Часть 4

- Ну чтоооо жеее, Чибииико-кууун, - протянул мерзкая скумбрия, едва они вышли из здания Порта и бодрым шагом потопали в указанную Хироцу кофейню. Пятнадцать минут до приезда служебной машины Чуя проигнорировал затравку для очередного конфликта, и, вместо того, чтобы остановиться посреди улицы и раздраженно глянул на Дазая, плотно сжал губы и молча ускорил шаг. Конечно, уже в следующую секунду мумия догнал его, нагло опередив на полшага, и, улыбнувшись шире прежнего и слегка понизив голос, будто посвящал собеседника в великую тайну, произнес: - Неужели у метра-в-шляпке начались головные боли? Помнится мне, последняя наша встреча показала почти полное отсутствие чего бы то ни было в ней, что могло бы болеть. Тринадцать минут до приезда машины Чуя закатил глаза и принялся было привычно считать про себя, чтобы упокоиться, но стоило ему дойти до трех, как он осознал, что по сути его не особо-то колышет что там ему сказал вечнобесячий Дазай. Куда больше его волновало непосредственно то, о чем говорил Осаму ведь, несмотря на все заверения последнего, сверлящая боль в висках довольно ясно доказывала, что болеть явно было чему. Причем настолько явно, что, стоя на светофоре, Чуя вынужден был слегка опереться о близ стоящий столб, чтобы не потерять равновесие, ибо пешеходный переход, который отделял их от заветной кофейни, извивался перед его глазами весьма недвусмысленными волнами. Десять минут до приезда - Чуя вообще меня слушает?! - щелчок тонких пальцев прямо перед его носом. Вздрогнув и резко вернувшись в реальный мир, Накахара воззрился на стоящего прямо перед ним Осаму, в глазах которого (точно бред) мелькнуло недоумение. - Я как раз говорил о том, что твои темные круги под глазами скоро можно будет использовать как наглядное пособие по... - закончить фразу незадачливому советчику не дали, ибо тут внимание слегка задремавшего мафиози обратилось к светофору, на котором, возможно, уже не в первый раз зажегся зеленый свет. - Пошли, - вновь схватив за рукав умолкнувшего Дазая, пробормотал Чуя. Девять минут до машины К сожалению, умолк экс-мафиози ненадолго и, пока Накахара ожидал готовности двойного экспрессо с сахаром (неумолкаемое радио заказало латте, разумеется, за счет Чуи, ведь "неблагодарный труд борцов за свет, мир и добро, совсем не оплачивается", и "вообще-то Чуя должен выступать спонсором показа, ведь он, Осаму Дазай, лишь скромный путник и ветреный гость в грязном тупике жизни членов мафии", и "между прочим в качестве кошелька может выступать лишь грубая сила, но никак не главный мозг операции, который стоит холить и лелеять со всякими нежностями"), он продолжал засорять эфир своими глупостями вроде: "увы и ах, обувь Чуи все так же убога, однако ничто не сравнится с его нелепой шляпой" или "как все же хорошо, что мы зашли в кофейню, предсказываю, еще пара минут и тебя точно вырубит" и даже "что ж, видимо горбатого могила исправит, а ограниченность и тупость Чиби не исправит не то что чтение, но даже непосредственное пребывание в книге". Все это сопровождалось такими картинными вздохами и аханьями, что через пару минут их пребывания в кофейне за ними украдкой наблюдало порядка четырех бизнес-леди недурной наружности, с весьма глубокими декольте и юбками, едва прикрывавшими ажурный край чулок на упругих бедрах, пара непомерно толстых начальников, на обвисших лицах которых перманентно было написано брюзгливое недовольство, и молоденькая официантка, замершая у барной стойки совсем рядом с ними с подносом полным полупустых чашек и смятых в маленькие комочки салфеток. Еще четыре минуты Терпение Чуи иссякло, когда выше означенная официантка украдкой пихнула поднос неловкому юноше со шваброй в руках и заинтересованно подперла щеку рукой, поставив острый локоть на лакированную стойку. Он резко притянул Дазая за галстук боло (что