Часть 1

Чимин входит в палату и оглядывается. На этот раз пятеро. - Его не собираются переводить? – кивает медбрат на мужчину на ближайшей ко входу койке. Медсестра не отвечает, вынуждая Пака повернуть к ней голову. Девушка зевает. - Не знаю, - качает она головой через пару секунд. – У него без изменений все. Дальше… Кое-как Чимин пытается запомнить информацию, которую Джихе рассказывает ему о пациентах. Выходит паршиво, но Пак все равно делает вид, что внимательно слушает. Закончив, девушка прощается и шустро уходит. Чимин вздыхает. Очередные сутки в реанимации. Это уже его четвертые сутки, которые он работает через сутки, и последние в таком режиме. Продержаться двадцать четыре часа, и потом три выходных дня. Эта мысль немного подбадривает. Чимин еще раз обходит палату, внимательнее рассматривая пациентов. В этот раз начинает с последней койки. Когда очередь доходит до мужчины, на которого медбрат обратил внимание вначале, Пак вздыхает: - Джихе, ну блять… Рядом с мужчиной лежит желудочный зонд. Чимин спросонья не заметил, что пациент вытащил его из себя. - Ну и зачем ты это сделал? - себе под нос бурчит медбрат, забирая трубку и отходя к манипуляционному столику. Этому пациенту под восемьдесят лет, в их отделении он лежит почти две недели. Нормальные цифры для госпитализации, если бы не специфика отделения. Пак даже начал жалеть этого мужчину: тот хоть и не совсем адекватный, но не буйный, даже послушный. Чимин питает слабость к адекватной неадекватности (это название медбрат придумал категории таких пациентов). Пока он думает об этом, на автомате собирает себе набор для постановки нового зонда. Когда все готово, медбрат подходит к койке. - Мой хороший, нужно поставить тебе зонд, - говорит громко Чимин, потому что помнит: господин Ли плохо слышит. - Мне нужно, чтобы ты мне помог, хорошо? Господин Ли согласно мычит. - Нужно немного потерпеть, - объясняет Пак, смачивая зонд в жидком вазелине. – Когда я скажу глотать, нужно будет глотать, хорошо? - Хорошо, хорошо, - бубнит пациент, медленно моргая. Чимин присматривается к его глазам: покрасневшие, влажные. - Тебе глаза капали сегодня? – спрашивает, пока пультом поднимает изголовье постели. - Не помню. Чимин знает, что не капали. Капли стоят у постели Ли, но большинство медсестер или медбратьев попросту забывают. - Поставлю зонд, закапаю, - говорит Пак, но больше себе, поднимая глаза на Ли. У медбрата щемит сердце: ему импонирует этот мужчина; в молодости он наверняка был крепким и здоровым, беспомощность и болезнь совершенно ему не идут. - Ты глотать сможешь? – спрашивает Чимин уже у Ли, подходя сбоку и держа в руках трубку. Пациент неопределенно мычит. - Мне нужно, чтобы ты глотал. Я дам тебе воду, чтобы было легче, договорились? Ли снова согласно мычит. Чимин вздыхает и вводит зонд в нос. Мужчина сопротивляется, но медбрат крепко держит его голову. - Потерпи, - просит и почувствовав, что трубка прошла через нужное место, говорит: - Глотай. У Ли не выходит, и Чимин вводит ему в рот воду через шприц: - Постарайся, мой хороший. Еще с минуту-две он вводит зонд, после проверяет рот мужчины и снова заговаривает: - Ничего не дергай, ладно? – и хотя руки мужчины привязаны к поручням постели, Чимин все равно говорит это, после берет шприц на двести миллилитров и вставляет в свободный конец зонда, предварительно набрав в шприц воздух. Вторая рука Чимина ложится на живот пациента в области желудка. Вместе с выдохом господина Ли медбрат слабо давит на живот, одновременно толкая своим бедром поршень шприца. Под ладонью ощущается слабый толчок. Отлично, зонд в желудке. Чимин откладывает шприц, привязывая к зонду длинный тонкий тяж бинта и обматывая свободными его краями голову пациента. - Все, ты умница, - говорит Пак, забирая все, что приносил с собой к постели. – Сейчас я тебе глаза закапаю, хорошо? - Хорошо, - слабо отзывается мужчина. Чимин убирает все предметы на места, мусор выкидывает и меняет перчатки, чтобы вернуться и закапать глаза мужчине. Тут приходит его напарница на сегодня, опытная медсестра лет сорока-пятидесяти. - О, привет, студент, - бодро бросает госпожа Ким. - Здрасте, - выходит не так бодро, но Чимин старался. - Че, Ли еще лежит? - Ага. - Да уж. Этим их утренний диалог заканчивается, и они постепенно вливаются в рабочий ритм. Ну, Чимин старается. Через какое-то время начинается обход, врачи приносят назначенные анализы, и Пак вызывается сам взять у всех кровь. Он начинает с адекватной женщины и жалеет об этом, как только подходит к ней. Пациентке шестьдесят семь, и она сразу же начинает тарахтеть о том, как сильно боится уколов. - Нужно потерпеть, вы в реанимации, здесь