Принятие

      Кагеяма плавает плохо. Стихия не жалует его, засасывает, заставляет захлебываться водой. Обзору сильно мешает темень вокруг, но он чувствует, что сзади него еще несколько человек бросаются в озеро. Он достигает цели, хватает Вакатоши за руку и ценой невероятный усилий тащит к берегу, рискуя потонуть вместе с ним. Все занимает какие-то жалкие секунды, но ему кажется, что плывут они целую вечность.       На берегу его подхватывают руки. Другие руки тянут безжизненное тело директора на песок. Тобио сам уже готов потерять сознание, но продолжает извергать из себя воду, чертыхаясь и отплевываясь. Внезапно рядом с ним оказывается Кей. Мокрый, жутко напуганный. Он стискивает Кагеяму в объятиях, шепчет, что тот идиот, вжимает себя в его тело. Кто-то накрывает их пледом.       Ушиджима распластан на земле. Куроо перебрасывает его через коленку, выпуская наружу воду из легких. Иваизуми орет в телефонную трубку, видимо, на спасателей. Тендо, прижав руки к груди в умоляющем жесте, бледный и напуганный, не может пошевелиться. Искусственное дыхание и массаж сердца директору делают Куроо и Кенма. Рядом на песке сидит убитый Ойкава, что-то бормочущий себе под нос.       Мимо бегают коллеги, администрация. Становится понятно, что в воду за Тобио бросились Танака, Цукишима и Киндаичи.       Ушиджима в сознание не приходит.       Кей раскачивается, согревая Кагеяму в объятиях. Целует его в висок, не стесняясь возможных взглядов. Тобио цепляется за него, как за спасательный круг.       — Не отключайся, слышишь? Ты его спас. Он сейчас очнется. Все будет хорошо!       Тобио нервно мотает головой. Он не смог, не успел. Вакатоши не дышит. Сколько он валялся в воде? Они пришли слишком поздно. В голове все еще звучит крик. Этот крик уничтожает все. Кагеяма больше не может видеть, слышать и чувствовать.       — Тобио! Тобио, милый, посмотри на меня.       Он переводит взгляд прямиком в золотистые глаза, уже не скрытые линзами очков. Хватается за воротник Кея, мокрый и холодный, неприятный.       — Тобио… все будет хорошо. Слышишь меня? Ты здесь, ты в порядке. Он сейчас очнется, вот увидишь. Куроо очень грамотно массирует ему грудную клетку. Хороший мой…       Лицо Кагеямы покрывают поцелуи. Он ни секунду не сомневается, что Кей бросился в воду за ним. Все знают, что он плохо плавает, что боится воды. Единственный раз, когда он выбирался с коллегами куда-то, был поездкой на пикник на озеро, где Тобио наотрез отказался купаться.       — Не теряй сознание. Я рядом! Тобио…       Жар рук и губ пробуждает Кагеяму от навязчивого крика в голове. Он не может сопротивляться ласке. Он исстрадался, измучился. Ему очень больно. Из мыслей постепенно исчезает образ Ойкавы и Тобио не хочет поворачивать голову, чтобы снова увидеть его: мертвецки бледного, сжимающего песок в кулаках.       — Смотри на меня. Милый, смотри на меня.       Они встречаются губами в отчаянной попытке спасти друг друга. Сталкиваются зубами, грызут друг другу языки. До них никому нет дела. Они в маленьком мире на двоих, где каждому нестерпимо страшно. Они обязаны друг друга спасти.       Слышится надсадный кашель. Сколько времени прошло? Не счесть. Тобио стремительно отрывается от Кея и устремляет взгляд в сторону пострадавшего. Вакатоши рвет водой, он хрипло и неровно дышит. Куроо сидит на пятках, обнимаемый Кенмой. Тендо рыдает в крепких руках Иваизуми. Ойкава… Ойкава все так же сидит, зарывшись в песок по локоть, и не реагирует ни на что. Он тоже мокрый, Кагеяма только сейчас это замечает. Он дрожит. Его ведет.       Через полчаса вертолет забирает Ушиджиму в больницу. Обезумевший Тендо улетает с ним. Иваизуми подхватывает еле живого Ойкаву и тащит его к корпусам. Примчавшийся на поле боя Гошики координирует толпу, завывая, что всем сегодня насрать на правила, и каждый может ночевать с близкими людьми, чтобы прийти в себя.       Кей аккуратно поднимает Тобио и они молча направляются к его комнате. Соседа в ней явно не будет. Сегодня «Аоба Джосай» полным составом всю ночь будет следить за дыханием Ойкавы. Он сейчас тоже почти умер.             

