском жаргоне. Убирая сферу и слегка отстраняясь от моей ноги, гибрид начал переворачиваться на спину, открывая мне вид на его волосатую грудь, живот и начало перехода с тела человека на рыбье. Даже его тазовые косточки проглядывались, на чьих горках и было начало чешуи. И как всегда, на теле был не только грязный и мокрый песок, но и заляпанные этим песком золотые украшения. Всякие висячие нити, которые, несомненно, звонко звенят между собой, всякие подвесные и тонкие кружочки золота... Да даже был пирсинг на пупке. Да, этот парень точно ценит подарки с украшениями. Отрываясь от шикарного вида, мне пришлось проследить за возобновившейся работой. Конечно, мне не чуждо было видеть чудеса и магию.. даже я иногда использую несколько тайных приёмов для своей работы. Но различия все равно есть. Одно дело, когда ты становишься частью магии, даёшь ей проникнуть в себя, а другое дело, когда ты эту магию можешь контролировать на кончиках пальцев. Это совсем разные вещи. Немногие агенты ШРУ могут использовать тёмную магию себе во благо. У некоторых она не открывается, а другие её бояться. И как не объясняй, что она является твоим вторым оружием - это не каждому дано понять. В каком-то смысле, темная магия для разбойника остаётся тайной и секретной техникой. И изучить её, к сожалению, не так-то просто. Многие агенты спрашивают, откуда у меня такие знания.. Но что секретно, то не раскрываемо, верно? Слегка задумавшись над использованием магии в этом мире, я просмотрел, как морской красавец сузил сферу до формы тонкой плоскости и начал аккуратно резать кожу сапога. Да, так намного легче. Теперь ему видно, как расходятся кожаные щели возле наконечника, делая обзор лучше. — И.. многих ты так спасаешь со дна морей? — задавая вопрос, я надеялся услышать ответ. Но парень молчал и продолжал резать кожу сапога. — Такие незабываемые личности, как ты.. могут стать лёгкой добычей для разных намерений. Это я к тому.. что твои слова полны пиратского жаргона. Разве ты не в курсе, кто такие пираты?... — Сухопутные крысы, грязнобрюхие свиньи и цинговые собаки, — до конца расщепив кожу сапога, морской житель убрал сферу ветра с кончика своего пальца и озарился широкой улыбкой, глядя на свою работу. — Да.. — соглашаясь с тем, что разговоры все-таки будут сложными, я обреченно задержал взгляд на его украшенном животе. Давно я не испытывал этот языковой барьер. Теперь я чувствую себя очень некомпетентным человеком. Теперь, когда наконечник гарпуна балансировал только засчет моей пробитой икры, а кожа сапога не имела прежней формы, то настало время мучений, боли и раздираемой агонии. Может быть, сказать ему, чтобы он и тут использовал свою силу ветра? Ну так, чтобы проскользнуло, как вошло. — У тебя хорошо получилось расщепить кожу. Любая работа всегда идёт гладко, если отбросить сомнения и ненужное волнение, — я начинаю его подбадривать, чтобы он довел это дело до конца. Встречаюсь с его бледно-голубым взглядом и становлюсь свидетелем его неуклюжих переворачиваний на живот. Этот парень уже весь испачкан в мокром и сухом песке. Но это никак не портит его морскую красоту, которая засела в мою душу. К тому же, его блестящий хвост всегда омывается приливными волнами, которые доходят даже до моих ног. Если так подумать.. я ведь мало при таких ситуациях бывал. И видеть море, его изменчивые волны, что полны морской пены - спокойная идиллия, редко доступная мне. Этот вид не соотнести к порту Штормграда. К его окраинам, скалам. К его водосточным каналам. Этот вид близок к виду берегов Западного края. Но, к сожалению, там находиться несколько.. неуютно из-за поселений мурлоков. Там так просто не лечь на песок. И уж точно не расслабиться, ведь назойливый рыбий запах вперемешку с гнилыми водорослями - отвратителен. Я надеюсь, что здесь этих склизких головастиков не будет. Или иначе я буду первый, кто создаст похлёбку из мурлока на кокосовом молоке. — Капитан? — мелодичный голос вывел меня из мыслей. Одним лишь звучанием он привлекает мое внимание. Вероятно, я несколько преувеличиваю, но.. я как-то иначе реагирую на его голос. Или же это из-за моего медленного истощения. Наконечник гарпуна хоть и препятствует огромному кровотечению, но полностью ведь не устраняет его. Может быть я и в форме, и более чем могу пережить такие потери... но никто не исключает такие тонкости, как заражение крови. Тем более, Свет, я был в морской воде. А там целые эволюции живут. Человеческим глазом это не видно, но именно там огромное скопление бактерий, которое может заразить тебя всякой дрянью. В морскую воду нельзя попадать с открытой раной. Особенно, когда не имеешь при себе микстуры, которая могла бы устранить все раздражители. Вот тебе и поездочка из-за нехватки кадров. Конечно, грифон найдет дорогу назад по своему запаху, но тот наездник на терродактиле.. был намерен убить меня. Гарпун не распознать по принадлежности к расе. Он обычный и примитивный. Если бы я знал обитателей здешнего моря, то смог ещё предположить, кто это был. Но острова и всякие морские обследования – это не моя работа. Но я не отрицаю – это было бестактно с моей стороны. — Вы готовы принять смерть? — через мгновение, этот гибрид сокрушил меня своим вопросом. Я нахмурил брови и серьезно на него посмотрел, не скрывая на лице полное замешательство. Что-то тут не сходится. — Прости? — уж лучше я его переспрошу, нежели дам себе пощечину за всецелое доверие. — Будет много трупов, — он быстро говорит заученные фразы, пока не запинается и не отводит взгляд на остров, вспоминая как произносится одно слово. — Н-но?.. Пусть поцелуй русалки спасет вашу никчемную жизнь! — возвращая свой весёлый лик, парень зашлепал ладошками о мокрый песок, который ещё не успел впитать морскую пену и зашевелил своим хвостом. Нужно ли мне что-то комментировать на этот счёт?.. — Так ты.. то самое морское создание, которое раньше спасло Боралус от сильного шторма? Разве вы не пообещали никогда больше не помогать людям?.. — Боралус.. — в его глазах читалась печаль и смесь большого беспокойства. — Это очень долгая история, приятель. Да, заморская литература не обошла меня стороной. На самом деле, это была история, основанная на реальных событиях. Подлинность главных героев вряд ли можно установить, но дело не в них. А в самом смысле этой истории. Когда-то на Боралус обрушился мощный и долгодневный шторм, лишающий всех жрецов моря сил и воли. К ним на помощь пришли русалки, дивные создания, не желающие причинять боль живым существам. Они обладали силой, которая могла сотворять целые дамбы из грязи морского дна. Но, к сожалению, шторм не утихал днями и их силы иссякали, они переживали прорванные плотины, строили их заново, снова падали и снова возводили стену, чтобы Боралус не сравнился с дном моря. Многие русалки в тот день, пожертвовали своими жизнями, превращаясь в морскую пену. Это был поистине героический подвиг, который поставил точку между русалками и людьми. Были заметки, что люди путали их с сиренами, кто-то с нагами, и всячески их остерегались. К сожалению, я никогда не видел их вживую до этого момента, и не знал, как они выглядят. В любом случае, эта история рассказывается теперь каждому новорожденному кул-тирасцу, прививая ему хотя бы нейтральное отношение к русалкам. Хотя после такой истории, думаю, их лучше всего уважать. И.. не сердить, если на то пошло. — Я молодой моллюск, я не старая каракатица, — гибрид начал объясняться за свой возраст и вертеть указательные пальцы друг с другом. — Жалко, конечно. Здоровья погибшим. Если не эта последняя фраза... То у него получилось бы хорошо говорить и без этой пиратской токсичности. Теперь я понял, почему у него так плохо с Общим языком. Изоляция от людей сказывается на них. Вероятно, кто-то вообще молчит и никогда ничего не говорит. А кто-то – как он. Любопытный, рискованный парень, который не против побыть в обществе пиратов. Интерес состоит ещё в том... где они обитают? Ведь между ними точно есть границы с нагами. А эти ребята не из хороших. Есть ли у них войны? Или они как-то скрываются под другими слоями морей? Уф, для меня он как новый вид. Это ведь не нововведение к чему-то существующему, перед которым только брови вверх скинешь. — Да. Если бы не твой род, то от Боралуса остались лишь руины. От всех жителей Кул-Тираса, я благодарю вас, — слегка делая почтительный жест открытым восстанавливающем зельем, я снова проявил скромные краски на этом симпатяге. Махнув рукой, что была в крупинках мокрого песка, мерман немного переместился за мою больную ногу, перетащил утонувшее в песке обрезанное древко и принял сидячее положение. Его чешуйчатый блестящий хвост дразнил меня своими яркими бликами. Будь он цветом золота – то это.. можно было посчитать за золото. И это не могло бы закончиться с ним хорошо. Я говорю о пиратах. И о браконьерах. Хотя одно и тоже. Возводя