каждый день берут кровь и не по одному разу, - спокойно объясняет Чимин. - А вы хорошо берете? – интересуется женщина. - Как повезет, - с этой пациенткой у Пака нет никакого желания контактировать. – Сюда не смотрим, рукой не дергаем. Чимин затягивает жгут и сразу видит нужный сосуд. Он тщательно смазывает руку спиртовой салфеткой и направляет иглу. - Вы уже все? – спрашивает женщина. Чимин вздыхает и колет, почти сразу оттягивая поршень. - Черт, - вырывается. Крови нет. - Ну что там? – настаивает пациентка. - Не мешайте, пожалуйста, - резче просит Чимин, двигая иглой. - Ой-ой-ой, - кричит дама, - Больно как! - Терпим, - равнодушно произносит Пак, продолжая искать вену. Не выходит. Чимин ослабляет жгут, вытаскивает иглу и прикладывает салфетку. - Получилось? - снова спрашивает; медбрат готов ее убить. - Нет, - не глядя бросает Чимин и отходит к столу. - Можете взять у нее кровь? - спрашивает Пак у напарницы. - А че там, вен нет? – госпожа Ким лениво разворачивается на стуле, но поднимается и идет. - Есть. И снова их диалог обрывается. Пока госпожа Ким разбирается с той женщиной, Чимин успешно берет кровь еще у двоих, и остается пациент Ли. Собрав чистый лоток, Пак направляется к нему. - Мой хороший, - обращается к нему Чимин, - Нужно взять кровь. Рукой не дергай, ладно? - Не буду, не буду. Чимин поднимает с руки одеяло и цокает. Локоть и запястье в синяках (еще бы, столько дней подряд брать кровь – никаких рук не хватит). - А на другой стороне у тебя, наверное, катетер, - вздыхает медбрат, протягивая жгут под исколотой рукой Ли. – Ладно, давай искать. Кулаком поработай. Мужчина послушно слабо сжимает и разжимает кулак, пока в локте еле надувается вена. - Ну ладно, попробуем, - бубнит Чимин и колет. Попытка оказывается неудачная, как и две последующие. Пак снова вздыхает. Это только утро, а он уже чувствует себя вымотанным. Окей, только сутки пережить, потом выходные. Он снова напоминает себе об этом. Чимин решает колоть бедро. Собрав лоток заново, он снова подходит к господину Ли и снова начинает объяснять (Чимин не знает, почему это делает; он просто чувствует необходимым пояснять любым пациентам, которые хоть немного понимают, что с ними собираются делать): - Мой хороший, будет немного неприятно, не дергай ногой, ладно? - Ладно. В паховой складке Чимин быстро нащупывает пульс и вводит иглу шприца, почти сразу начиная тянуть поршень. Кровь мощной струей заполняет шприц. - Умница, - говорит медбрат, прижимая спиртовую салфетку к месту прокола и сильно надавливая туда. Он стоит так еще с минуту, а потом возвращается к рабочему месту, чтобы наполнить пробирки. Следующие несколько часов он работает словно в полудреме: капельницы собирает и ставит на автомате, принимает поступившего пациента дольше обычного, потому что мозг отказывается быстро соображать. - Можно я поработаю в ночь? – просит Чимин госпожу Ким ближе к пяти вечера. - Можно, - пожимает плечами женщина. В шесть часов вечера Чимин и девочка из второй палаты отправляются в сестринскую и укладываются на кушетках, чтобы отдохнуть. Медбрат засыпает почти моментально и просыпается от звука чужого будильника. Он нащупывает под подушкой свой телефон и смотрит на время. Без двадцати час. Он забыл завести себе будильник. Чимин тихо стонет. Он проспал бы еще часов двадцать, наверное, но через двадцать минут ему нужно идти в палату. На ватных ногах медбрат поднимается и идет в кухню, чтобы выпить чай. Ни чай, ни двадцать минут втыкания в одну точку бодрости не прибавляют, поэтому Чимин заваривает вторую кружку и идет с ней в палату. Позывы мочевого пузыря должны немного взбодрить. - Ну что, кого-то приняли? - Одного мальчика. Шестьдесят семь лет, инфаркт. Скоро должны повезти на коронарку. Таблетки не давали, не брили, так что далеко младшую сестру не отпускай. - Понял. Остальные нормально? - Да. Чимин кивает, и госпожа Ким уходит. Еще минут двадцать он пялится в одну точку, пытаясь проснуться окончательно. Ему нужно продержаться до семи утра, а потом начнутся его выходные. Когда половина его термокружки оказывается выпита, а состояние почти адекватным, Чимин поднимается и решает сделать все утренние дела. Медбрат меняет дезинфицирующие растворы, отмечает везде нужные даты и ставит подписи, наводит порядок на манипуляционном столике и возвращается за стол с компьютером. Чимин перечитывает истории болезни всех лежащих в его палате пациентов, уделяя особое внимание господину Ли. - О, так он пневмонией переболел, - комментирует медбрат и листает до анализов. Чимину интересно, потому что через год он получит диплом врача. Он уже многое понимает и знает (во всяком случае, медбрат надеется на