ожидаемо прервало его очередной замысловатый "комплимент" его шляпе) и бесцеремонно приложил руку в перчатке к бесячему болтливому рту. И пока Дазай пребывал в некоторого роде шоке, Чуя, оперативно расплатившись картой и подхватив силой способности кофе, выпихнул его из кофейни под дружный облегченный выдох более чем половины посетителей и колкий разочарованный взгляд официантки. Две сраных минуты до приезда гребаной тачки - Ахх, надеюсь эта прекрасная дама не переменет ответить хоть толикой внимания на мое явно оказанное ей предпочтение, - мечтательно произнес Дазай, уже когда они снова были у входа в офис Мафии. - Т-ты... - Чуя даже продолжать не хотел эту фразу, но Осаму подтолкнул его к этому, невинно захлопав ресницами на манер олененка Бэмби, - серьезно пихнул ей бумажку с номером?! Когда успел?! - Увы и ах, крохотный чиби, весна всегда была для меня временем неудержимых подвигов во имя любви и смерти! - Ты сам-то понял, что щас сказал? - на всякий случай уточнил Чуя, не сильно, впрочем надеясь на ответ, ибо, судя по лицу Дазая, находился он сейчас очень далеко (предположительно на высоте одного из близ стоящих офисных зданий под ручку с "дамой" из кофейни). Минута в минуту. Вот и машина Перед ними остановился черный внедорожник, и человек в солнцезащитных очках с поклоном распахнул перед ними заднюю дверь. - Сможет ли скудный умишко крошки Чу предугадать направление, в котором будет двигаться это авто? - Лес? - безразлично выгнул левую бровь мафиози, устраиваясь на мягком сидении из белой кожи высокого качества. - Смешанный, негустой, активно подвергающийся антропогенному влиянию лес около нижней границы города; ехать приблизительно 190-210 минут, находится недалеко от... - Понял я, захлопнись уже, - Накахара раздраженно прервал поток излияний гениальной скумбрии. Дазай, обиженно надувшись, все же соизволил прикрыть варежку и деловито усесться рядом. Сотрудник нажал на газ. Большие колеса мягко покатились по пыльному городскому асфальту. Подавив облегченный выход, Чуя надвинул на лицо шляпу, собираясь хорошенько вздремнуть, потому что, если прогнозы бинтованного придурка были верны (в чем мафиози не сомневался ни на секунду), ехать им предстояло долгих три с лишним часа (и это при самом лучшем раскладе, на который, увы, не приходилось рассчитывать, в понедельник, в рабочий день, в самом центре города). - Неужели Чуя собирается спать? - брови Дазая взметнулись вверх в притворном изумлении, а тонкие, губы сложились в характерное "о". Чуя не видел этих метаморфоз, но с легкостью нарисовал их в своем воображении и, приподняв шляпу с максимально пофигистичным выражением лица (на деле - не более чем маской, призванной скрыть раздражение от немедленно усилившейся боли в висках), удостоверился в их присутствии. - Тебя ебет? - мат не лучший способ занять главенствующую позицию, но сейчас цель Чуи заключалась в другом, а именно - как можно скорее отвязаться от надоедливого напарничка человека рядом с ним. - Оооох, какие же неприличные слова порой вылетают из этого крохотного ротика, - чертов Дазай решил избрать наихудшую стратегию из всех возможных. - Не заткнешься - вмажу. И поверь, мало не покажется, - как можно более угрожающе произнес Накахара, что, впрочем, удалось слабо, ибо сквозь весь напускной гнев отчетливо сквозила смертельная усталость. - Какооой ранииимый, - протянул Дазай, судя по голосу, впрочем, потеряв к нему интерес. Так скоро? Это было странно. - 2:2? - вырвалось само собой и было просто злорадством над странным поведением дрянного Дазая. Не более. Именно так. Не более. - Быть может, Рампо-сану стоило выбрать учебник по алгебре? - (ядовитая гадина, да чтоб он еще хоть раз удостоверился в его самочувствии). - 4:2, Чибико-кун! Что ж, по крайней мере силы наверстать упущенное в нем еще есть, а значит можно бы и не беспокоиться. Только