V-22

Год спустя.

На дворе стояло начало лета. Тёплый воздух свободно проскальзывал под распахнутый пиджак и скользил по обнажённой коже Юнги. Прошёл год. Всего один год, за который он так и не понял, что делать дальше и как вообще жить с тем, что осталось внутри. Прошло шесть месяцев с того дня, как он в последний раз слышал его голос. Шесть месяцев без его хриплого голоса, без тяжёлых вздохов, без привычной мольбы о том, чтобы Юнги наконец взял себя в руки и перестал пить. Казалось, будто ещё вчера они держали друг друга в объятиях, а теперь между ними лежали месяцы молчания. Юнги влюбился. Настолько сильно, что сам не заметил, как начал тосковать. Иногда желание сорваться и снова напиться становилось почти невыносимым. Но он держался. Обещал себе, что получит его другим путём. Не алкоголем. Не жалостью. Не бесконечными звонками. Он добьётся его трезвым. — Юнги, почему именно Tiffani&Co? — Хосок взял со стола шот, налил себе, добавил пару кусочков льда и вышел на веранду, откуда Юнги молча смотрел на ночной пейзаж. — Не сейчас. Как там Тэхён и Чонгук? Хосок отрицательно покачал головой. — Без изменений, — он протянул Юнги шот с лёгкой улыбкой. — Будешь? Юнги отвернулся, продолжая смотреть вдаль. — Мне понравилась их новая коллекция. — Коллекция или новый амбассадор? — Хоби ухмыльнулся, наполняя очередной стакан пьянящей жидкостью. — Ты его вроде ненавидел. Что изменилось? — И что, если я его ненавидел? Хосок пожал плечами, доставая сигарету. — Он приехал с парнем. Ты же в курсе? Мин закусил губу так сильно, что на внутренней стороне появилась кровь. — И что? Думаю, уже время. Пойду встречу и сделаю ему сюрприз. Старший Чон вышел, встряхивая своей красной головой в такт песне, которую недавно запомнил. Юнги проводил его взглядом и тихо произнёс: — Я так долго ждал тебя, мой Рассвет. Мин застегнул пиджак и посмотрел на подъехавшую машину. Чимин остановился у входа, после чего медленно прошёл мимо папарацци, махая рукой тем, кто держал его плакаты. Два охранника, которым Юнги велел охранять Чимина, тут же встали рядом с ним, закрывая от вспышек камер и толпы. Юнги, наблюдавший за ним издалека, дождался, пока младший зайдёт внутрь. Только убедившись, что Чимин в безопасности, он вышел из кабинета и медленно спустился по лестнице. Его мысли были полностью заняты образом Пака. Чимин снова осветлил волосы, вернув им рыжеватый оттенок, и надел пиджак с глубоким вырезом до груди. Руки он держал в карманах, а на шее красовалось знакомое колье. Юнги сам выбрал его дизайн и когда-то настоял, чтобы существовал только один экземпляр — и носил его только Чимин. Шаг за шагом Мин вспоминал, как шесть месяцев работал над этим проектом. Как выкупил все акции, пусть сначала и на чужое имя, чтобы Чимин ничего не узнал, а после перевёл всё на себя. Он долго готовился к этой встрече. Слишком долго. Проходя по коридору, Мин остановился перед зеркалом и внимательно посмотрел на своё отражение, проверяя, не видны ли мешки под глазами. Благодаря хорошим визажистам образ был безупречен. Как и сам Юнги. Одежда сидела идеально, волосы были уложены, походка оставалась спокойной. Он готовился к этому дню слишком долго. И слишком долго к нему шёл. Выходя из здания, Юнги встал на красную дорожку, где фотографировали амбассадоров, акционеров и знаменитостей, пришедших на мероприятие. И тогда он увидел его. Их взгляды встретились. Оба замерли, стоя напротив друг друга, пока голос ведущей не разорвал возникшую между ними тишину: — Генеральный директор Мин Юнги и главный амбассадор Пак Чимин. Они сегодня великолепны. Чимин моргнул и первым отвёл взгляд. Почему-то он совсем не хотел сталкиваться с Юнги. Скоро ему предстояло вернуться обратно, и он не хотел снова открывать то, что так долго пытался закрыть. Пак был уверен, что Юнги забыл его. Забыл свои чувства и теперь готов быть рядом с Ын У. Он хотел поверить в это. Хотя бы до конца этого вечера. Уйдя внутрь и спрятавшись от папарацци, Пак заметил возле стойки