Часть 2

Юнги от работы отвлекает стук в дверь. Мужчина поднимает глаза на часы. Одиннадцать утра. - Войдите. Входит высокий мужчина с широкими плечами и безразличным выражением лица. - Вашего дедушку сегодня собираются переводить на отделение. Мин хмурится. - Это решение врачей? - Из больницы не звонили. Мы услышали это на видео с камер. Юнги сильнее сводит брови. - Я тебя понял. Позже получишь распоряжения. Мужчина кивает и выходит. Юнги, закрыв на компьютере документ, быстро находит нужную ссылку и нажимает на нее. Открывается видео с камеры видеонаблюдения, которая висит над койкой его дедушки. Парой щелчков Юнги отматывает время, чтобы посмотреть запись с начала дня. Сегодня дежурит Чимин. Мужчина склоняет голову набок и делает звук громче. Постель его дедушки, как понял Юнги, находится ближе всего к сестринскому посту. Он слышит, как медбрат говорит что-то про кислород и сатурацию. Очевидно, Чимину не по душе факт перевода пациента. Затем медбрат появляется в зоне видимости камеры и занимается глазами Ли. Юнги не эксперт, но действия парня оценивает, как очень бережные. Это один из немногих медбратьев и медсестер, которые действительно заботятся о Ли. Юнги, просматривая записи с камеры за дни, которые он отсутствовал в стране, приметил Чимина из-за возраста. Среди своих коллег-ровесников этот мальчишка выделялся. Мина позабавила разница общения этого медбрата с тяжелыми пациентами вроде его дедушки и адекватными. С первой категорией Чимин говорил, как с детьми, и те его в основном слушались. И, пожалуй, молодой медбрат – одна из причин, по которым Юнги не перевел своего дедушку в частную клинику сразу по возвращении в страну. Вторая причина – мать Юнги, которая была против, чтобы ее отца лечили в клинике, где лечат людей ее бывшего мужа. Юнги шумно втягивает воздух в легкие, давая себе какое-то время подумать. После обеда он видит, как его дедушку выкатывают из обзора камеры. Он слышал разговор Чимина с медсестрой, слышал, как медбрат рассказывал людям из отделения про его дедушку. Это стало последней каплей. Юнги набирает номер матери. - Алло? – раздается в трубке женский голос. - Я перевожу дедушку в нашу клинику. - Нет, Юнги, я не хочу, чтобы… - Мне плевать. Дедушку перевели на отделение, где нет подходящих условий для его содержания. - Юнги, нет! Другие люди лежат, и папа сможет. - Ему нужен кислород, ему нужен уход. В обычном отделении на сорок-пятьдесят человек нет ни кислорода, ни возможности уделять должное внимание уходу. Я переведу его сегодня же. Ты сможешь навещать его, когда пожелаешь. Мужчина кладет трубку, не дожидаясь ответа, и тут же набирает своего помощника: - Мы переводим дедушку в нашу клинику. Позвони сначала в больницу, предупреди, что его сегодня заберут, пусть готовят документы. Я предупрежу отца и прослежу, чтобы подготовили палату. Юнги занимается этим целый день, едва не ссорится с отцом, потому что развод его родителей был громким и болезненным для всех, кроме самого Юнги. Ближе к ночи он снова включает ссылку с видео из реанимации. Чимин появляется на них лишь после часу ночи. Мин наблюдает за парнем внимательно. Тот ругается, стоит над пожилой женщиной какое-то время, а потом проделывает с ней несколько манипуляций. Пак все время, пока занимается работой, выглядит раздосадованным. Юнги делает простой и логичный вывод: Чимину не хочется заниматься этой женщиной. Возможно, он испытывает к ней отвращение. Чимин изначально привлек внимание своим хорошим отношением к пациентам. По той же причине он и вызвал больше всего подозрений. Юнги слишком любил дедушку, чтобы просто позволить ему лежать в обычной больнице. Мужчине необходимо было выяснить, что движет парнем. И так как дело касалось семьи, Юнги занялся сбором данных сам. Мину нужен был человек изнутри, которому он мог бы хоть немного доверять. Юнги тянет уголок губ, игнорируя горечь, разливающуюся в груди. Чимин оказался таким же, как большинство людей. Избирательным. Мин его не осуждает, он лишь немного разочарован. Когда Чимин пропадает с камер, мужчине приходит сообщение: «У тебя все в порядке? Прости, день немного дикий, раньше не было возможности спросить» Юнги зарывается пальцами в волосы. Мальчишка вызывает у него смешанные чувства, и Мину совершенно не хочется разбираться с этим, особенно посреди ночи.

«Все в порядке, замотался на работе. Извинения принимаются»

Отправлено. Прочитано. Ответа не приходит, и Юнги это почти выводит из себя.

«Увидимся завтра?» «Я хочу забрать тебя после работы. Как ты к этому отнесешься?»

«Увидимся» «Я завтра заканчиваю в семь. Ты уверен?»