руки вверх, он очистил их одним лишь дуновением ветра. Конечно, это никак не избавило их от сухой липкости после морской соли, что впитал в себя песок, но хотя бы придало визуальную чистоту рук. — Чудесная погодка для тарана кораблем, — мерман снова отпустил слово на пиратском жаргоне, и начал готовить свои руки к правильному положению. — Не будь для валарьяра хныкающей свиньёй.. Кажется, эти слова "поддержки" были адресованы не только мне. Было очень заметно, как парень суетился в эмоциях и пытался составить меру давления. Он оттопыривал указательный палец и сгибал руку в локте, намечая таким образом вытеснить гарпун с моей ноги. Но потом он прятал указательный палец, оставляя на его месте фалангу пальца. — Нет, так ты это не сделаешь, — честно отвечаю, пока смотрю за его жалкими попытками как правильно вытащить занозу. — Только палец свой сломаешь. Опираясь на руку, что держит микстуру, я показываю ему другой рукой, как проще будет выдавить гарпун. — Твой большой палец должен быть в роли пресса. Ты же ведь оставил на древке пару сантиметров? Их будет достаточно, чтобы с обратной стороны вытянуть наконечник. Я терпеливо показываю ему, как это сделать, а он повторяет за мной это движение. — И ещё.. держи мою ногу за колено. Крепко держи, чтобы она не наклонилась под твоим давлением, — указываю ему, куда нужно положить вторую ладонь и наконец принимаю удобное положение, которое может мне сохранить несколько секунд жизни. — В идеале, нужно было бы наложить жгут на верхнюю часть моей ноги, чтобы сохранить медленный поток крови.. но жгута здесь нет. — Мы обречены? — волнительно спросил меня мерман. На его лице было явно написано, как он не понимает несколько моих слов. — Нет, но возможности не отрицаю. Я ещё не готов истечь кровью и отложить свои дела на работе. Меня же из могилы вытащат, чтобы я закончил работу или назначил новую главу для ШРУ. Хотя надо бы уже подумать об этом... — Будь начеку, у нас не так много времени. Делай это быстро, — мой голос теряет усталость и наполняется командной решимостью. Пора заканчивать с этой зудящей болью в ноге. А то солнце начинает палить, а это никогда не хорошо для тела с открытой раной. Любая теплота это прямой доступ для быстрой циркуляции крови. И в каком-то смысле, ледяное море сохранило мне некоторые минуты жизни. Но и в тоже время.. могло убить меня за минуту. Да. Непредсказуемая стихия. На секунду, мой взгляд упал на себя, а точнее на шнур от декоративного корсета. Да, это не жгут, но перевязаться им можно. — Проклятье. Как же я раньше этого не заметил.. Я точно уже потерял немало крови, раз не соображаю при базовых вещах, которые у меня находятся под носом. — Жгут будет, только наложить его придется тебе. Одной рукой вскрываю ремень с золотым львом. Он звонко отщелкивается и глухо падает в мокрый песок. Распустить узел не требует никаких усилий, а вот вывести шнур из каждой дырочки – та ещё морока. Каждое утро стою и думаю, что методичное собирание этого корсета уничтожает у меня одну нервную клетку. Но если корсета не будет в комплекте брони, то куда я раскидаю все свои дополнительные ножи?.. Вытаскивая коричневый шнур, я передаю его мерману, который подозрительно поджал свои руки. — Дело простое. Просто обмотай его возле области моей коленной чаши. И сожми посильнее, — киваю ему и протягиваю шнур. Но я не думал, что получу от него рассеянный взгляд и неуверенное решение взять тонкую верёвку с моих рук. Хорошо. Вероятно, для него это пока сложные слова. Надо теперь думать, как выразиться иначе. — В курсе про завязку каната?.. Получаю от него энергичный кивок. — Так вот.. представь, что это канат, который должен спасти твою жизнь во время шторма. Насколько я знаю, капитаны поручают матросам привязать себя к кораблю, а точнее – перевязать себя канатом, чтобы не упасть за борт и не потеряться в ледяном море. Это чисто ради безопасности. Мерман слушает меня и теперь более менее понимает, что я от него прошу. — Мне нужно... задушить удава? — Эм-м, — вспоминая, где я слышал такое, на моем лице приобретались сомнительные оттенки, — разве эта фраза не... — А-а, мне нужно задушить удава! — мерман воскликнул и улыбнулся, показывая мне, что все понял. Он сразу же начал перематывать мое бедро шнуром, и завязывать его до жутких складок на синих штанах. — Я, конечно, не специалист по пиратам, но точно уверен, что фраза "задушить удава" – это не "перевязать себя канатом", — морщась то ли от силы связывания, то ли от ненужного смущения, я в который раз убедился, что этот парень – сложная рыба. И черт его знает, в какой ситуации он находился, если услышал от кого-то эту фразу. Можно предположить, что это было при шторме, при суматохе.. Проклятье, я не хочу об этом даже думать. — Сделано, — лаконично сказал мерман, делая из моей ноги трупно-синий оттенок. Там не то чтобы кровь медленно течь будет, там она вообще течь не будет. Вижу, у него сильные намерения меня спасти. — Хорошо. Начинай, — поднося к себе микстуру с восстанавливающим зельем, я влил эту едкую жидкость в полость рта и задержал её, чтобы выпить вовремя. Нога была на балансе между зажатой болью и вздувшейся болью. Это еще можно было терпеть. Но когда морской парень начал действовать, а точнее – давить большим пальцем на срезанное древко гарпуна, кровь начала капать на мокрый песок, окрашивая его в бордовый оттенок. Это было похуже судорог, которых невозможно расправить рукой. Одно дело, когда ты можешь это исправить сам, другое дело, когда ты не в состоянии даже подняться. И ещё этот едкий вкус исцеляющего зелья на языке.. он будто делает ожог, плавя всю слизистую и все мягкие ткани. Наконечник гарпуна немного вылез наружу, полностью травмируя мою кожу. Он был как заноса, как гнойник, натянутый тонкой пленкой. Это даже не сравнится с агонией расщепленного пальца, который попал под острие оружия. Мое тело пытается отвлечься от этой боли. Я тяжело дышу и сильно сжимаю песок в кулак. Тысяча извинений, если под моими пальцами в этот момент находились чьи-то панцири ракообразных. Вытаскивать что-то из мышцы – это невообразимые муки. Мало того, что гарпун мог поцарапать кости, так ещё и связки, по моим ощущениям, он порвал в клочья. Зелье может закрыть все повреждения, но чтобы оно сработало, то нужно пережить эту адскую боль. Но как тут это сделать, когда тело судорожно пытается отойти от этих мучений? Из-за моей защитной реакции, мерман не может безопасно и быстро вытащить застрявший наконечник гарпуна. Жаль, что у него нет ног. С ними он мог поджать мою измученную голень. Мне приходиться резко выворачивать шею, подошвой скребсти мокрый песок, дышать и высказываться про себя. Где-то подавать слова поддержки, а где-то.. ругать себя за то, что не могу стерпеть эту боль. Да мне проще быть укушенным озёрной бешенкой. Быть в числе тех, кто вкалывает в себя дозу смертельных ядов. Или быть тем, кто внезапно оказался в пасти гнолла, но это... Это уже чересчур. — Ты будешь должен угостить меня выпивкой, салага, если снова не свалишься за борт! — волнительно вопит мерман, чьи руки уже полностью в крови. Все его кольца и браслеты испачканы багровой жидкостью, которая тянется дорожкой по локтям. Сейчас он пытается вытащить наконечник с самой измученной зоны. Выходит не очень хорошо, но мерман закрывает глаза и прикладывает усилия, чтобы наконец его вытащить. — Все будет хорошо, приятель. От цинги никто ещё не умирал. Клянусь своим покойным помощником! — мерман брезгливо бросает наконечник гарпуна куда-то в сторону, а я сию минутно проглатываю восстанавливающее зелье. Ощущение огненной пустоты в этой ноге делает мне не хорошо. Ещё и этот болтливый пацан с пиратским жаргоном. И это палящее солнце... Кажется, я вот-вот отключусь. Но как бы я не хотел отдохнуть и насладиться скорым восстановлением повреждённых тканей, меня все равно усердно пытались держать в сознании. Мерман снял с меня шнур и сапог. Потом принял более удобное и лежачее положение, чтобы быть ближе лицом к восстанавливающейся ране. Казалось, что он просто хотел посмотреть за процессом, но нет. Он начал мягко и успокаивающе дуть на рану. Многие бы расценили, что это как-то по-детски, но то, что он делал – это к этому не относилось. Его ветерок, что создавался прямо с губ, ложился на края затягивающийся раны, убирая с нее раздражение. Если говорить честно, то это намного облегчило мое положение после этих долгих терзаний. — Так ты.. ещё и лечить можешь?... Получаю от него обеспокоенный взгляд и быстрое облизывание высохших губ. Видимо, это был такой жест обаяния?.. — Я не самый лучший медик на этой дряхлой лодке, — признался мерман, продолжая дуть на вот-вот закрывшуюся рану. — Хех.. Усмехаясь, я закрываю глаза и накрываю их рукой, чтобы не видеть это назойливое солнце. Пока не просыпаюсь от дикой боли, которая прошлась по икре моей левой ноги.

