Дислокация

      — Да, ладно тебе. Ты так расстраиваешься, как будто это важно. Переждать три ночи и вернуться домой. Я уверен, что этот придурок не появится в комнате ни в какое другое время, кроме ночного. Отвернись к стенке и спи.       Организаторы отказали Кагеяме в просьбе сменить комнату. Ожидаемо, но неприятно. Он выпускает в воздух колечко дыма и морщится. Жить вместе с Ойкавой — самая большая подстава из всех возможных. Почему жизнь настолько несправедлива? Как вообще могло такое случиться? Здесь около сотни приглашенных, разве не странно, что брошенный жребий свел вместе именно их? Странная шутка судьбы… Тобио думает, что неплохо было бы сослаться на внезапную болезнь и свалить домой, но трусом он никогда не был.       — Представь, каково тому, кто будет жить с Шое. Или с парнем Куроо. Вот где ребятам не повезло, так не повезло.       — А сам-то ты с кем живешь?       — Да, тоже с каким-то бело-голубым, не знаю фамилии. Он на меня зыркнул так, как будто я его бабку ограбил.       — Думаю, что в долгу ты не остался.       Кей язвительно хмыкает. Из его вейпа валит отвратительно вонючий пар с запахом дыни, и Тобио старается лишний раз не дышать. Внезапный союзник в лице Цукишимы его удивляет, но успокаивает. Кей вертит в руках голубой ключ с цифрой один.       — Может, поменяемся неофициально? Не обязательно кому-то говорить, где именно лежат твои вещи и тело, собственно.       — А потом Даичи нас натянет как следует. Нам финансирование позарез нужно. В головном офисе ремонт начинается, в дополнительных офисах не везде кондиционеры есть даже. Он нализывает сейчас задницу Сатори так, что она скоро до космоса своим сиянием достанет. Плюс у нас показатели в этом году самые дерьмовые, странно, что мы вообще здесь.       — Никогда бы не подумал, Кей, что ты такой правильный.       — Никогда бы не подумал, что ты так боишься Ойкаву.       — Я и не боюсь.       Это, в общем-то, неправда. Кагеяма Тоору очень даже боится. А еще испытывает смесь странных чувств, неприятие и неприязнь. Лучше жить на улице, чем с этим дьяволом под одной крышей.       — Жалеешь наверно, что родился не девочкой?       Тобио чувствует, как к щекам предательски приливает подлый румянец. Парень давится сигаретным дымом, против воли вдыхает еще больше пара от вейпа, из глаз начинают течь слезы, лишая его привычного каменного выражения лица. Цукишима осторожно хлопает собеседника по спине.       — Уж, не знаю, о чем ты там подумал, но я про то, что девочки не тянули жребий.       Кагеяма удивленно взирает на Кея и чувствует себя еще глупее.       — В смысле?       — Девушек мало, если ты не заметил. В основном это те, кто победил в лотерее на выигрыш билета. Сатори сразу у стола выдавал им карточки от номеров в гостинице, спрашивая, есть ли кто-то, с кем барышне было бы приятно проживать совместно. Ячи живет вместе с Шимидзу. Ты в облаках летал на жеребьевке?       О местах, в которых Тобио летал, Цукишиме лучше ничего не знать. И да, сейчас он вдвойне жалеет, что родился на свет мужчиной.       Их разговор прерывает звук открывающейся за спинами двери. На веранду, соединяющую все комнаты в таунхаусе, выплывает Ойкава в футболке, тайтсах и шортах. На правой ноге красуется белый наколенник. Тоору коротко им кивает, надевает наушники и стартует на пробежку прямиком в лес, так ни слова и не сказав.       — Он всегда такой молчаливый?       — Нет… не знаю.       — Чем ты его так разозлил? Мне казалось, что мы все едва знакомы.       — Мы давно знакомы. Ходили вместе в среднюю и старшую школы. А потом разъехались по разным университетам и больше не общались. Встретились, когда я пришел работать в систему. Просто… просто после прошлогоднего банкета…       — Он тебе предъявлял?       — Что?! Нет, конечно.       — Ты ему предъявлял?       — Не неси чушь, Цукишима.       — Тогда не вижу поводов друг друга ненавидеть. Просто не обращай на него внимания.       Эх, если бы это было так просто.             