***

      Комната у Кея точно такая же, даже мебель стоит так же. Он усаживает Тобио на кровать и просит посидеть буквально минуту, пока сам идет включать воду в душе. Кагеяма рассеянно оглядывает разбросанные вещи, все еще кутаясь в плед, дрожа от холода и ужаса. Адреналин давно спал, и пришло осознание, что он тоже мог утонуть.       Цукишима возвращается, сгребает Тобио в охапку, и они вместе ковыляют в душевую.       — Я помогу тебе залезть и уйду, хорошо? Заходи прямо в одежде. Я могу сходить в твою комнату и взять что-нибудь переодеться. Или возьмешь мою футболку?       — Твою…       — Хорошо. Лезь.       — Ты… со мной…       — Что?       — Пожалуйста… Заходи греться со мной.       Они оказываются в душе вдвоем. Стягивают друг с друга одежду. Стоят, обнявшись, под обжигающими струями воды, не в силах произнести ни слова. В тесной кабинке категорически не хватает места для двух рослых мужчин, но Тобио абсолютно такой расклад устраивает.       Кагеяме нужно тепло. Он задыхается, ненавидит себя. Он хочет снова чувствовать, дышать, осязать. Он сам тянется к горячим губам. Сам подставляется под жаркие ласки. Это уже невозможно сдержать, нет сил отстраниться. Все так, как и должно быть. Они снова пробуют друг друга на вкус. Тело манящим образом отзывается на любое прикосновение. Плоть к плоти, и реальность исчезает. Нет больше шума в голове, настойчивых образов, растрескавшихся картинок.       Они не торопятся в отношении друг друга. Делают все плавно и с таким трепетом, что просто сложно поверить в реальность происходящего. Жар не сосредоточен где-то внизу живота, он распространяется по всему телу. Они не похожи больше на сжатые комки нервов. С каждым новым стоном напряжение отпускает, клетки тела оживают, преграды стираются.       Кей не спрашивает у него о предпочтениях и пожеланиях. Тобио и сам ничего не говорит, окончательно забывшись в таких ласковых и осторожных руках. Он подставляет шею под обжигающие поцелуи, изящно прогнувшись в спине, и не испытывает ни стыда, ни сомнений. Он отдается нежным ладоням, трепетному языку, воздуху, едва касающемуся его распаленной кожи, вырывающемуся изо рта Цукишимы перед каждым новым поцелуем. Он хватает ртом воздух, раскаленный уже до того предела, когда лишний вдох подобен бомбе замедленного действия — этот жар прикончит их обоих, если не двигаться дальше.       Кей ласкает его, как самую хрупкую и тонкую вещь в мире. Каждое касание его широких ладоней к коже сопровождается новым взрывом где-то внутри Кагеямы, вынуждая его едва слышно скулить и все время повторять что-то нечленораздельное. Он понимает, что просит о чем-то, но смысл выдохнутых им слов ни до кого из них не доходит. Тобио осознает, что еще ни разу в жизни до этого момента не ощущал себя настолько кому-то нужным.       У него были партнеры. Однотипные, практически одинаковые. Высокие шатены со слегка вьющимися волосами, стройные и подтянутые, дерзкие, язвительные и лишенные стыда. Он трахал их, они с удовольствием трахали его. Но ни с кем из них он никогда не ощущал такой целостности, которую уверенно сумел подарить ему Цукишима.       Тобио разворачивается к партнеру лицом. Смотрит в глаза, безумные и расфокусированные, тянется за новым поцелуем, выбивающим из него остатки здравого смысла. Кей позволяет собой управлять, податливо дает вылизывать свой рот снаружи и изнутри, не стесняясь стонет и все теснее прижимает Кагеяму к влажной, но все еще холодной стене. От контраста жара Цукишимы и этого холода Тобио ведет еще больше.       Он забрасывает ногу Кею на талию, призывая перейти к более серьезным действиям. Члены трутся друг о друга, заставляя обоих мужчин мелко трястись от нехватки контакта и отсутствия необходимой им обоим разрядки. Цукишима уверенно обхватывает их вместе и начинает медленно двигать рукой, выбивая из Тобио частые и едва слышные стоны. Вторая рука хаотично оглаживает бедро прижатой к его талии ноги.       Кагеяма подается бедрами вперед, пытаясь ухватиться за разливающийся по телу экстаз еще крепче, стремясь сделать свое удовольствие острее. Он движется синхронно с ладонью Кея, уронив затылок на стену, закусив губу и прикрыв глаза. Цукишима позволяет ему действовать по своему усмотрению, но не упускает случая одарить парня еще каким-нибудь незатейливым прикосновением. Перемещается от бедра к пупку и легонько его щекочет, пересчитывает пальцами выпуклости кубиков пресса, ведет едва ощутимую дорожку от живота к грудным мышцам, а после чувственно обводит большим пальцем твердый сосок. Со вторым проделывает то же самое, а после довольно жестко перекатывает его между пальцами.       Шея Тобио вновь покрывается поцелуями и он перестает двигаться, потому что не хочет закончить это все раньше времени. Убирает руку Цукишимы от членов и укладывает себе на грудь, призывая дать его соскам еще немного сладкой стимуляции. А после, вдоволь ублажив себя чужими руками, он падает на колени и осоловело смотрит на подрагивающий член Кея, мокрый и блестящий от размазанной по нему смазки. Бросает на возбужденного до предела Цукишиму короткий, но очень развязный взгляд, а после уверенно обхватывает его плоть губами, проталкивая ствол в себя почти до половины длины. Кей шипит и хватается за волосы Кагеямы, практически насаживая его голову на себя.       Долго это не продлилось бы, так что Тобио приходится отстраниться, чтобы получить от Цукишимы все, что тот может ему предложить. Кагеяма встает лицом к стене, искусно прогибается в пояснице и развратно разводит ягодицы в стороны, обнажая перед взором партнера медленно пульсирующее отверстие. Кей тихонько скулит, а после засовывает в рот Тобио два пальца, хрипло приказав ему качественно смочить их слюной. Кагеяма сосет их, представляя только что изученный им член, и задыхается от похоти.       Дышать становится еще сложнее, когда пальцы оказываются внутри него. Эти осторожные, деликатные, такие длинные и умелые пальцы. Делающие все слишком бережно, правильно и аккуратно. Ищущие место, где будет особенно приятно. Расслабляющие, не делающие больно. Движения внутри плавные, нежные. Рука, сжимающая ноющую плоть неторопливая, ласковая. Мир расползается вокруг на миллиарды частиц. Невозможно сдерживать стоны, беспокойные мольбы Тобио превращаются в дрожащий, срывающийся в истерику шепот.       Ему не хватает точки опоры. Он беспомощно упирается руками в стену, жалея, что не может сам в таком положении доставить удовольствие партнеру, не понимая, что плавит Кея самим собой, одной лишь только возможностью быть с ним.       Он срывается все же на откровенный крик удовольствия, когда влажная от естественной смазки и слюны головка медленно начинает проталкиваться в размягченный вход. Он судорожно сжимается, стараясь быстрее поглотить горячий член, но Цукишима останавливает его от резких движений, успокаивающе поглаживая по спине. Он нежно дразнит языком затылок, считает позвонки на напряженной спине, оглаживает налитые мышцы ягодиц и медленно продвигается глубже, заставляя Тобио хныкать и умолять о большем. Войдя полностью, он дает нетерпеливому Кагеяме минутку привыкнуть, а следом совершает первый толчок, окончательно выбивающий их обоих из колеи.       — Ты лучший … Самый нежный, Тобио. Ты… невероятный… самый…       Слово на каждый толчок. Комплимент, подстраиваемый под амплитуду движений. Терпеть больше нет сил. Пусть действительность совсем исчезнет.       Хочется еще. Еще жарче, сильнее, быстрее. Тобио сам движется навстречу, сотрясаясь от ощущений внутри себя, кусая опорную руку и из последних сил сдерживая стоны. Он кончает в ласкающую его ладонь, сжимая член Кея в себе, что есть силы. А следом чувствует, как по его бедрам течет награда за все его старания.       Он требует у Цукишимы повторить. Уже на кровати, распластав волосы по подушке. Задыхаясь, не имея ни грамма терпения. Не тратя времени ни на что, кроме друг друга. Нежно касаясь кожи губами, проводя от живота до ключиц языками. Лаская ртами самые сокровенные части тела. Не сдерживаясь, не ограничивая себя. Не мучая. Наслаждаясь.       Они уснут вместе, предварительно побеспокоившись о чистоте тел и одежды. Будут вяло и лениво целоваться, принимая душ во второй раз. Не говоря друг другу ни слова, но давая обещания, скрепленные объятиями перед сном.       Для Тобио несколько часов назад все закончилось. Но сейчас, в этой постели, под нежное касание губ к его щеке, кажется, что началось.       