***

— Что случилось, Мэтт? — от грохота, который наводил Шоу, Флинн пробудился из сна. Он протирал сонливые глаза, вытаскивая из уголков затвердевшие слизистые камешки, пока не увидел сидящего Матиаса. Он судорожными руками раскрывал пачку со шприцами, находясь на полу, возле тумбы и края кровати. — Ох, приятель, у тебя судороги?! Перебираясь через гору одеял, Фэйрвинд следил со спины Шоу, как тот дрожащими руками наполняет шприц обезболивающим лекарством. — Мх, верно, — шипящим и хриплым голосом сказал Матиас, быстро роняя пузырек на пол и хватая свою дергающуюся ногу. Он точно знал, что это мышечная судорога. Просто так такой сон бы не снился. — Может мне вызвать Мишку?! — видя, как Шоу грубо и глубоко вкалывает в себя иглу, Флинн только сильнее забеспокоился. — Я не без сознания. Ситуация не так уж критична, — вытаскивая шприц с подергивающейся икры, глава ШРУ принялся массировать капризную область ноги. — Приятель, если у команды выпал зуб, то это огромный повод для беспокойства! — неуклюже вставая с постели, моряк подбежал к своему пальто. — Что ты... — тяжело дыша, Матиас пытался успокоить себя массажем. — Я иду в штаб, старик, — громко сказал Флинн, накидывая на себя пальто. — А ты никуда не уходи! — Флинн, я же сказал, что ситуация.. Хлопок двери четко дал понять Шоу, как его хорошо слушали.

***

Ярко-белый цвет больших глаз, что был скрыт за прозрачными очками, немного давил Матиасу на нервы. Мишка. Медик ШРУ. Да, как медик, она свою роль выполняет. Но ее сотрудничество с Доком Миксиль-Пикселем.. может вызвать некоторые сомнения перед четкими рекомендациями по лечению. — Итак, скажите мне, мастер. Как много вы употребляете кофе? — уверенно спрашивала дренейка с акцентом, держа при этом карандаш в новых и чистых белых перчатках. С виду, Мишка была очень милой и молодой, но когда работа касалась дела, то опыт и наставления пересиливали её внешний вид. При нынешних обстоятельствах, она показывала сильную озабоченность. Ведь, на кону внутреннее здоровье её начальника, которое она непременно желает поправить. — Э-эм.. — смотря на свою чашку с ароматным кофе, а потом смотря на нее, Шоу пытался подсчитать, сколько за день он выпивает кружек. — За день, милочка, он может выпить три чашки кофе. И это лишь те чашки, которые могу заметить только я, — обаятельно жестикулируя, Флинн выдает Матиаса с потрохами. Мишка приподняла свои брови и с каким-то неприятным взглядом посмотрела то на Флинна, то на Шоу. — Да, я могу выпить много, — честно признался глава ШРУ. С этого момента, дренейка что-то записала в своем блокноте. Видимо, это был ее родной язык... смешанный с кодом ШРУ. — Хорошо. Как долго вы работаете? Казалось, что такой вопрос был неуместен. Только правда.. для Флинна. — Если мы включаем мою полную деятельность, то с 30 лет. Пока Мишка кивала, Флинн сощурился и начал считать стаж Шоу по пальцам. — Переутомляетесь? — У нас всегда есть работа. И как для начальника – она всегда должна быть выполнена в сроки. Матиас мастер в скользких словах и любитель поверхностных ответов, если дело касается личного характера. Но Мишка не глупая, хоть она и существо из другой планеты. Поэтому, её такие ответы не удовлетворяют. — Шоу может забить на свой обеденный перерыв, а также остаться допоздна. Не знаю, для чего. Может быть, чтобы пообщаться с Рензиком? — Фэйрвинд выложил все карты на стол, и тем самым дал Мишке целый ответ, который она быстро записала в блокнот. Нужно ли говорить, что Матиас тяжело засверлил Флинна взглядом?... — Сбой в рационе питания, усталость, большое употребление кофеина.. Так. Мишка проговаривала проблемы вслух и пыталась подобрать ещё несколько прямых раздражителей, которые способствовали возникновению мышечной судороги. — Как насчёт одежды? — Рабочая броня? — Матиас выгнул бровь и отпил кофе. — Да, в том, в чем вы чаще всего ходите, — щупальца дренейки подергивались каждый раз, когда она кивала. Было в этом что-то завораживающее. Только правда.. для Флинна, конечно. — Она создана именно для моей работы, — в его голосе была слышна усталость от этого разговора. — Это понятно, но.. — Он хранит в ней тысячу ножей! — горячим шепотом сказал Фэйрвинд, отворачиваясь спиной к Шоу и наклоняясь ближе к Мишке. — И все они... либо под броней, либо над броней!... — А вот это уже серьезно, — принимая ответ, Мишка снова закивала и сделала заметку. — Это кошмар! Я когда его обнимаю, то думаю, что же мне там мешает.. — Флинн, — требовательно одернул его Матиас, давя его своим командным голосом. Мишка, конечно, врач. И она знает, что такое врачебная тайна... но.. — Вот если бы не я, то ты тут с ней до самого вечера объяснялся, что же с тобой не так и почему же у тебя судороги, — достаточно правильно и честно сказал моряк, активно жестикулируя в разговоре. — Верно, — лаконично согласилась с ним дренейка, совсем не смущаясь того, что они проводят много времени вместе. — Если бы не ваш партнёр, мастер Шоу, то я бы так и не поняла, как вам помочь и избавиться от судорог. Перед Матиасом была жуткая дилемма. Беречь свою репутацию и свои личные отношения. Он мало кому доверяет, и он не совсем уверен, что смеет так просто выкладывать все. Мишка его медик ШРУ, но никак не лучшая подруга. Да, договоры имеются, как и деловые отношения.. Но он все равно относится к ней с предельной осторожностью. Даже если она просто приходит помочь. — В общем, что из этого всего выходит, — она размяла кисти рук и посмотрела на свой блокнот. — Чтобы судороги вас не донимали, вам требуется придерживаться строгих правил. Это: правильно и вовремя питаться, носить удобную одежду, которая не будет жать ваше тело, пить достаточно воды в жаркие дни, — она строго и мило постучала карандашом по листку блокнота, — уменьшить употребление кофеина, а также не переутомляться, когда вы работаете. То есть, не оставаться допоздна и не делать большие объемы работ. А ещё.. вам лучше не стоит стрессовать и побольше нужно принимать витамины. Это ясно? Даже у Флинна весь внутренний мир перевернулся от её чрезмерной правильности. С какой-то стороны, он теперь понял, почему Шоу предупредил вызывать её только в критические и экстренные ситуации... — Предельно, — столько пассивной агрессии и столько подавленной досады Флинн ещё ни разу не слышал от Шоу. — Тогда я напишу вам напоминание, чтобы вы поскорее чувствовали себя лучше, — перевернув листок блокнота, она стала быстро писать на общем языке. Но, к сожалению, очень неразборчиво. — Ох, Шоу, неужели твой образ жизни подвергает тебя такому риску? — обращая внимание на снова пьющего кофе мужчину, Флинн обеспокоенно осмотрел его угрюмый вид. — Кстати, капитан Фэйрвинд, — вырывая листок с блокнота, дренейка передала рекомендации моряку. — Следите, пожалуйста, чтобы мастер Шоу выполнял эти требования. А если будет отказываться и ворчать, то включайте свое очаровательное обаяние. Беря листок в руку, Флинн пораженно смотрел на дренейку, которая мило улыбалась и дергала своими щупальцами. — Если это все, то я пошла в штаб. А, кстати, мастер.. вы сегодня свободны от службы, — собирая свои вещи, Мишка встала со стола и вышла с кухни. После её ухода, все погрузилось в резкую тишину. И Флинн рискнул посмотреть на Шоу, чтобы встретиться с его взглядом. На мужчине как будто лица не было. — Приятель?.. — Я в порядке, — вставая со стола и схватив с собой чашку кофе, Шоу вышел с кухни.