Хосока. Тот стоял один, пил шот и листал новости Dispatch. Чимин подошёл к нему и заключил старшего в дружеские объятия. — Хоби-хён, ты даже не встретил меня. Хоби скорчил рожицу и высунул язык. — Ага. Были две причины: твой парень и другой парень, который запретил мне это делать. — Да брось, Ын У… Рыжий не успел закончить. Хоби обнял его за плечи и выпил очередной стакан. — Ладно, забей. Я недавно подкатывал к бармену. К твоему другу, помнишь? Как его… Джин. Вот к нему. — Да, хён. У него есть парень. Это же их совместный бар. Хосок тяжело выдохнул и уже собирался что-то сказать, но краем глаза заметил знакомый силуэт. — Я скоро вернусь. Он тут же удалился. Пак поднял взгляд в ту сторону, куда ушёл его хён, и увидел Юнги. Тот что-то усердно объяснял одному из сотрудников, а затем закончил разговор, засунул руки в карманы и, стараясь скрыть волнение, направился к Чимину. — Здравствуйте, президент, — официально поприветствовал его Пак, отводя взгляд и забирая шот, который оставил Хосок. — Будете? — Привет, заместитель. Ты всё-таки приехал? — Ты перестал звонить. Чимин искоса посмотрел на старшего, медленно покручивая бокал в пальцах. — Пить бросил? — Не вижу смысла звонить. Юнги взял бокал из его рук и передал официанту. — Ему обычную газировку. После этого снова посмотрел на Чимина. — У тебя вроде парень появился. — Почему ты злишься? Это вроде я должен злиться, а не ты. Чимин забрал другой шот с подноса возле стойки и выпил его залпом. Юнги оглянулся. Убедившись, что никто из окружающих не обращает на них внимания, он сжал пальцы поверх бокала. — Это ты бросил меня и уехал в Америку. Меня. Пьяного. Разбитого. Я просил тебя вернуться, просил забрать меня. Чимин выдернул руку, поставил бокал и попросил бармена повторить. — Но ты не приехал. Я ждал год. Грёбаный год. Даже после шести месяцев, когда ты исчез, я думал, что ты придёшь. Голос Чимина охрип. Он прочистил горло и поднял взгляд на старшего. На эти кристально-голубые глаза. — Я надеялся. Понимаешь? Надеялся, сука. Думал, что ты хоть раз выберешь меня. Но нет… Юнги не выдержал. Он взял Пака за руку и потащил в более укромный угол, ведущий к его кабинету. Ему хотелось спрятать Чимина от чужих взглядов. Особенно сейчас, когда тот постепенно начинал плакать. Юнги остановился напротив него, прислонился к стене и скрестил руки на груди. Чимин сел на стул напротив. — Поэтому ты решил быть с Ын У? Решил мстить мне? Чимин рассмеялся. Громко, почти истерично, после чего наклонился к собственным рукам и вытер очередные слёзы. — Знаешь что? Ты трус. По отношению ко мне. По отношению к Тэхёну. Юнги нахмурился. — Знаешь, почему Тэхён выбирал Чонгука? Пусть в этой жизни, пусть в той. Потому что, в отличие от тебя, Чонгук знает, чего хочет. Мин отошёл от стены и наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Ты всё ещё любишь меня? Чимин коротко выдохнул и усмехнулся. — Нет. Уже нет. — Ты уверен? Пак рассмеялся, не отводя взгляда. Его песочные глаза смотрели прямо в голубые. — Переспи со мной, если уверен. Что скажешь? Юнги облизнул губы и чуть надул их, будто просил поцелуя. Он впервые позволил себе это ребячество. Рядом с Чимином ему почему-то снова хотелось быть ребёнком. — Пак Чимин или заместитель? — Я давно уже не заместитель. Мин пожал плечами, будто прекрасно знал об этом. — Ну что скажешь, Чимин? Нам есть что вспомнить. Например, последнюю ночь, после которой ты меня бросил. В кармане Пака завибрировал телефон. Он достал его. Взгляд метнулся от экрана с надписью «Ын У» к Юнги, который тоже заметил имя на дисплее. — Думаю, мне надо… Юнги поднялся, достал свой телефон и отвернулся, положив одну руку на талию. Его пальцы сжались, словно звонок заставил его нервничать. — Всё хорошо, президент? Старший отключил телефон, прикусил губу и спрятал дрожащие руки в карманы. В этот момент он заметил Хосока, который бежал в их сторону. Юнги протянул руку Чимину. Пак схватил её. Рука старшего дрожала и уже успела вспотеть. Чимин с беспокойством