это). На изучение он тратит минут сорок, после чего отворачивает настольную лампу к стене, складывает руки на стол и укладывает голову, стараясь заснуть. Чимину удается пролежать расслабленным и почти уснувшим часа полтора, пока один из кардиомониторов не начинает характерно пищать. - Да сука, - шепчет Пак, поднимаясь и идя на звук. У одного из пациентов, видимо, отклеился электрод во сне. Чимин осторожно приклеивает его на место, и звук меняется на более привычный. Медбрат возвращается за свой стол и смотрит на время. Почти четыре утра. Он просит санитарку посидеть в палате, а сам отправляется перекусить и выпить еще кружку чая. К половине пятого Чимин возвращается в палату и в медленном темпе начинает готовиться к забору крови. Он благодарит бога, что всего троим нужно взять анализы. Это занимает у него минут сорок от силы, потому что господину Ли он сразу колет бедро. После Чимин возвращается за рабочий стол, заполняет необходимую документацию и до прихода его напарницы решает полежать. Медбрат не замечает, как почти засыпает, пока его мягко не трясут за плечо. Это госпожа Ким с кружкой в руках и улыбкой на губах. - Все нормально? Поступлений не было? - Не было, - хрипло сообщает Чимин, протирая глаза. – Ночь прошла спокойно. - Я вижу, - продолжает улыбаться женщина. – Ну все, можешь бежать. Спасибо за смену. - И вам спасибо, - сонно улыбается Чимин и уходит. В полудреме он переодевается и покидает стены больницы. Пока Пак едет на первом транспорте, его осеняет почти гениальная идея: позавтракать в кофейне. У него по пути как раз есть одна, где он часто во время учебы после суток брал кофе. Эта идея моментально поднимает ему настроение, и вот Чимин уже бодрее выходит из автобуса и движется в нужную сторону. Людей здесь мало, потому что большинство спешат на работу и берут кофе на вынос. Пак дожидается своей очереди, делает заказ и занимает столик. Сэндвич, теплый кофе и небольшое пирожное пахнут великолепно, Чимин даже прикрывает глаза в удовольствии и немного улыбается (впервые за последние сутки). Пак делает глоток кофе и уже собирается откусить от сэндвича кусочек, когда напротив за его столик опускается молодой мужчина. Чимин автоматически кусает и, жуя, изучает незнакомца. Тот смотрит на молодого человека со слабой улыбкой. Пак осторожно взглядом сканирует мужчину. Тому лет тридцать-тридцать пять, одет он просто, но со вкусом: темный низ (Чимин большего не видит) со светлой водолазкой эффектно смотрятся на фоне бледной кожи. Все время, пока Чимин пялится, не забывает жевать. Как только он проглатывает, мужчина напротив улыбается чуть шире и заговаривает: - Привет. Ого. Голос такой низкий и приятный слуху. - Привет, - отвечает осторожно Пак. – Могу чем-то помочь? - Можешь, - кивает незнакомец. – Можешь познакомиться со мной. Чимин опускает глаза на стол и несколько секунд просто смотрит в одну точку. - Чего? – все же переспрашивает он. Мужчина напротив снова приятно улыбается. - Познакомиться. Если ты не против, разумеется. В этот раз взгляд Чимина подвисает на незнакомце. - Прости, я… - медбрат трет лоб: - Я сейчас плохо соображаю, ночь не спал… Чимин чувствует себя растерянным, потому что мысли не собираются во что-то толковое. Мужчина перед ним понимающе кивает. - Я понимаю. Ты можешь оставить свой номер, и я свяжусь с тобой, скажем, - он смотрит на часы: - Ближе к вечеру. Такой вариант возможен? - Да, - просто отвечает Чимин. Ему протягивают разблокированный телефон, и Пак ловко набирает свой номер. - Чимин, - представляется молодой человек, возвращая телефон. - Рад познакомиться, Чимин. Я Юнги. Тогда дам тебе возможность насладиться завтраком в одиночестве. До встречи? – улыбается Юнги, поднимаясь. - До встречи, - улыбается Чимин в ответ. Вот это да. Это ему за тяжелую работу сверху послали награду? Еще какое-то время медбрат пялится в середину стола, а потом, вздохнув, продолжает завтракать. Кофе действует замечательно: Чимину хватает энергии добраться до дома, не уснув. Переодевшись и полистав с полчаса ленту, он все же засыпает на долгие четыре часа. Паку определенно нравится просыпаться выспавшимся, даже если это два часа после полудня. Он сладко тянется, улыбается лучам, что щекочут его кожу, и берет в руки телефон. Несколько сообщений в дружеских чатах и одно – с незнакомого номера. Чимин с интересом открывает мессенджер. «Еще раз здравствуй, Чимин. Знаю, что обещал написать вечером, но мне захотелось быть первым, чье сообщение ты увидишь после пробуждения (я во всяком случае надеюсь на это). Так вот, как ты обычно проводишь свой досуг?» - Боже, он пишет по-взрослому, - бормочет Чимин, еще раз перечитывая сообщение.