***

Морской бриз приятно ложился на волосы, когда он тянул с южных морей. Из-за него мне сразу вспоминается Пиратская бухта и её тропики. Как местность – достойно для отдыха. Но как для проживания – достойно унижения. Конечно, куда гоблинам до гномьих технологий нынешнего времени. Жаль только.. что все их приборы, независимо от расы, приходят в непригодность после случайного попадания воды. — Бесполезно, — обреченно вздыхая, я пытался включить электро-дробилку на своем армейском ноже. Но отчаиваться я не спешил. Ведь этот нож – это набор из разных колющих и режущих инструментов. Нужно просто применить свою силу и все получится. Как раз испытание пройдет на кокосе, который очень неожиданно свалился прямо перед моим носом. Где-то я читал статистику, что от падающих кокосов люди умирают в два раза больше, чем от обычной смерти от голодных акул. Что-ж, можно считать, что явление оправдано. — Обед с крысами! — вдали от тропического леса появился мерман, вынурвший из рыжего моря. В его руках был какой-то плотный платок или пакет, явно с чем-то содержимым. И пока он подплывал к сверкающему берегу, мне пришлось встать с обвалившейся пальмы и подойти к нему. — Обед с крысами! — повторил мерман, принимая сидячее положение на мокром песке. Он быстро поднял мешок двумя руками, и раскрыл его, чтобы показать мне его содержимое. И в мешке этом я встретился с живыми креветками, которые были практически с мою ладонь. Живые ракообразные были в темном панцире каменного цвета, а их подвижные усики были в рыжеватых красках. Все они медленно шевелились друг на друге, путаясь чаще всего в водорослях, которые мерман сорвал вместе с ними. — Это то, что ты ешь? — приподнимая бровь, я выразительно взглянул в красивое лицо голубоглазого парня. — Мокрая макрель уже в печенках сидит, — жалобно провыл парень, когда немного потряс мешок с живыми креветками. — Я.. — запинаясь, мерман опустил руки с мешком на свой хвост, чтобы что-то вспомнить. — Я.. Он выразительно жестикулировал и корчил лицо. Видимо, он не мог подобрать фразу, которая описала бы то, что он хочет сказать. Мне пришлось наклонить голову и взять кокос второй рукой, держа при этом армейский нож. — Я правильно понимаю, что.. ты имеешь в виду, что тебе надоело есть макрель? Но мерман лишь отрицательно замотал головой, разбрасывая капли морской воды со своих украшений. — Значит.. Тебе надоело есть креветки сырыми? — мне пришлось быстро указать рукой на мешок с живыми ракообразными, чтобы он понял про кого я веду речь. — Сырой – это тоже самое, что и мокрый. Теперь-то я получил энергичный кивок от этого симпатяги. Кажется, его угощали пираты вареными или жареными креветками. Я бы расценил это как живое фарширование фугу морковью, чтобы потом съесть из него блюдо. И других мыслей у меня по этому поводу нет. — Хорошо, давай я приготовлю их для тебя, — протягивая руку, я хватаю увесистый мешок с креветками. Ума не приложу, как их можно есть?.. Они же точно самые соленые из всех видов, которые существуют на Азероте. Нет, вероятно, после жарки они становятся лучше, но я не специалист по готовке. — Разорви с них одежду, — мерман требовательно указал на мешок и с просьбой в глазах обратился ко мне. На это мне пришлось неуверенно кивнуть. Вы думаете, я зря так придирчив к пиратам?.. Да я их прямо сейчас готов грязью полить. Ребенка учат настолько мерзким словам, от которых даже вата в ушах не поможет. Говорю я, сапог которого, кстати, разорван. — Дай мне несколько минут, — говорю ему с некой теплотой в голосе. Или же я просто так прозвучал из-за наклоненной вниз головой?.. В любом случае, я был рад получить от мермана признательную улыбку, которая расправилась из под его мокрых усов.

***

— Я могу предложить вам попробовать самые лучшие концентраты, — продавщица пожилых лет приветливо выложила парочку стеклянных сосудов приятных оранжевых цветов, которые были обмотаны ветхой веревкой. — Их делали профессиональные алхимики.. покойного Дарнаса. Лицо старушки немного преобразилось, впуская в её глаза тоскующую печаль. Но она все равно держала улыбчивый вид, хоть по ней этого и не скажешь. — Этими зельями они поддерживали свой тонус... Сделав слышимую паузу, она сказала важную вещь: — В густых лесах солнце делает тень. — Не все недостатки можно восполнить одной лишь лаской солнца. Вам ли это не знать, — деликатно сказал Шоу, мягко указывая на пожилой возраст продавщицы. — Ох, это верно. Прошу прощения, — женщина немного засмущалась и засуетилась на месте. — Вот, держите, — она достала из прилавка коробочку с настойкой слонового цвета, — Две капли в горячий чай. Ежедневно, без повторений. — Цена? — требовательным голосом спросил Матиас, рукой ныряя в свой уличный плащ. — А-э-э, шестьдесят шесть серебряных, — рассеянно произнесла старушка, пока не получила на стол одну золотую монету. Глядя на нее, она взволновалась сильнее. — Ох, подождите немного.. — Не стоит. Возьмите всю, — отказываясь от сдачи, Шоу взял коробку с настойкой и вышел с прилавка милой продавщицы. На улице его ждал Флинн, явный не любитель скуки. Каким-то образом, в его руках находился белый кролик, который мирно дергал своим носиком. А ведь он отошёл всего лишь на три минуты... — Ох, Шоу! — радостно ликовал моряк, когда заметил присутствие мужчины. — Представляешь, стоило мне найти в своем пальто морковь, так появилось это пушистое чудо!!! — Мне даже и представлять это не надо, Фэйрвинд, – отпуская тяжёлый и уставший выдох, Матиас укоризненно покачал головой. – Если ты сейчас ведёшь меня к вопросу "давай оставим его", то я сразу говорю: "Нет". Предостерегая себя от ненужных ртов, Матиас прошел мимо Фэйрвинда. Вероятно, он его этим задел и обидел, но он не собирается терпеть ещё один лишний шум. Ему хватает летающего попугая с бегающим маленьким лисенком. — Ой, приятель. Держать кролика – это дикость. В море от него никакой подмоги, — он жалобно взглянул на пушистое создание и трагично ахнул. — То есть, выбирая себе питомца, ты сначала смотришь на то, будет ли он тебе помогать на корабле? — И-иу, нет, животный труд – это плохо. С этим хорошо справляются и матросы, — опуская кролика на траву, Фэйрвинд мило попрощался с ушастым зверьком, прежде чем присоединиться к Шоу. — Но если смотреть на питомца, который будет выступать в качестве твоего компаньона, то.. на эту роль даже чайка сгодиться. Жаль только, что её приручать очень долго и очень затратно. Матиас немного снизил шаг ходьбы и выгнул бровь, чтобы предвзято посмотреть на Флинна. — Что? Да, я пытался!..