оглянулся на Хосока, который остановился в начале коридора, пытаясь отдышаться. — Я много чего хочу тебе сказать, но, думаю, сейчас не получится. Юнги разжал пальцы. Они отпустили друг друга. Старший тут же побежал к Хосоку, и вместе они направились прямо к выходу. Чимин вернулся один в общий зал, где встретил Ын У. Подойдя к парню, он посмотрел в его карие глаза. Когда-то Чимин попросил его носить линзы, потому что ему было невыносимо видеть настоящие глаза Ын У. Он хотел забыть парня с голубыми глазами. Поначалу Пак просил носить их только временно, но Ын У настолько понравились карие линзы, что он отказывался их снимать. Ему казалось, что этот цвет немного напоминает глаза самого Чимина. — Я забронировал номер. Когда поедем? — Ын У… Чимин взял его руки в свои, согревая их ладонями и одновременно вспоминая дрожащую руку Юнги. Он заставил себя отогнать эту мысль и снова посмотрел в карие, уже привычно чужие глаза. — Мне надо уладить дела. И, как я уже говорил, мне нужно время. Понимаешь? Парень нежно поцеловал его и отстранился. После этого сунул руки в карманы. Ещё одна привычка Юнги. — Ты хочешь в Тэгу поехать? Чимин одобрительно кивнул и тут же схватил за свитшот Хосока, который каким-то чудом вернулся один. Тот испуганно спрятал руки за спину, пряча бутылку бурбона. Ноги слегка подкашивались от выпитого, но лицо и взгляд оставались удивительно трезвыми. — Хён, ты что-то скрываешь? Старший показал бокал и улыбнулся. — Если только этот бурбон. Ты что-то хотел, маленький? Про Юнги не знаю, не спрашивай. Хоби прикрыл рот рукой, заметив хмурое лицо Ын У. — Прости. — Забудь. Я не про него. Позаботься об Ын У, у меня срочные дела. — Ох… — Хоби протянул бокал. — Ты пьёшь, малыш? Чимин пожал плечами, мол, хочешь — пей и развлекайся. Он взял бокал, чуть попробовал напиток тонкими губами и вернул его Хосоку. — А бурбон неплох. Хоби задрал голову, довольно хвастаясь тем, что отвечает за мероприятия, и увёл Ын У к стойке, знакомя его с разными новыми напитками, которые привезли всего два дня назад. Оставшись один, Чимин взял машину, которую ему предоставил стафф. Перед тем как уехать, он попросил никого его не беспокоить, пока сам не выйдет на связь. Прошёл год. Он уже немного подзабыл, как выглядит дорога домой. Три часа спустя машина въехала в Тэгу. Пытаясь никого не тревожить, Чимин до утра спал возле дома мамы Юри. Проснулся он от лая Бама. Парень вышел из машины. И впервые собака не залаяла на него. Бам заскулил и лёг прямо к его ногам. Чимин замер, а потом осторожно опустился на корточки и погладил его. Впервые за долгое время он не боялся этой собаки. — Привет, Бам. Пёс лизнул его ладонь. Чимин тяжело вздохнул и зашёл внутрь. — Мама? Домработница встретила его поклоном и провела на веранду, где уже начала накрывать на стол. — А где мама? — Миссис Ким в больнице со вчерашнего дня. Чимин мгновенно вскочил. — Что с ней? Что случилось? — Успокойтесь, господин. Хорошая новость: младший господин очнулся. Чимин застыл. А затем медленно рухнул на пол. Его взгляд устремился на Юри, которая как раз вошла и уже не могла предотвратить сказанное. — Мама… В смысле? Что она говорит? После переезда в Америку Чимин почти ни с кем не общался. Он расторг контракт и был уверен, что Тэхён и Чонгук помирились. В худшем случае Чонгук просто уехал, а Тэхён перестал общаться с Юнги, поэтому старший и звонил ему. Но услышав слово «очнулся», он почувствовал, как сердце пропустило удар. — Мама, не молчи. Вы что-то скрыли от меня? Юри присела рядом на корточки и с улыбкой погладила его по голове. — Теперь всё хорошо. Он не нарочно… Дженни сказала… не нарочно. Он сам сказал, что хочет Тонсуюк, чтобы мы приготовили. Он хотел со мной поговорить… Юри начала говорить слишком быстро, и Чимин едва успевал уловить смысл. — Мама, я не понимаю. Женщина глубоко вдохнула, отпила воды и пересела в кресло. — Когда ты уехал, Чонгук вернулся в Тэгу. По словам Дженни, Тэхён просто хотел спасти Чонгука. А когда тот прыгнул, Тэхён