***

      На завтраке народу меньше, чем предполагалось. Полупустой зал, почти полная тишина. Всех объединяют переживания и волнения. Никто не хочет уже знать, что сулили им выигранные баллы, какие сюрпризы приготовили организаторы для последнего дня. Об этом никто и не вспомнит.       Иваизуми появляется на завтраке растрепанный и не выспавшийся. Громко объявляет всем присутствующим, что с Ушиджимой все в порядке и волноваться больше не о чем. Подходит к Тобио и просит его прогуляться с ним.       — Спасибо, Тобио-кун! Ты быстрее всех среагировал. Еще бы пару минут и откачать его не смогли бы. Ты настоящий герой. Мне сказали, что ты боишься воды.       — Он в сознании?       — Да, вроде как даже разговаривает. Тендо под тонной успокоительных. Он был вообще невменяемый, когда они добрались до больницы. Чуть ли не дрался с охранниками, чтобы его сразу впустили в палату.       — Ойкава уехал?       — Да, рано утром. Куроо и Кенма тоже уже в больнице, Даичи выдвинулся следом. Меня оставили здесь проконтролировать, чтобы все разъехались без происшествий.       — Зачем он это сделал?       — Сказал, что просто решил побыть один и поплавать. А потом ногу свело. Так бывает… Сатори решил, что он хотел утопиться от неразделенной любви, но все это ерунда.       Это ерунда. Вещи собраны, автобусы ждут своего отправления. Ойкавы больше в жизни Тобио нет.       

Он сделал для него все.