***

Во время готовки, я следил за тем, как краснее становятся панцири креветок. Вероятно, это больше всего из-за заката или огня, который их обнимает. И мне каждый раз приходится добавлять веточки в каналы камней, чтобы поддерживать общую температуру. Сейчас намного лучше, чем было раньше. Нога немного ноет, но не настолько, чтобы принимать её капризы во внимание. Кажется, у меня новая травма, которая будет о себе знать на протяжении всей моей будущей жизни. И ещё мерзко поскуливать при резких изменений давления и температур. Мало мне было голени? Ха, ну да... Конечно, смех смехом, но такая череда травм меня несколько настораживает. Не хотелось бы, чтобы в будущем пострадало и бедро. Иначе это будет бинго. Часто двигая креветки, чье мясо томно дымилось и источало приятный солоноватый запах, я время от времени обращал внимание на багровое море. Из-за заката глубина волн принимала оттенок крови. Конечно, это просто небо отражалось в воде, но вид завораживал. Как и вид одиноко сидящего мермана, чья песня отрывисто раздавалась до моих ушей. Вероятно, это веселая пиратская песня... или какая-то из сборника запрещённых хоров. Откуда я знаю про запрещённые песни?.. Мои агенты осмотрели весь Боралус, и не пожадничали разделить со мной такую неформальную информацию. Чисто для опыта и знания. Но, признаюсь, даже мне некомфортно было узнать смысл всех этих песен. А услышать хотя бы одну из них от прекрасного и мелодичного голоса – было чем-то противоречивым. Двойственным ощущением. В итоге, я прожарил все креветки, очистил их от головы, панциря и от кишечной вены. Мясо разложил в сухую кокосовую чашу и украсил её хрустящими водорослями. Были бы лимоны, то улучшили вкус блюда. Вставая с пальмы, я пошел к берегу. Песок под моими ногами мягко продавливался и шелестел от тиснения. Скоро он станет очень холодным. Как и вся нынешняя погода на этом острове. До конца заката можно считать минуты. Как считает смерть оставшихся матросов. ... Мне пришлось резко остановиться. А с моей остановкой, остановилось и пение запрещённой песни. — О-ох, пушки на боевую готовность? — бодро спросил меня голодный мерман, когда повернул ко мне свой прекрасный лик. Его волосы просохли и обрели куда лучший вид. Или же.. это он их сам так быстро высушил с помощью своей силы? — К сожалению, — суетливо начал я, медленно опускаясь ниже, — Мне нельзя это пробовать. Но, уверен, тебе они придутся по вкусу. — Нельзя? Зачем? Нельзя? — он так мило и глупо спрашивает, хмуря брови и свой горбатый носик, что усыпан маленькими коричневыми крапинками. — Я не могу сделать пресную воду, чтобы омыть их от соли. Можно, конечно, промыть их кокосовой водой, но где я столько кокосов найду? — передавая чашу с креветками, мерман одарил меня своей острозубой ликующей улыбкой. Его пальчики, на которых были безобразные ногти разных размеров, цепко цепляли несколько жареных креветок за их хвосты, и быстро отправлялись в раскрытый и зубастый ротик. Мое первое впечатление было, что ему не понравилось. Так как мерман замер и смотрел в одну точку. Но вскоре он посмотрел на меня и пару раз переместил мясо креветок в своей ротовой полости. — Я не повар, — понимая что к чему, мне пришлось огородить себя от дальнейших претензий. — Это даже с подзорной трубы видно, — саркастично говоря, мерман все таки проглотил жареное мясо креветок. Но даже если он и не оценил мои кулинарные качества, то это не помешало ему съесть ещё креветок. И ещё. И даже.. ещё. Ох, Свет. Он прямо на моих глазах съел всю чашу этих креветок меньше за минуту. — Всё-таки понравилось, — поднимая брови вверх, я задорно заблестел глазами, когда смотрел на него. — Похлёбка с протухшими моллюсками и то будет лучше, — нагло врал мне мерман, чища свои зубы самым длинным ногтем, который был на его пальцах. Что-ж, это заставило меня улыбнуться.

***

Ждать спасательную экспедицию всегда не просто. А особенно слепо на неё надеяться. Несомненно, уже все знают, что меня нет, и что я снова сгорел по срокам. На это вряд ли так просто закроешь глаза и отойдешь по своим делам... Не то чтобы я был каким-то очень значимым. Многие люди, например, даже не знают, что такое ШРУ и не видят шпиона в их близких кругах. Мои агенты – это тени, а я – самая главная тень для всех. И раз уж меня не видно обычному люду, то хотя бы будет видно моим оперативникам. Я это к тому, что на этом острове я оставаться не собираюсь. Привыкший к офисной работе, где есть комфортный большой стол и удобное кресло, мне просто уже выходить на полевые работы не хочется. Ограничивать себя в еде, в условиях, в тепле, если уж на то пошло... Нет, я не отказываюсь от этого, просто усталость донимает. Да и.. меня уже редко вызывают по делам Некоронованных, что сильнее отстраняет меня от поля. Жаркий костер потрескивает объятые ярким пламенем сухие веточки. Языки пламени уходят в лес, как и дым от огня. Прохладным ветром тянет к небесным грезам, растворяясь в тьме, где как картой нарисованы тысяча созвездий ярких звёзд. Море стало слишком холодным. Ледяным и черным. На него если посмотришь, то не увидишь ничего, кроме мрака. Не увидишь границы, не увидишь пены. Даже как волна бьёт по берегу. Лишь только шум воды, что поет свой монотонный хор. Трудно представить себе, как в глубинах морей можно жить. Но, несомненно, для всех морских жителей это не помеха. Имея неуязвимость, они могут находиться в ледяной воде и дышать в ней как на суше. С их преимуществом они могут посоревноваться в ничью с нежитью. Например, с кораблём-призраком, полно затонувших моряков, чьи души навсегда прокляты падшей Хелией.. или.. Стоп. Откуда я это знаю?.. Трогая свой левый висок, я пытался вспомнить, каким образом в моей голове есть такое знание, описанное в самых подробных красках. – Похмелье? – не заметив, как мерман приполз к костру, я напрягся. Его мелодичный голос приобрёл тёплые и более насмешливые тона. Прямо как у.. — Мне казалось, что тебе нельзя вылезать из воды, — опуская руку на колено, я открыл для себя больший зрительный обзор. — Да, — коротко ответил красивый парень. В освещении пылающего огня, он закивал в согласии и поднял одну руку, чтобы указать на свой хвост. — Жар солнца убивает медуз. — То есть, тебе нужно постоянно поддерживать влажность своего хвоста? — Да. — А что будет, если ты забудешь об этом? — хмурясь, я взирал на его молодой лик, который завораживающе смотрел на огненное кострище. Вероятно, ему мало доводилось быть так близко у огня... — Стану тем, кто нас презирал. Опуская свой взгляд, я выдержал молчание перед мерманом, чья неземная красота меня сильно пленила. — Человеком? — Да.

***

Делая себе кофе, Шоу пытался утвердиться, что эта кружка будет первой и последней на его сегодняшнее утро. И чтобы не было придирок, Матиас старательно размешивал кофеиновую жидкость маленькой серебряной ложкой. Флинн, конечно, ещё спал, но глава ШРУ никогда точно не мог знать, правда ли это. Ведь есть дни, когда сон чуткий, беспокойный. И ты можешь проснуться в любой удобный момент. Даже если твой партнёр по кровати встанет с постели. Случайно делая звон ложки об внутреннюю стенку кружки, Шоу застыл на месте и нахмурился. Посторонних звуков он не слышал, но отчётливо чувствовал на себе взгляд. За своей спиной. — Мне казалось, что ты спишь, — откладывая ложку, что в своей выемке собрала пару капель кофе, Шоу слегка склонил голову вбок. Зависело ли пробуждение Флинна от запаха напитка? Или же у него были другие причины?.. Ответа так и не последовало, но это не было проблемой. Фэйрвинд просто подошёл к столешнице, где Матиас заварил себе кофе и оперся на неё локтем. Взглянув на него, Шоу приоткрыл рот. Кул-тираский моряк был с взлохмаченными распущенными волосами, что объёмно свисали на его оголенные плечи. И если приглядеться получше, то можно было увидеть несколько выпавших волосков, которые держались на секущихся концах и выбивались из рядов. Да, Флинн, к сожалению, разбрасывает свои волосы везде, где он находится, если они не завязаны в хвост. Не сказать, что это острая проблема, но иногда Шоу чувствует себя плохо из-за вида, где Фэйрвинд расчесывает свои волосы при свете солнца. А потом вычищает эти комки опавших волос с щётинок расчески. И их число, кажется, только сильнее растёт с каждым днем.. Неужели на них так солёная вода повлияла? Или если бы Матиас тоже был длинноволосый, то тоже так линял, как Флинн? Странно, что Шоу никогда не задумывался об этом. А особенно, он не задумывался ни разу за их совместную жизнь посмотреть на утреннее лицо моряка. Такую сильную теплоту излучал его лик. Вчерашний рыбный ужин сказался на его пухлых, как будто взбитых губах. Усы с бородкой были такими неряшливыми, что в них чувствовалось что-то домашнее. Глаза еле раскрывались, слепо щурились и как-то недовольно смотрели на.. Кружку с кофе. — Не хочешь ли вернуться обратно в постель? — снова не дожидаясь ответа с его сочных губ, Шоу проследил за его движениями. Загорелая рука стремительно взялась за кружку кофе и притянула её к носу с отчётливой горбинкой. И слов не надо, чтобы понять, как Флинн недовольствовал. Он поднял на Шоу свой взгляд, создавая на своём красивом лице морщинку меж бровей. Вероятно, от такого немого замечания, Матиас должен был чувствовать себя крайне неловко. Но, проклятье, он чувствовал все, что угодно, но только не неловкость в этот момент. — Полагаю, это теперь твой кофе, — дальновидно подмечая, Матиас снова проследил за действиями Флинна. Теперь этот парень выпрямился с кружкой горячего напитка и подошёл к медицинскому шкафчику, откуда выудил несколько флаконов. О, это были витамины и анти-судорожная настойка. И любезно поставив их перед руками главы ШРУ, Флинн, в завершение своих действий, потянулся лицом к его подкрученным усам. Сам он целовать не намеревался, только выпуклые губы соблазнительно подставил. И старик охотно принял просьбу, который подсознательно просил того же самого. Целовать Флинна всегда было какой-то подростковой радостью. Словно, подвиг, который ты рассказываешь своим друзьям по секрету. Его губы были сейчас такими мягкими, как самая хорошая подушка. Они были гладкими и такими.. слипшимися, что совсем не могли раскрыться при влажноватом поцелуе. И если бы Фэйрвинд вовремя не отстранился, надменно и снисходительно отвернувшись, то Шоу точно не сдержался крепко обнять и огладить его. А это значило только одно – он опоздал бы на работу. Вслед за этим, ему бы пришлось задержаться, так как отчёты сами себя не проверят и не запишутся в журналы. Вот настолько Флинн Фэйрвинд берет отчаянных мужчин в свой плен.