***

             Кагеяма записывается на личные соревнования по дартсу и бадминтону. Находит свое имя в одной из команд, сформированной для игры в волейбол. Забирает карту местности для спортивного ориентирования. Решает, что с него хватит, и пытается найти в толпе знакомые лица, чтобы не чувствовать себя одиноко. Но как назло, все слишком воодушевлены и заняты.       — Иваизуми-сан?       — Нет.       — Что нет?       — Мы не будем меняться комнатами, Тобио.       — Я и не… я не это хотел.       — А что тогда?       Иваизуми Хаджиме смотрит добродушно, но устало. Тобио точно знает, что выездные мероприятия мужчина не жалует, но пост заместителя директора «Аоба Джосай» не оставляет шанса провести выходные дома с женой и детьми, поэтому Хаджиме вынужден терпеть себя здесь.       — Просто… как ваши дела?       — Дети радуют. Жена красавица. Работа кипит. Недавно переехали в собственный дом на побережье. Жаловаться не на что.       — Здорово, Иваизуми-сан.       — Нас просили отбросить формальности, так что называй меня Хаджиме.       — Хорошо.       — Ойкава достает тебя?       — Нет. Мы… решили друг друга не замечать.       — Правильно. Знаешь, он очень злился… ну, тогда, в прошлом году. Я, конечно, его понимаю… В офисе в понедельник со всеми переругался и потом неделю не разговаривал. Оттаял только после того, как я привез ему Тоору на выходные. Сын потом даже уезжать домой не хотел, все твердил, что дядя Ойкава лучший и он хочет жить с ним.       — Вашего сына зовут Тоору?       — Тебя что-то удивляет? Я же не мог назвать его Дуракавой. Это все-таки мой ребенок.       Хаджиме хохочет, лениво разглядывая окрестности. Кагеяма не может собрать воедино все чувства, которые его сейчас одолевают.       — Ойкава только внешне сухарь. На самом деле он любит детей, во всяком случае, племянников и моих обормотов. В прошлом месяце было выездное совещание для директоров, и Сатори приехал с дочерью. Потом еще несколько недель все обсуждали, что лучше бы Тоору пошел в воспитатели, а не в энергетики.       Тобио с ужасом понимает, что не успел заметить, как они все выросли. Сам Кагеяма застрял в школьном возрасте. Воспоминания — это все, что у него есть.       — Сын идет в школу в этом году. А я — счастливый папаша, избавлен от необходимости его туда собирать, потому что уже все выбрано и устроено Ойкавой. Моя жена его обожает. Про дочь вообще молчу. Иногда мне кажется, что это не мои дети.       Он снова тихонько смеется, подставляя лицо уходящему с горизонта солнцу. Образ дьявола-Ойкавы рассыпается перед Тобио, и он не может скрыть разочарование. Кагеяма привык думать, что люди, которые его чем-то задевают, — плохие. Жестокие, коварные и подлые. Это никак не вяжется с тем, что сейчас говорит Хаджиме. Почему они вообще это обсуждают?       — Почему Ойкава-сан сам не женится?       Кто бы знал, как в голове у Тобио сформировался этот вопрос. Бессмысленно анализировать, зачем он его в принципе озвучил. Хаджиме изучающе смотрит на него и еле заметно качает головой.       — Я в его личную жизнь не лезу. Не встретил нужного человека, я полагаю. Моя жена пыталась его знакомить с подругами и коллегами, но ты же знаешь Ойкаву. Человека, которому выпадет счастливый билет на владение сердцем Тоору, он должен выбрать самостоятельно.       Кагеяма опускает взгляд вниз и делает вид, что очень увлечен своими кроссовками. Этот разговор ни к чему хорошему не приведет.       — Смени локацию, Тобио. Сходи, прогуляйся. Тут шикарный лес, недалеко выход к озеру. Там неплохой причал и можно арендовать лодку. Так как база выкуплена полностью до конца выходных, то все включено в стоимость. Пока никто об этом не пронюхал — иди, развейся. И поменьше думай о соседе по комнате. Он того не стоит.       Кагеяма хотел бы согласиться со старшим товарищем, но удушливо молчит.             