«Привет. Ох, я действительно задумался над твоим вопросом. Обычно это прогулки с друзьями в каких-то знакомых или незнакомых парках. Иногда шопинг, но этим я люблю заниматься сам»

Ответ приходит даже раньше, чем Пак решает подняться с кровати. «А что насчет свиданий? Лучшее место для первого свидания, по-твоему?» Чимин вообще-то обожает людей, которые знают, чего хотят, и стремятся к желаемому. Это сообщение вызывает у Пака широкую улыбку. Он и не помнит, когда и почему так улыбался в последний раз.

«Если это свидание с малознакомым человеком в теплое время года, то однозначно открытое людное место»

«Боишься нарваться на маньяка?»

«Или извращенца»

«Хахаха и кем мог бы быть я из этого списка?» Чимин хихикает. Юнги на его первый сонный взгляд не был похож ни на маньяка, ни на извращенца.

«Ты показался нормальным, но я был не совсем адекватный, поэтому это не считается»

«Тогда предлагаю встретиться сегодня вечером в центральном парке, чтобы ты мог дать мне адекватную оценку. Как ты на это смотришь?» - Невероятно, - вдыхает Чимин. Этот парень ему определенно нравится. Пак отвечает согласием, и они обсуждают детали. После этого в отличном расположении духа медбрат поднимается с кровати и направляется в душ. Целых сорок минут он тратит на все процедуры, не забывая об исполнении любимых песен с почти точной хореографией. Они встречаются у входа в парк. Юнги приветливо улыбается, вынуждая мышцы на лице Чимина задвигаться без ведома обладателя. - Ты выглядишь отдохнувшим, - говорит мужчина, жестом предлагая начать движение. – Кем ты работаешь ночами? Пак почти успевает разочароваться, но в глазах нового знакомого нет ни намека на дурацкие шутки, которые его друзья уже сто раз озвучили бы; в темно-карих только искренний интерес. - Я медбрат, - признается парень. - Ничего себе, - брови незнакомца подскакивают в удивлении, и Чимину отчего-то приятна такая реакция. – В каком отделении ты работаешь? - Реанимация, - выходит почти со вздохом. Повисает короткая пауза - Тебе не нравится там? – спрашивает Юнги. Пак теряется на мгновение, а потом хихикает: - Нет, дело не в этом. Я просто немного устал в последнее время. - Много работаешь? - Больше, чем хотелось бы. Летом нет учебы, а в отделении многие в отпуска уходят. Поэтому студентам и понаставили кучу суток. - Так ты еще и студент? – улыбается Юнги. – Врачом будешь, да? - Да, - кивает Чимин. - Да ты просто молодец. Медбрат смеется. - Спасибо, товарищ маньяк. Мужчина снова ему улыбается. - Я в детстве мечтал быть врачом, - вдруг говорит Юнги. – Но как-то не сложилось. - Почему? – интересуется Пак. - У меня семья по отцовской линии – династия бизнесменов. Пришлось оставить мечты ради этого. - Оу. Даже не знаю, что сказать. Сочувствую? Старший качает головой: - Не стоит. Жизнь и без медицины складывается удачно. - Все, что не делается, все к лучшему, да? Юнги кивает и улыбается. - Но я совсем не против послушать про работу в реанимации, - говорит он. - Правда? - Еще какая, - подмигивает старший. – Там же спасают жизни. Мне кажется, это очень интересно. Или мне только кажется? Чимин улыбается. - Не кажется. Просто это так громко звучит, что даже немного неловко, - смеется младший. – Мое отделение – это кардиореанимация. Там занимаются