***

Проснувшись от резкого гогота пролетающей чайки, я первым делом оторвал свое лицо от нагретого листа какого-то широколистного растения. И пока моя щека обдувалась морским бризом, на мои рассеянные глаза попался вид лежащего мермана возле тлеющего костра. То, что я увидел, повергло меня в шок. — Проклятье, — резко вставая с песка, я почувствовал сильное головокружение, но оно было ничто, по сравнению с тем, что я видел. — Иди ко мне, — загребая свои руки под тело молодого парня, мне потребовалось собраться с мыслями, чтобы поднять его. Чёртово головокружение.. Давно я так себя не чувствовал. Что ещё хуже – это видеть полумертвого красавца, чье лицо было с высушенными губами. Весь его тёплый цвет кожи, как будто испарился, оставляя за собой еле заметный и тусклый серый пепел. На месте его сверкающего голубого хвоста теперь стали ноги, покрытые хорошим волосяным покровом. Все они были в песочной муке, создавая ощущение сухой шершавости. Как будто чешуя высохла и начала сбрасывать свои чешуйки. — Держись, — поднимая его на руки, я устремился к берегу. Меня пугала его лёгкость. Впрочем, это никак не сбавляло мой адреналин, на котором я несся к морю. Носком сапога я услышал шлепок о воду. Потом ещё, и ещё, пока не зашёл по самый брод. И держа на плаву молодого парня, чье тело увлажнялось под приливами волн, я стоял и надеялся, чтобы он пришёл в себя. Чтобы лицо приобрёло здоровый оттенок, чтобы губы вновь стали такими же гладкими и тёплыми. Чтобы, проклятье, он открыл свои бледно-голубые глаза! — Моя вина, что я посмел допустить это.. Крепко удерживая равновесие перед бьющимися волнами, мне потребовалось вынуть руку с ног парня и протереть свое лицо морской водой. Может быть, мне станет лучше от этого и я избавлюсь от головокружения. Снова подхватывая ноги, мой взгляд изучающе и бдительно смотрел на того, кого уже.. не актуально называть мерманом. Его хвост... он исчез. И я не понимаю, почему он не возвращается. — Да ты шутишь? — язвительные слова срываются с моих губ, — Стоило тебе один раз выйти на сушу, чтобы потом навсегда лишиться своего хвоста?! Кто твой покровитель? Почему у вас настолько строгие ограничения?! Но ответа не последовало. Парень все так же лежал на воде и на руках, с закрытыми глазами. — Мне казалось, что это обратимый процесс. Существа, что прокляты или с рождения имеющие такие способности – всегда имеют обратимый процесс, возвращающий облик. Почему же вы, мерманы, не имеете его?! В ответ был лишь всплеск волн, что билось об моё тело. И я не собирался мириться с этим. Из-за чего, я решился погрузить его тело полностью под воду. Всего лишь на мгновение, так как его дыхание уже не дыхание мермана. И как только я завёл его под приличное расстояние до поверхности воды, я резко ощутил внезапное вздрагивание тела и заметил широкое раскрытие глаз. В эту же секунду, парень вынырнул из толщи воды и согнулся, отворачиваясь спиной ко мне. Его начал донимать страшный кашель, что сжимал его лёгкие. Мне пришлось обнять его и медленно вытаскивать назад к берегу, чтобы он не клевал мокрым носом под солёные волны. — Тише, тише, — я обеспокоенно взирал на него, утыкаясь в его влажные волосы. Его кашель драл слизистую горла, а нос чесался и создал ему благоприятную среду для звонкого чихания. Такого громкого и тонкого по звучанию чихания я ещё ни разу не видел и не слышал. — Я.. у меня облегчение, что ты жив. Ты выглядел как труп. — Как.. красивый труп? — вытирая свой подмокший нос, который наконец-то вернул свой натуральный цвет, парень ещё пару раз покашлял, но очень сдавленно. — В этом нет ничего красивого, — грубо сказал я, зная, что красота мертвеца только для полных извращенцев и маньяков. — Ты мне вот что скажи, почему твой хвост не появляется?! Ох, не хотел я встретить этот рассеянный взгляд от него. Ой, как же я не хотел. Но он посмотрел на меня именно так. Он моего вопроса не понял?... — Я тебе не нравлюсь? — как-то опасливо спросил он у меня, сорванным голосом. — Я тебе больше не мил? — повторил он снова вопрос, когда я застыл в немоте. То есть.. — К чему эти вопросы? — останавливаясь и хмурясь пуще прежнего, мне потребовалось напрячь свои ослабевшие мозги. Ведь всякий разговор с ним – был довольно труден. И я не понимаю, почему он такое спрашивает. Но он лишь поджал губы и отвернул свою голову от меня. — К чему эти вопросы?! — требовательнее уже попросил его ответить мне. — Я нарушил закон, — его голос приобрёл слезливость, — Я нарушил закон, чтобы ты был в моей команде... Чтобы я был в.. твоей команде, — поправляя себя в речи, молодой парень только сильнее сжался в теле, скрещивая на своей волосатой груди руки. — Одиночество убивает моряка, — едва ли не сдаваясь в конце, бывший морской житель эмоционально взирал на пустое море, которое уже не звучало для него и не отвечало ему ни на какие зовы. Только било волнами, которые сносили его с ног к берегу. К суше. Из-за чего, ему приходилось цепко держаться за мои руки, и опираться спиной об мою грудь. Я и не знал, что он один. Я даже его имени не знаю. То есть, знаю, но.. — Идём, — возобновляя задний ход, я побрел вместе с ним к истлевшему костру. Придётся его зажечь снова, чтобы кое-как высушиться. Хорошо, что солнце в этом помогает. — Принцесс несут на руках, — довольно требовательно сказал морской красавец. М-мм, вряд ли мне доводилось видеть, как Андуина носила на руках его личная стража.. — Это ошибочное мнение, — немного включая из себя зануду, я все равно медленно, но ровно вёл нас на берег. Не то чтобы.. я не хотел снова поднять его на руки.. Просто, если так подумать, то как он будет ходить, если он раньше никогда этого не делал? Логично, что ему следует научиться это делать. — Но.. — Я не принимаю никаких возражений, — прозвучали эти слова с командным голосом, который я не планировал показывать. — Ты теперь прямоходящий. И если ты захотел быть в моей команде, то тебе следует научиться ходить. Двумя ногами. Разворачивая его лицом к себе, я вновь услышал звон его золотых украшений. Несомненно, это был приятный звук. Живой звук. — Ты много раз видел, как это делают люди. И я точно уверен, что у тебя получится, — достаточно отойдя от парня, я держал его на вытянутых руках. — Сначала ты поднимаешь одну ногу вперёд. И падаешь на неё. Смотря на его изумительное личико, я стал тянуть его на себя. Он быстро повторил сказанное мною, но очень грубо. Из-за чего, он едва ли не свалился набок в море. — Хорошо, такие первые шаги делают младенцы, — подбадривая его, мне пришлось снова отступить назад, чтобы он повторил действие. — Теперь сделай это снова, но мягко. Подними ногу чуть выше от песка и протяни её вперёд, чтобы ощутить стойкость после её приземления. Достаточно неплохое действие, особенно, когда ноги все ещё в воде. — Теперь на эту ногу перенеси весь свой вес, отталкиваясь от другой, — следя за действиями обучающего процесса, я и не заметил, как мы уже практически вышли из моря. Его голые ступни были как камень, который продавливал реечный песок. Сквозь его маленькие пальцы выдавливались струйки мокрого песка, создавая щекотливые ощущения и дымку, которая скрывала вид под водой. Украшения из чистого золота звенели и бились друг о друга, заостряя моё внимание на них. Особенно на те, которые были как бахрома из составляющих золотых кружочков. А если быть точнее, то это не просто круглые сплавы золота, а монетки (монисты), что сцеплены между собой. Вряд ли, я смогу точно и правильно назвать вид этого пояса, но он определённо используется, как декоративное украшение для каких-то танцев. И, вероятно, этот пояс из Ульдума. Украденный пиратской контрабандой. Впрочем, выглядит он очень неплохо. Особенно на его бёдрах, что прикрывали вид голого паха. Прозрачно, правда, прикрывали. — К сожалению, я не смогу обеспечить тебя одеждой, пока за нами не прибудет спасательная экспедиция, — задумчиво растягивая слова, мой взгляд изучающе осматривал его с ног до головы. — Сомневаюсь, что это как-то затруднит твоё положение, но оно точно поставит в неловкое положение наших спасателей. И, конечно же, я получил от него недопонятый взгляд. Конечно же. — Хорошо, — утвердил я, твёрдо смотря на его лицо, — Пока сам не увидишь, вряд ли ты поймёшь о чём я говорю. — Я глупая рыбка? — делая ко мне шаг на встречу, парень изломил свои брови в знак жалобного вопроса. — Ох, вовсе нет. Ты даже и близко не глупый. Посмотри, мы уже вышли с воды, — все ещё держа его руками, я заметил его улыбку. — Я говорю о том, что тебе будет.. несколько трудно адаптироваться к тому, что ты впервые в жизни увидишь. Не говоря уже о том, как к тебе будут относиться другие. — Если меня будут обижать, то я покажу им свои зубы! — настоятельно проговорил бывший мерман, зубки которого уже не острые. — М-мм, вряд ли кому-то придёт в голову обижать такого прекрасного парня, как ты, — заблестев глазами, я поднял свои брови на нарастающий румянец. Хах. Его было так легко смутить. Всегда забавляет видеть эти маленькие изменения в его мимике. Губы вытягиваются в трубочку, голова наклоняется вниз.. а затем происходит этот взгляд, который смотрит на меня с неким удивлением. Как бы я хотел наслаждаться этим подольше.. Жаль, что парню приходится одергивать себя от таких эмоций. Словно, он и так это знает. Словно, это так и есть на самом деле. Неужели в его жизни было так мало подтверждений?.. — Это даже медузы знают. И мне плевать, что они без мозгов! — грубо говоря это в пиратском жаргоне, морской красавец цокнул языком и попытался пройтись до костра самостоятельно. Но я до сих пор держал его. Одной рукой, правда, но это было достаточно, чтобы он не свалился в песок из-за своих непослушных и каменных ног. — Конечно-конечно.. Разворачиваясь, я поменял руку и помог ему добраться до места. И, к сожалению, это последнее, что я помню..