***

      Хаджиме не соврал, и выход к озеру действительно оказывается привлекательным. Небольшой причал, несколько яхт и моторных лодок. Аренда снаряжения для рыбалки, катамараны, шезлонги и зонтики для ленивого отдыха. Тобио просит у служащего арендовать небольшую лодку, получает на руки запас бензина, и стартует в одинокое мини-путешествие, старясь отвлечься от грустных мыслей.       Ему уже двадцать шесть, а не добился он ровным счетом ничего. Место старшего специалиста договорного отдела хоть и достойное, и даже прилично оплачиваемое, но сама по себе работа довольно скучная. Личной жизни как не было, так и нет, а призраки прошлого гоняются за Тобио и дышат в затылок своим смрадным дыханием. Он задыхается от собственной ничтожности и ненужности. Приобретенными вредными привычками в виде курения и страсти к нездоровой пище Кагеяма оправдывает свою никчемность во всех сферах бытия. Спорт он бросил еще в старшей школе — не смог справиться с давлением и ожиданиями. Кюдо было его жизнью, но подростковые волнения вытеснили любовь к спорту из головы и сердца. Лук он не брал в руки уже больше десяти лет. Он смог получить достойное образование, на котором в свое время так настаивали родители, хотя сам мечтал стать путешественником и вести об этом блог. Он продолжает разочаровываться в людях и сам нередко становится объектом разочарования. Но он в состоянии это все пережить.       Лодка плавно покачивается на водной глади. Тобио решает найти какое-нибудь тихое место по другую сторону, чтобы сойти на берег и немного порефлексировать. Он проплывает небольшую заводь, прикидывая, за что можно зацепить лодку, как вдруг слышит голоса. Кагеяма никогда не подслушивал чужие разговоры, не вмешивался в личную жизнь посторонних. Но эти голоса, привязывают его к месту, заставляя впитывать каждое сказанное слово. Тобио чувствует себя паршиво, но сопротивляться не может. Он давно уже заглушил мотор, и теперь работает веслами, чтобы подобраться еще ближе к берегу и сесть на мель. Нужно оставаться незамеченным — быть пойманным с поличным будет очень стыдно.       — Ты оставишь меня в покое или нет? Сколько можно таскаться за мной и вываливать все это дерьмо? Ты даже в лесу умудрился меня найти, чертов сталкер!       — Ты должен пойти работать в «Шираторизаву».       — Я не хочу! Сколько еще раз повторять? Меня вполне себе устраивает моя работа, а еще то, что ты от меня в нескольких часах езды. Видеть твою рожу каждый день я не в силах. Ты меня раздражаешь!       — Ты должен…       — Ой, да заткнись уже! Ничего я тебе не должен. Можешь уволить меня, раз я так плохо справляюсь со своими обязанностями. С удовольствием выйду на пенсию раньше срока, заведу себе огород и буду выращивать батат. Главное, подальше от тебя!       — Ты любишь батат?       — Я люблю, когда меня не трогают и дают дышать нормально.       — Я тебя не трогаю. Пока.       — Завались, Ушивака. Приблизишься ко мне хоть на метр — придушу.       Меж деревьев Кагеяма видит прижатого к дереву Ойкаву, отчаянно сопротивляющегося и извергающего такие ругательства, о которых Тобио раньше и не слышал. Ушиджима и Ойкава имели схожую комплекцию, но во внезапном бою их шансы явно были неравны. Перестав трепыхаться, как только что пойманная рыба, Тоору выпускает в сторону Вакатоши полный презрения и вызова взгляд.       — Еще раз тронешь меня, я на тебя заявлю. Попрощаешься со своей шикарной карьерой, холдингом и свободной жизнью.       — Я подожду, когда ты тронешь меня сам.       Ойкава отталкивает Ушиджиму и убегает в чащу леса. Тобио следит за тем, как директор смотрит на удаляющуюся от него спину, и начинает медленно захлебываться эмоциями, четкого определения которым просто не существует.