в основном инфарктами и инсультами. Я работаю в палате интенсивной терапии. Там пациенты немного легче, чем непосредственно в реанимационных палатах. И у нас люди умирают реже, но случается. Это в основном очень тяжелые пациенты. Или сепсис, или наркоманы, или полиорганка, или возраст. Либо же комбо всего этого. - Поли… что? - Полиорганная недостаточность. Когда несколько органов – чаще всего жизненно важных – не выполняют в необходимом объеме свои функции. - Не тяжело сталкиваться со смертью каждый день? Чимин тихо вздыхает и улыбается. - Я не каждую смену вижу смерть. Вообще-то к этому привыкаешь, - он замолкает, задумывается, и мужчина его не торопит. - Ладно, нет, - сдается Пак. – Не привыкаешь. Просто меняешь отношение к этому. - Это легко? Чимин снова улыбается на серьезность Юнги: - Это как стараться не думать о том, о чем невозможно не думать. Как ни старайся, все равно проиграешь. Повисает пауза, после чего мужчина спрашивает: - То есть не привык? - Нет. - А как же врачебный цинизм? - Хорошее качество. Нужное. Но у меня пока не получается. - Жалеешь? – угадывает Юнги. - Ну-у, - тянет младший, задумавшись, - Наверное. Не то, что жалею, больше сочувствую. Особенно тем, кто не может ни обслужить себя, ни помочь себе. - Расскажи об этом, - просит мужчина. - У нас часто лежат люди, которые не могут самостоятельно ни есть, ни в туалет сходить. Некоторые даже с трудом говорят. Этими пациентами часто пренебрегают, потому что в палате с такими лежат и адекватные – ну, какие-нибудь обычные пожилые и не только люди с инфарктами, которые способны и обслужить себя, и пожаловаться в случае чего. Беспомощных мы почти всегда фиксируем к кроватям, чтобы они не вырывали себе катетеры или зонды. И они лежат, по сути, с привязанными руками. Хорошо, если без сознания, а если сознание частично сохранено – это мука. И если такой пациент жалуется, не всегда ясно, бред это или правда есть проблема. Чаще всего с их жалобами ничего не делают. Это, - тут Чимин вздыхает, понимая, что наговорил очень много. – В общем, это расстраивает. Юнги ему мягко улыбается: - Я думаю, ты будешь хорошим врачом. - Ты даже не знаешь, как я учусь, - со скепсисом говорит младший. - Неужели плохо? – театрально ужасается мужчина. Чимин смеется, чувствуя, как тяжесть отпускает сердце. - Как говорит моя мама, мог бы и лучше. - Ну а если честно? – настаивает Юнги. - Чем дольше я учусь, тем страшнее мне выходить работать врачом. Чем больше я узнаю, тем больше оказывается вещей, которых я не знаю. Это очень пугает, - смеется Чимин. - Такая критика уже определяет тебя в меньшинство лучших. - Как это? - Умные люди не говорят: «Я все знаю». А врачи, если не ошибаюсь, тоже лишь люди. - Да вы, господин, философ. Юнги улыбается ему. - Я просто живу немного дольше тебя. - Сколько тебе? – интересуется Чимин. - Это важно? - Скорее любопытно. - Тридцать два. - Оу. Юнги смеется на такую реакцию: - Все так плохо? - Да нет, ты просто… хорошо сохранился. Старший смеется сильнее, и Пак прикусывает губу. Юнги очень привлекателен. - Самому-то сколько? - Двадцать три. Мужчина присвистывает. - Это еще что? – хихикает Чимин на такую реакцию. - Маленькая месть, - поясняет Юнги. – Не вижу никакой проблемы в возрасте. Чимин с ним согласен.