вот... - Поправка, 4:3, - почему бы и нет, любитель счета. Победная ухмылка скрылась под полями вновь натянутой шляпы. - Да пошел ты, - пробормотал Осаму... и по телу Чуи словно прошелся разряд электрического тока. Он вздрогнул так резко, что шляпа слетела с его лица, явив миру выражение полнейшего шока. К такому он определенно не был готов. Дружеский удар в плечо пробудил слишком много воспоминаний, слишком много вещей подразумевал он под собой, слишком многое значил. Черт бы его побрал. Чуя даже не знал, кого больше. - 5:3! Разгромная победа! - радостно возвестил Осаму до того абсурдно и громко, что Чуя понадеялся на глухоту или же такт водителя, который не стал бы составлять личное мнение об их дуэте сейчас и уж тем более делиться им на перерывах в кругу таких же, как и он, теней Мафии. Чтобы не остаться в долгу, Накахара ощутимо пихнул Дазая под ребра и, пока тот корчился, сыпя проклятиями в адрес "всяких там личностей ниже гостиничного холодильничка", отчетливо и, пожалуй, чересчур серьезно (как мог бы посчитать кто-то, не знающий их достаточно хорошо) произнес: - Ты будешь делать это безнаказанно лишь тогда, когда я увижу на тебе одежду более подходящего цвета и менее безвкусную. После этой реплики в машине воцарилась тишина, лицо мафиози, на котором было написано мрачное удовлетворение, вновь скрылось под полями вечной подруги шляпы. Дазай же пробормотал еще что-то о "кое-чьей бесчувственности, самомнении и душевной слепоте" и, на удивление, затих. Они еще даже не выехали из самого оживленного района Йокагамы, даже не свернули на менее "презентабильно-офисную" улицу или на улицу, где было бы хоть одно общественное место, которое не являло бы собой сооружение в 200+ этажей из всех существующих в мире сочетаний стекла и пластика и которое при этом не включало бы в себя осточертевшее сочетание букв "ка", "а", "эф" и "е"; а Чуя уже задремал. И как обычно сон его представлял собой нечто рваное, бессвязное и несколько отдающее симптомами белой горячки, потому не удивительно, что через некоторое время он был прерван внезапно проникшими сквозь веки лучами дневного света. Мафиози распахнул глаза. Они все еще были в городе, все еще был первый понедельник месяца, но теперь на него неотрывно пялилась пара невыразимо раздражающих карих глаз. - Ооооу, думаю, Чиби боится темноты и ему не стоит спать со шляпой на лице, не то начинаются панические мышечные сокращения, - протянул Осаму, не сводя с него пристального и обеспокоенного заинтересованного взгляда. - Ч-чт... Ты о чем вообще? - чуть хрипло произнес Накахара, нахмурив брови. Хоть убей, он не помнил, что ему снилось. - Хмммм, как бы тебе это описааать, - "призадумался" Дазай, подбирая наиболее унизительное для исполнителя и одного из глав Портовой Мафии сравнение. - Ты был похож на рыжего джунгарского хомячка в предсмертных судорогах, - торжественно вывел он. Должно быть, лицо Чуи исказила такая гримаса, что даже непробиваемая стена между искренностью и Осаму-гребаной-скумбрией-Дазаем дала трещину, потому что ответом на его немое, но оттого лишь более красноречивое возмущение был громкой смех. Да такой, что даже водитель, который прошел обучение в полевых условиях, который был выдрессирован на невозмутимость похлеще любой собаки-поводыря, целью существования которого, казалось, только и было, что развозить наемников и потрошителей с максимальным хладнокровием, вздрогнул и заметно подобрался на своем переднем сидении. Чуя сидел красный как рак: не то от злости, не то от стыда, не то от едва сдерживаемого смеха. - Бесишь, - в сердцах произнес он, пихнув мумию куда-то в бок, и, нахохлившись, отвернулся к своему окну. За ним все так же мелькала городская улица, однако огромные и величественные офисные здания постепенно сменялись жилыми домами обыкновенных граждан, что сидели сейчас