прыгнул за ним. Дженни тут же позвонила мне, и спасатели прибыли. Но шторм… Господи, шторм был настолько сильным… Юри вытерла очередные слёзы. — Они еле смогли вынести тела. Не поверишь, Чимин… Они держались за руки. На запястье одного была красная нить, а другой сжимал её в кулаке. — Почему вы не сказали мне? — Юнги попросил. Сказал, что расскажет сам, когда они очнутся. Юри замолчала и слабо улыбнулась. — Он не хотел, чтобы ты страдал. — Да кто он такой?! Чимин вытер горькие слёзы, а голос его сорвался. — Кто он такой, чтобы решать за меня? Шесть месяцев он звонил мне пьяным. Целых шесть месяцев просил вернуться. А я… я такой глупый. Не выслушивал его. Говорил, чтобы он прекратил пить и перестал мне звонить. Матушка Ким погладила его по голове и заключила в объятия. — Тут нет твоей вины. Никто не виноват. Юри поправила волосы за ухо и продолжила: — Они оба пролежали в коме. В одной палате. Первое время, когда их разделяли, аппараты ИВЛ начинали пищать, будто их состояние ухудшалось. Но когда они снова были рядом, показатели стабилизировались. Она сглотнула. — И вот вчера Тэхён очнулся. Потом снова уснул. А к утру очнулся и Чонгук. — Тэхён? Что с ним? Чонгук помнит, что случилось? Матушка Ким покачала головой. — Там сейчас только Юнги. Врачи сказали пока не тревожить их. Юнги обещал, что выбьет всю дурь из Чонгука за то, что он решился на такой поступок. — Я пойду. Я хочу их увидеть. Юри сначала отрицательно покачала головой, но потом всё же кивнула. Она велела прислуге приготовить ланч для двоих и отдельно собрать еду для Чонгука. Чимин ехал медленно. Шок от услышанного не отпускал. Он обещал себе, что задушит Юнги, когда встретит его. Выйдя из машины с пакетами еды и снеками, он направился в последний корпус. В коридоре, откинув голову на стену, сидел Юнги. На нём была та же одежда, в которой Чимин видел его в последний раз. Подойдя ближе и заметив, что парень спит, Чимин через стекло двери заглянул внутрь. Возле койки Тэхёна, положив голову на руки Кима, сидел Чонгук. Он спал, но даже во сне не отпускал его руку. Его грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Чимин смотрел на них несколько секунд, после чего сел рядом с Юнги. Медсестра что-то сказала ему, но он почти не услышал. Слова словно не доходили до сознания. Всё внимание было сосредоточено на Юнги. Заметив чужой взгляд, Мин открыл глаза. На его лице появилась улыбка. Та самая улыбка, которую Чимин помнил по дому Тэхёна. Столько времени прошло. А Юнги всё ещё так прекрасно ему улыбался. — Почему не сказал? — тихо спросил Чимин. — Ты не имел права скрывать. — Прости. Юнги посмотрел на пакеты с едой, которые принёс Чимин, а потом снова на него. — Значит, Юри рассказала? — Мы обсудим это. Но не сейчас. Чимин встал возле двери и мельком заглянул внутрь. — Что с ним? — Как открыл глаза, то плачет, то спит. Ни с кем не разговаривает. Чимин показал на пакеты. — Поешь. После этого медленно зашёл внутрь. Чонгук резко поднял голову. Он и так почти не спал, но от звука шагов голова начала гудеть ещё сильнее. Подняв красные, заплаканные глаза, он увидел Чимина. А затем снова рухнул обратно, не отпуская руку Тэхёна. — Чимин… Я отнял у него две жизни. Что тогда, что сейчас. Чимин не знал, что ответить. В какой-то степени Чонгук был прав: он считал себя причиной всего, что произошло. И Чимин никак не мог понять другого. Почему Тэхён так сильно любил Чонгука? Почему рядом с ним ему было не страшно даже умереть? — С ним всё будет в порядке, верно? — голос Чонгука дрогнул. — Я уйду. Клянусь. Я сделаю всё, что угодно. Только прошу… пусть он откроет глаза. Я и так отнял у него половину жизни. Чимин увидел его слёзы. Погладил по спине и прикрыл рот ладонью, чтобы самому не разрыдаться. После этого вышел из палаты, пряча влажные глаза. Его встретил Юнги. Он выглядел измученным и совершенно уставшим, но всё это время решил дождаться Чимина. Они молча направились в столовую. Разложили еду. Казалось, комок в горле не должен был