***

Юнги становится глотком свежего воздуха в жизни Чимина. Не то чтобы Паку не хватало общения, но на каникулы большинство его друзей разъехались, и в выходные досуг было проводить не с кем. Он был не из тех, кому жизненно необходима компания, но не хотелось сокращать круг общения до одних коллег, даже если это только на период каникул. Работа никуда не делась, очередные сутки наступили раньше, чем хотелось. - Какая-то суматоха с утра, - делится Чимин с напарницей, тоже студенткой, но на год младше. – Мне не нравится. Девушка смеется и пожимает плечами: - Будний день. - Это не повод наводить суету, - вздыхает медбрат и замолкает, потому что в палату входит врач. - Сегодняшние переводы. Ли в кардиологию, Пака в кардиохирургию. Обоих Кимов в неврологию. Чимин хмурится, но кивает. Когда женщина выходит, медбрат поворачивается к напарнице: - Ли-то куда? - В кардиологию, она же сказала. Чимин сдерживает себя от закатывания глаз, но только потому, что это невежливо. - Он на кислороде держит сатурацию девяносто четыре. А на кардиологии кислород только в женской палате, насколько мне известно. Чеён, вторая медсестра, пожимает плечами: - Как будто это уже не наши заботы. Чимин поднимается и подходит к койке, где лежит мужчина. Тот лежит с прикрытыми глазами, но не спит. - Ты ему глаза не капала? – спрашивает у Чеён. - Нет, забыла, - отзывается девушка, не открываясь от бумаг. Чимин мягко теребит мужчину за руку. Тот делает попытку открыть глаза; выходит с трудом. - Глаза утром не капали? – спрашивает медбрат. - Нет, нет. Пак кивает сам себе, отходит за перчатками и захватывает стерильные шарики, по пути смачивая их в физрастворе. - Я сначала вытру глаза, потом закапаю, - предупреждает медбрат. Мужчина делает попытку кивнуть, но выходит слабо; у Чимина снова щемит сердце. Господин Ли выполняет все указания: закрывает глаза, когда медбрат вытирает застывшие слезы и выделения; открывает и изо всех сил старается на закрыть, когда Чимин протирает слизистую. - Все, умница, - говорит медбрат, заканчивая с обработкой, и тянется за каплями. Закапав, он собирает все использованные шарики и замирает на несколько секунд у монитора мужчины. Качает головой, и отходит. - Не понимаю, - делится он с Чеён мыслями, - Как он будет без кислорода и почему его переводят. - Наверное, врачи просто освобождают койку, - пожимает плечами девушка. - Если так, это пиздец. - Это государственное здравоохранение. Чимин только качает головой и продолжает заниматься рабочими делами. За Ли приезжают после обеда. - Он не в адеквате? – интересуется медсестра отделения. - Да нет, он нормальный, - честно отвечает Чимин. – Плохо слышит и видит, но почти все понимает и ведет себя хорошо. Единственное – он на кислороде. Не знаю, как вы это решите. И еще: ему дважды в день нужно капать глаза. Женщина вздыхает, пока кровать с мужчиной и привезенную с отделения ставят рядом. - Мой хороший, - громко обращается Чимин к мужчине, - Нужно перебраться на кровать рядом. Давай, двигайся, сначала попа, потом плечи. Мужчине движения даются с трудом, Пак активно помогает, толкая тяжелое тело пациента одновременно с движениями. Совместными усилиями Ли оказывается перемещен на койку отделения. Когда мужчину увозят, Чимин вздыхает. Утренняя суматоха продолжается до вечера, медбрат снова решает работать в ночь и в шесть вчера уходит отдыхать. Пак чувствует смертельную усталость в теле, но уснуть не получается часа