на разных этажах этих самых офисных зданий и даже не помышляли о том, как было бы приятно пройтись сейчас средь цветущих розовым цветом яблонь, вдохнуть аромат свежего букета, что продает милая старушка на какой-нибудь обыкновенно оживленной, но ныне пустующей улице, услышать льющуюся из окон маленького ресторанчика "У Тэдэо" скрипку или просто идти и идти по будто бы бесконечной, нарядной, даже праздничной со всеми ее огоньками-рекламками и яркими фонарными столбами улице, идти и думать о горячей ванне, о бокале вина под негромкую мелодию на пластинке, о теплой кровати и потом о потемневшем ночном небе, о потрясающем контрасте светлого города с сотней огней с темно-синим небосклоном без единой звезды, что виден из прикроватного окна. Нет, сейчас их вечно занятые головы были забиты бумажками, отчетами, документами и статистическими данными, что важны лишь сею секунду, но обесценятся через несколько дней ли, месяцев, полугодий, но канут в Лету, тогда как темное небо и пылающий город будут с ними всю жизнь, стоит лишь подойти к окну, стоит лишь... Голова Накахары медленно кренилась на бок и наконец тяжело опустилась на (как водится во всяких, и дешевых, и дорогих, авто) единственно удобную для того поверхность - плечо сидящего рядом. Острое плечо в песочном плаще, которым хозяин в иное время не побрезговал бы ткнуть в щеку или шею самовольно посмевшего пойти на подобного рода телесный контакт соседа, но которое ныне оставалось неподвижно. Дазай украдкой глянул на спящее лицо измученного узника офисных стен Портовой Мафии, обвел мягким взглядом черные тени под глазами, ниспадавшую, когда-то огненно-рыжую, но теперь, казалось, несколько потускневшую прядь вьющихся длинных волос, заострившиеся скулы и подбородок, тонкую переносицу, бледные, незаметные для стороннего зрителя веснушки, пухлые бледные губы. Как ни странно, но всегда исправно работавшая интуиция Накахары сегодня несколько притупилась, и мафиози лишь слегка поморщился, когда взгляд Дазая стал сверлить его лицо совсем уж бесцеремонно. Осаму как-то нехотя отвернулся к окну: за ним мелькали дома, кафе и магазинчики (теперь меж ними уж не было высоких полупрозрачных гигантов, все чаще появлялись одноэтажные доходяги, узкие подворотни, подвальчики, раскрошившийся бордюр). Неслышно (казалось даже обреченно, с чем-то смирившись) вздохнув, член Вооруженного Детективного Агенства еще раз повернул голову в сторону метра-в-шляпке на его плече, из приоткрытого рта которого медленно вытекала вязкая капля. Достав из кармана жилета белый платок, Осаму предпринял попытку спасти несчастный плащ (и только, не более), прекрасно, впрочем понимая, что уютно задремавший на его плече мафиози скоро и его невольно утянет в долгожданный спокойный сон, как и всегда... жаль, что не тогда... Дазай в последний раз проводит платком по лицу Чуи, но после слегка медлит, что-то просчитывая. Наконец, на лице детектива воцаряется былая безмятежность, и он, удовлетворенно хмыкнув, убирает белый платок в карман... чужого жилета. Будто он будет годен к использованию после слюнявой псины. Потом вновь отводит взгляд к окну, где уже начинают мелькать рисовые поля и проселочная дорога, прислоняется лбом к слегка прохладному стеклу (благослови Господь кондеи в машинах) и наконец прикрывает глаза, также несколько подернутые чернотой. Водитель, безмерно уставший от препирательств и копошения с задних сидений, отрабатывающий уже третью смену за сутки, слегка расслабляет плечи и позволяет себе приоткрыть тонированное окно, слегка надавить на газ и расслабленно откинуться на подголовник кресла (но лишь на четверть прямого угла от вертикальной оси вдоль позвоночника). Оставалось чуть больше двух часов их поездки. Машину наполнило тихое сопение, изредка прерываемое резкими вдохами рыжего мафиози или хмурыми выдохами его напарника.