***

Выходя из сна, Шоу для начала протёр свои глаза, прежде чем открыть их и взглянуть на вторую сторону кровати. Каштановые волосы тускло блестели золотистым отливом, согревая своим видом. И больше ничего невозможно было заметить, так как Флинн зарылся в одеяло по самую голову. В какой-то степени, Матиас думал, что моряк будет прилипчиво спать с ним. Лицом к лицу или близко на боку, но как же Шоу рад, что он соблюдал границы. Фэйрвинд был чутким и более сообразительным в понимании слов. Он мог думать глубже и рассудительнее. Из-за чего, сон при таком низком физическом контакте был для обоих полезен. К тому же.. когда ты так долго спишь один в постели, то это даёт свой отпечаток. Переворачиваясь на бок, Матиас выдержал паузу, прежде чем протянуть руку к краю одеяла, что соприкасалось с длинными волосами. Он немного обнажил голое крапчатое плечо и наклонился к нему, ради сухого поцелуя, что был полон нежности. Без слов, он держал в голове некоторые воспоминания из сна и молил себя не ограничивать парня в свободе действий. Ведь именно после того, как Флинн лишился хвоста по собственной воле, то Шоу постигло утомительное сомнение: является ли он губителем его свободы? Поцелуй мужчины вызвал у Фэйрвинда подсознательные чувства, что были острыми при сне. Он замычал в стоне, и собирался уже перевернуться на спину, чтобы слепо одарить Шоу своей признательностью. Но мужчина был шустрее его, прижимаясь к его спине всей грудью. Он охватил его в объятья и зарылся носом в его пахнущие морем волосы. Флинн, от такого действия, только сильнее выдал закрытый и тонкий стон, который был рад всей этой нежности от Матиаса. Ему даже было все равно, что мужчина его разбудил. Даже наоборот, он как-то успокаивал, сильнее нагоняя моряка обратно в сон. От этого Фэйрвинду хотелось потереться носом об его щеку, но разум сдерживал нити покоя, чтобы снова заснуть в ближайшую минуту. Таким образом, ему удалось снова замычать, только как-то жалобно и тихо, прежде чем ослабнуть всем телом на постели и заснуть под аккуратным шевелением рук, которые освобождали его от объятий.

***

— Скучаешь? — замечая его печальный и отстраненный взгляд вдаль, я пронзительно спросил его, когда подошёл к нему. Сейчас мы были в крепости Штормграда, на балу, в честь укрепления мира между Альянсом и Ордой. Мне, на самом деле, трудно расслабиться на таких мероприятиях, но присутствовать я обязан. Ради защиты короля, в основном. Но и была другая причина быть здесь тоже: — Флинн?.. — М-м? — рассеянно начал осматривать меня бывший мерман. Казалось, что он потерял связь с реальностью. — Я пойму, если тебе нужно больше, чем то, что я могу тебе дать, — устремляя свой взгляд на порт Штормграда, который виднелся с такой высоты, мне становилось не комфортно от пасмурной погоды. Моряки рискуют попасть под шторм, если кому-то срочно нужно будет отправиться в плаванье. И даже здесь, стоя возле открытого сада, меня донимала мысль о дожде. — Матиас, — прикрывая глаза и признательно улыбаясь, Флинн притесняется ко мне поближе, поднимая свой прекрасный лик. — Я.. — резко опуская свою голову вниз, молодой парень прыснул смехом. Видимо, он сейчас пытался выразить возражение, но у него нет подходящих слов, чтобы это сделать. — Всё в порядке, не спеши, — терпеливо отзываясь на смущенные попытки, мне пришлось подбодрить его. Но, к сожалению, я так и не дождался слов. Только лишь суетливые взгляды и закусывание губ. Флинн не очень понимал, как люди составляют предложения, связывая слова друг с другом. И это его очень сильно ограничивало в общении. Особенно в обществе, где боялись и испытывали отвращение к пиратам. Единственный способ, который он знал, это тактильные контакты, которые он использовал по отношению к новым людям, которых не хотел напугать своим пиратским жаргоном. И сейчас, видимо, был тот случай, когда ему нужно было выразить свои слова через тело. Или.. через чувства. — Матиас, мне.. — заламывая пальцы на ладонях, что были спрятаны в белых перчатках, бывший мерман вздохнул и поджал свои губы, пряча их во рту. — Мне больно, мне скучно, но.. Эти слова терзали мою душу. Я вижу, как он суетливо поднимает свой взор бедно-голубых глаз на море и снова возвращает их на каменный пол крепости. — Но мне нравится вишнёвый грог! — эмоционально проговорил молодой парень, поворачиваясь ко мне всем телом. Что он имел в виду под "вишнёвым грогом" – я понятия не имею. Но это было для него всем. Кажется, всем, что он сейчас имеет. — И нравится: кровать, камин, торговая лавка.. Он сейчас перечислял все, что оставило в нем бурные впечатления. — Животное! — он восторженно указал на белого кролика, который уставше сидел на траве королевского сада, безразлично жуя колосок зелени. — И.. и мне нравится быть в твоей команде! — поджимая свою голову к плечам, бывший мерман сделал паузу в своём бурном потоке, прежде чем оттолкнуться от места и прижаться ко мне всем телом, заводя свои руки мне на спину. Его профиль лица углублялся в мое плечо все сильнее и сильнее, заставляя меня сбивчиво дышать. Значит ли это, что когда он лишился хвоста, то обрёл новые вкусы?.. Что он впечатлен новыми вещами и существами, которых он ещё ни разу не видел за свою подводную жизнь? Значит ли это, что он не жалеет о том роковом моменте, когда он осознанно отказался от своего хвоста?.. И почему только мне кажется, что его жизнь была полна свободы? Разве была свободна? О, нет, жизнь его была ограничена свободой. Безжалостной. Голодной. Надзирательной. Свобода брала его силой, окунала лицом в грязь, и показывала, что ему следовало учиться выживать или иначе – он не доживёт до завтра. Такая ли у него была свобода до моего появления? Или я.. снова его с кем-то путаю... Чувствуя сжатие на своем теле, я потихоньку начал приходить в чувство. Мои руки машинально стали обнимать его в ответ, скрывая нас от посторонних глаз. Ему нравилось это. Этот звук, который оседает возле нас и тот эффект, при котором его никто не мог увидеть. — Надеюсь, я не дразню тебя, — таким образом, я подмечал, что Флинн больше не может использовать свою силу ветра. — Дразню?.. — отстраняя свое красивое лицо от моего плеча, парень сморщил носик при новом слове. — Это.. когда человек, имеющий какую-то вещь, возбуждает другого человека, вызывая в нем желание иметь такую же вещь. В окончании, я посмотрел на его сморщенное лицо, которое выражало попытку понять, о чем я говорю. И оно было довольно смешным, из-за чего, мои уголки губ расправились в улыбке. — А, — коротко произнося звук понимания, бывший мерман разгладился в лице и тупо посмотрел куда-то за моё плечо. — Пираты часто это делают. А потом снова обратил свой взор на меня и сказал: — Но ты не пират. Данное заявление едва ли не сбило меня с ног, вовлекая в не очень приятные ощущения моих воспоминаний. Моя улыбка дрогнула, сменяясь на обеспокоенную мрачность. Я смотрел на молодого парня, в чьих глазах было грязное небо и, казалось, что я знал его больше, чем думал. — И ты тоже.