позволить Чимину ничего съесть. Но получилось наоборот. Он плакал и ел одновременно. — Чимини, маленький, ешь медленнее. Младший вытер лицо и дожевал то, что было во рту. — Тэхён мерзавец. Он отвечает за жизни двоих, а теперь ещё и за жизнь Чонгука. Почему он не открывает глаза? Юнги откусил мясо, вытер пальцы салфеткой и перевёл взгляд на дверь. В этот момент одна из медсестёр внезапно побежала в сторону палаты. Юнги проводил её взглядом. — Он не может без Чонгука, а Чонгук не может без него. Знаешь, даже если Тэхён очнётся, а Чонгук решит уйти, история снова повторится. — К чему ты клонишь? Пак вопросительно посмотрел на старшего, ставя ложку в миску. Юнги тяжело выдохнул. — Я устал, Чимин. Думаю, мне надо к психологу. Он поднялся первым и ушёл. Брюнет лежал, всё ещё шмыгая носом и оставляя мокрые капли слёз на руках Тэхёна. Он то смотрел на аппарат, то на окно, а после снова склонялся к руке Кима. Прошло два дня. Но ничего не изменилось. Чонгук всё так же сидел возле Тэхёна, иногда засыпая прямо рядом с ним. Он почти ничего не ел, пока Юнги однажды буквально не заставил его нормально поесть. Чимин каждый день привозил чистую одежду, забирал грязную, приносил еду и заменял Юнги, когда тот ненадолго отлучался. Они оба молча ждали. Ждали, когда Тэхён наконец откроет глаза. И всё это время следили за Чонгуком, который словно боялся отойти от койки даже на шаг. Несколько раз Юнги слышал, как Чонгук рассказывал Тэхёну какие-то сказки. Иногда говорил: — Моя спящая принцесса… Я столько раз тебя целовал. Так почему ты не открываешь глаза? Юнги каждый раз смущался, услышав подобное, и всё больше думал, что Чонгук постепенно сходит с ума. Но, возможно, иначе он просто не умел ждать. Утренние лучи медленно осветили комнату. Чонгук сопел, прижавшись щекой к рукам Тэхёна. И вдруг палец Кима дрогнул. Чонгук мгновенно распахнул глаза. Мешки под глазами и исхудавшее лицо уже никого не волновали. Он вскочил, повторяя его имя. — Тэ-тэшка… Слышишь? Хён, открой, пожалуйста, глаза. В ответ была только тишина. Чонгук снова плюхнулся на стул и наклонил голову к койке. — Пожалуйста, Тэхён. Открой глаза. Живи. Пожалуйста. Я готов на всё, лишь бы ты открыл глаза. Тишина. А потом раздался почти неслышный голос: — На всё? Чонгук замер. Его плечи задрожали. Он не сразу решился поднять голову. — На всё, хён… На всё. Тэхён медленно приоткрыл глаза. Ему было тяжело даже дышать. Горло пересохло, тело казалось чужим, а сознание плыло где-то между сном и реальностью. Но он видел Чонгука. И впервые за долгое время ему не хотелось убегать. — Живи со мной… — прошептал Тэхён. Он покашлял от сухости в горле. Глаза открывались с трудом, он часто моргал, но рука уже нашла родную ладонь. — Давай проведём оставшееся время вместе. Давай, блять, проведём эту грёбаную жизнь вместе. Я устал убегать. Устал бегать. Чонгук смотрел на него сквозь слёзы. — Я больной… Он почувствовал, как пальцы Тэхёна слегка ослабли. — Я хочу быть рядом, — снова прошептал Тэхён. — Давай вместе пройдём через это. Я всё равно не представляю жизни без тебя… Дверная ручка щёлкнула. На пороге появились доктор и медсёстры. Мужчина подошёл к койке, проверил аппараты, задал Тэхёну несколько вопросов и после осмотра наконец улыбнулся. — Теперь всё будет хорошо. Врач вышел. Следом в палату вошли Чимин и Юнги. Оба молчали, не зная, что сказать. Тэхён чуть улыбнулся после того, как медсестра дала ему немного воды. Закончив с процедурами, она тоже вышла, попросив всех не тревожить пациента. Тэхён посмотрел на уставшие лица парней. На его губах появилась знакомая ухмылка. — Мамочки… хочу Тонсуюк. Я обещал маме. Он моргнул, чувствуя, как снова накатывает сонливость. — А ещё я жив. Значит, и Джонхён… Тэхён на секунду замолчал. А потом перевёл взгляд на Юнги. — А ещё, Юнги-хён… я привёл Чонгука. Но ты пока его не трогай, ладно? После этого он снова закрыл глаза, погружаясь в сон. И ещё долго тихо сопел, что-то неразборчиво бормоча, всё ещё не отпуская руку Чонгука.