три, а когда сон приходит, он оказывается беспокойным и очень поверхностным. Без десяти час медбрат поднимается с кушетки едва ли отдохнувшим. - Привезли женщину с подозрением на инфаркт, сорок восемь лет, - рассказывает Чеён. – Хорошая, сейчас отдыхает. В приемном была рвота, пока не повторялась. Могут вызвать на коронарку. Еще одну женщину привезли с инсультом. Восемьдесят лет, она тяжелая, с кахексией и обезвоживанием. Сатурация на кислороде семьдесят, давление семьдесят три на пятьдесят, пульс тридцать пять… - Почему она у нас? – перебивает Чимин, хмурясь и подходя к постели с указанной женщиной. - Не знаю. Доктор Чхве смотрела ее, назначила капельницу и ушла спать. - А ремка что? Ее вообще реаниматологи смотрели? - Нет, только наша Чхве. На КТ с ней же съездили, привезли обратно. Ничего кроме миллиона банок с инфузиями не назначила. - Она ебанутая? – спрашивает Чимин. Чеён пожимает плечами. - А, - вспоминает девушка, - Ей нужно поставить зонд, но я побоялась, что она остановится, пока я буду ставить. - Ладно, иди отдыхай, я разберусь. Девушка кивает и уходит отдыхать. Пак фотографирует показатели монитора и быстро двигается к ординаторской. На звук открытой двери женщина на диване поднимает голову. - Доктор Чхве, вы видели показатели женщины, которая неврологическая приехала? - Да. Она уходящая, реанимация ее не берет. Просто выполняйте назначения. - А если она остановится, пока я ей зонд буду ставить? Врач вздыхает. - Что вы хотите, чтобы я сделала? Эта женщина все равно уйдет сегодня-завтра. Чимин открывает рот, но все слова и возмущения растворяются в негодовании и разочаровании. Энергии хватает только на кивок. Он возвращается в палату и стоит какое-то время у койки пациентки. Чон Юна, восемьдесят лет, диабета нет. Женщина на постели дышит шумно и редко. - В пизду, - вырывается изо рта медбрата. Он подходит к манипуляционному столику, надевает перчатки, достает шприц и переходник для венозного катетера. За три минуты он набирает половину ампулы норадреналина, оставшийся объем шприца заполняет физраствором, берет шнур для инфузомата и подходит к койке. Под звук включающегося аппарата Чимин вытаскивает из венозного катетера шнур капельной системы и вкручивает переходник; в одно отделение вставляет шнур капельницы, во второй вкручивает шнур от собранного шприца. Шприц медбрат вставляет во включившийся инфузомат и выставляет нужную скорость введения. Все действия он выполняет на автомате. Выдыхает, затем возвращается к манипуляционному столику и собирает лоток для постановки зонда. - Ладно, пожалуйста, будь хорошей девочкой, - просит Чимин у ничего не понимающей женщины. Пультом он поднимает изголовье кровати и подходит справа, держа в руках зонд. В этот раз манипуляция дается ему с первого раза. Подвязав зонд, медбрат берет мешок для кормления и наливает туда литр воды, чтобы подключить систему к зонду. Закончив с этой пациенткой, Чимин смотрит на монитор. Давление поднялось на десять миллиметров, сатурация выросла до восьмидесяти. Со спокойной совестью медбрат возвращается за свой стол, перед этим быстро пройдясь по палате и посмотрев на показатели остальных пациентов. Чимин достает из кармана телефон и снимает блокировку. Странно. Ни одного сообщения от Юнги с утра. Такого еще не было. Медбрат прикусывает губу и набирает сообщение.

«У тебя все в порядке? Прости, день немного дикий, раньше не было возможности спросить»

Отправлено. Прочитано.