***

Нежно-розовый цветок, от морского стебля, покойно лежал на двух пальцах мастера Шоу. Темно-коричневая кожа перчатки создавала сильный контраст, выделяя ранимые лепестки магического растения. — Так, приятель. Смотри, — держа в своих голых пальцах длинный срезанный стебель болотного цвета, Фэйрвинд наглядно показывал, как он запирает его в ручной и вычурный сундучок. — Я буду держать его в своей каюте. Там малая вероятность быть затопленным солёными волнами. Но, конечно, я не исключаю случая, если это произойдёт. Мало ли, на Арве крысы завелись и им захотелось потаскать вещи за борт. А ты знаешь, в нашем мире могут быть огромные крысы.. и не только двуногие. — Флинн, — мягко и довольно подавленно перебивая его, Матиас все никак не мог отстранить свой взгляд от нежного цветка, чьи лепестки часто дрожали на лёгком ветерке. — У меня нет сомнений в том, что ты хорошо доберёшься до полуострова. Но цветок не скажет мне ничего, если тебя схватит демоническая падаль, которую еле-еле сдерживают наши солдаты в той самой тюрьме. — Приятель, я помню. Мы договаривались.. — Тол Барад падал несколько раз при атаке взбунтовавшихся демонов, и мне нужно точно знать, что ты никогда не переступишь через тот мост, Флинн, — он сжимал цветок в кулаке и твёрдо предупреждал своего партнёра, который вызвался быть информатором в довольно жутком месте. — Матиас, я.. — Дай мне обещание, — в его словах чувствовалось отчаяние, которое показывалось прямо на его морщинистом лице. Его глаза цветом прекрасного виридия, смотрели на моряка с нескрываемой мольбой. Он чертовски боялся за него. — Хорошо, Шоу. Только потом, когда я вернусь, то я подам жалобу в ваш конгресс Альянса и спрошу: "Почему и зачем вы держите демонов в тюрьме?! Вы что, с ума сошли?!" — принося капельку здравомыслия, Фэйрвинд получил от главы ШРУ взгляд, что был полон замешательства. — Тоже самое, я могу спросить и о трупах, которые вы не сжигаете! А они потом восстают из могил и убивают! Эмоционально говорил моряк, выгибая свои брови. На последок, он вспомнил о.. — Ох-х, приливы, храни Луносвет! Очень полюбившийся город высших, а теперь уже эльфов крови, надолго оставил во Флинне отпечаток чёрной полосы на прекрасных тюльпанах. Для него это было дикостью. Те разрушения, которые понесла с собой нежить на этот чудесный город, разрывала его душу на части. И Шоу знал это. — Капитан! Все в сборе! — разносится голос одного из членов команды Фэйрвинда. — Мы ждём лишь только вас! Резко меняя свое взволнованное лицо на безразличное и пренебрежительное, Флинн повернул свою голову и посмотрел наверх, чтобы увидеть виновника их прерванной беседы. — Эй, как там тебя.. — Джошуа! — Окей, Джим, — нарочно искривляя имя, Фэйрвинд в шутливой манере помахал свободной рукой ему в ответ, — Я буду через несколько секунд! Поглядывая на озадаченное лицо члена экипажа, Матиас позволил себе немного улыбнуться. — Ты ведь в курсе, что ты больше не пират? — достаточно деликатно спросил Шоу, прежде чем смирить Флинна ироничным взглядом. — Обычные моряки не поймут твоих шуток. — Я их научу, — выразительно сказал экс-пират, двумя руками держась за сундучок. Хмыкнув, старый шпион ещё раз осмотрел "Храбрую Арву", больше для убеждения, что никто за ними не следит, нежели для проверки работоспособности корабля. — Когда вернёшься, сходим во все твои любимые места в Штормграде. Хорошо? — с какой-то убедительной просьбой сказал Матиас, получая на себя удивлённый взгляд, что был полон обожания. — Хорошо, — широко улыбаясь, Флинн наклонился к доскам пирса и на некоторое время поставил на них сундучок, чтобы потом выпрямиться и кинуться в объятия к взрослому мужчине. Он был так счастлив, что прямо перед ним стоял человек, который будет ждать его с моря. Фэйрвинда наполняла дрожь, волнение и лёгкая неуверенность, но когда он сжимал спину Шоу в своих руках, когда он тянулся к нему лицом, то приобретал лишь надежду. Такую сладкую и нежную, как сам цветок от морского стебля. — Поцелуешь меня?.. Принимая к сведению, что Фэйрвинд одними объятиями сыт не будет, Матиас посмотрел на тень от корабля. Под его ногами она дрогнула от приказа, прежде чем накрыть главу шпионов и его партнёра своим эфирным плащом. — Конечно, — прошептал взрослый мужчина, наклоняясь к зовущим губам, которые следовало хорошенько расцеловать на прощание. — Только не до такой степени, чтобы я все отплытие провел лишь в своей капитанской каюте, — поспешил предупредить его молодой парень, слегка отстраняя свою голову назад. Он-то знал, что если Матиас начнёт, то весь его контроль и вся его скромность даст сбой. — Тогда я не буду тебя целовать, — нарочно и снисходительно ответил Шоу, отводя свое лицо с шаловливыми глазами от сконфуженного моряка. — Эй! — вытягиваясь вперёд, Флинн выразился по-култираски, — Как капитан, я ПРИКАЗЫВАЮ, чтобы ты меня сейчас же поцеловал! Видеть капризы Фэйрвинда очень забавляло главу ШРУ. А в особенности, когда он использовал свой рабочий статус, чтобы добиться желаемого. На простых людях это никогда не срабатывало, но на Матиасе – это работало практически всегда. Ведь как такому мальчику можно было отказать?.. Возвращая свой лик, Шоу с улыбкой накрыл, скрывающиеся под усами, губы моряка, целуя их. — Капитан?.. КАПИТАН! Где вы?! — снова кричал тот, кто был ответственен за сборку трапа. Раздраженно прерывая поцелуй, Флинн отошёл от начальника разведывательного управления и взял сундук. Тень с него мгновенно ушла, также, как ушла с Матиаса. — Ты что, слепой?! Здесь я!.. Советую поправить свои окуляры, иначе тебе не видать подзорной трубы на своих руках! Чересчур наиграно отсчитал его капитан Фэйрвинд, пока забирался на свой корабль. Шоу достаточно проследил за ним, пока он не скрылся с виду. А парень, который действительно был в очках, сейчас смущённо развязывал канат, чтобы поднять трап на палубу. Вместе с ним были и рабочие с порта, которые помогли ослабить другие канаты, что удерживали корабль у пирса. — Попутного ветра вам, — доброжелательно сказал Матиас, когда смотрел за поднятием трапа. Его слова, к сожалению, никто не услышал, но зато услышал ветер, который дал о себе знать. Он расправил паруса, натягивая их всем своим естеством и пытался уже сдвинуть корабль с места. На верхней палубе уже был слышен голос Флинна, который крикливо всех заводил за работу. Особое внимание он уделял своей жрице моря, наставляя её делать полный ход. — Трогай медленно, сворачивая вправо, — уже чётко можно было разобрать, что он говорил. Его голос был понятен с каждым шагом, который он делал к борту. И замечая его в поле зрения, Шоу позволил себе в последний раз посмотреть на него. Как он оперся на ограждение, как он мило помахал ладонью своей руки.. И как его резко дёрнуло в сторону, едва ли не сваливая с ног. — Я ЖЕ СКАЗАЛ: МЕДЛЕННО! — заверещал Фэйрвинд, спешно подрываясь со своего места. — Что тебе не понятного в.. А дальше Шоу уже ничего не слышал. Только видел, как кул-тираский корабль плавно и стремительно покидает порт Штормграда. Оставляя на покинутом месте лишь густую морскую пену.