«Уверен. До завтра»

Юнги остается на работе. Он больше не смотрит записи камер, занимаясь документами и стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Мужчина не замечает, как засыпает. В шесть утра он просыпается от звонка своего помощника. - Я отправлю тебя к дьяволу, - хрипло отвечает Юнги на звонок. - Вы просили разбудить вас в шесть. - Черт, - шипит Мин. – Ладно. Он сбрасывает звонок, проклиная свои ночные порывы, и поднимается. До больницы Чимина ехать около сорока минут. У Юнги хватает времени умыться и заварить кофе. На дорогах еще совсем мало водителей, и мужчина позволяет себе превысить скорость, приоткрыв окно. Порыв ветра бодрит вкупе с выпитым кофе, и Юнги удается подавить агрессию из-за раннего подъема. Он паркуется недалеко от центрального входа, и минут через десять Чимин появляется в поле зрения. Медбрат оглядывается потерянно, видимо выискивая машину старшего. Юнги ведь ему не сказал, на чем будет. Мужчину это веселит, и он выходит из машины с улыбкой. Чимин тут же замечает его и устало улыбается. - У тебя красивая машина, - говорит студент. Юнги тянет довольную улыбку. Ему приносят особое удовольствие похвалы его машины. Мужчина за рулем своей BMW M8 уже больше года, и пока это его любимая машина из всех, что он водил. - Спасибо, - говорит Мин, обходя машину спереди и открывая дверцу пассажирского сидения. Чимин садится и пристегивается. Когда с ремнем покончено, Пак поднимает вопросительный взгляд на старшего. Юнги наблюдает за ним, опустив подбородок на все еще открытую дверцу. - Почему так смотришь? – спрашивает младший растерянно. Мужчина не замечает, как остатки агрессии затихают. - Позавтракаем? – выдает Юнги. Чимин смеется. - Давай. Но для этого тебе все же придется сесть за руль. Юнги улыбается ему, закрывая дверь. Усевшись на свое место, мужчина заводит машину. - Как смена? – интересуется, выруливая на дорогу. Медбрат молчит. Юнги боковым зрением замечает, как тот чешет затылок. - В чем дело? - Ни в чем, - тут же подает голос младший, а потом вздыхает. - Чимин, - серьезно говорит Юнги, не отрываясь от дороги, - Почему ты не можешь поделиться? В чем проблема? - Мне всегда казалось, - неуверенно начинает парень, - Что людям не из медицины не очень интересно слушать про медицину. А я так или иначе все время говорю о ней. Мне кажется, тебе это надоело. Юнги тянет уголок губ. - Так, спроси у меня об этом, - говорит Мин. - Что? – не понимает младший. - Надоело ли мне. Спроси. Юнги почти физически ощущает дискомфорт парня на соседнем сидении, и ему не нравится это. - Тебе не надоело слушать про медицину? – собирается с духом медбрат и даже поворачивает голову к водителю. Юнги смеется, резко сворачивает на обочину и давит на тормоз. Чимин пугается и выставляет руки вперед. Мин с улыбкой на лице разворачивает корпус к младшему: - Мне не надоело. Я ведь говорил тебе, что к медицине у меня есть интерес. А еще у меня есть интерес к тебе, огромный и едва сдерживаемый. Я спрашиваю не из вежливости. Я чувствую нужду знать, чем живет человек, который мне дорог. Юнги нравится, какое впечатление производит его речь на младшего: тот почти не дышит, широко раскрыв глаза и проглатывая каждое слово. На последних словах Чимин прикусывает нижнюю губу, и старший испытывает острое желание сделать так же. Он приближает свое лицо к лицу медбрата и замирает в нескольких сантиметрах. - Мы договорились? – шепотом спрашивает Юнги, наслаждаясь растерянностью младшего. Чимин раскрывает на мгновение губы и так же быстро смыкает, медленно кивая. Юнги улыбается и щелкает его по кончику носа: - Вот и отлично. И отдаляется, сглатывая вязкую слюну. Снова заводит машину и возвращается на дорогу. Чимин тихо вздыхает: - Больше так не делай, - тихо просит он. Юнги хмурится, крепче сжимая руль. - Больше не тормози так резко, - продолжает младший. – Пожалуйста. Я боюсь скорости и резкости на дороге. Юнги на осознание нужно пару секунд. - Этому есть причина? - Есть, - и Мин слышит, что этим страхом Чимин пока не готов делиться. - Я понял, - кивает Юнги. – Ну так что, поделишься впечатлениями с работы? - Да впечатления не то чтобы позитивные, - Мин слышит облегчение в тоне медбрата. – Вчера перевели на отделение мужчину, который лежал у нас уже давно. И мы не поняли, почему его перевели, если у него даже на кислороде сатурация низкая. А сегодня утром я решил глянуть записи врача отделения в программе, а его выписали по настоянию родственников, - Чимин замолкает. – В общем, странная история. - А почему он долго у вас лежал? Что-то серьезное? - интересуется Юнги. - Насколько я помню, он приехал с декомпенсацией сердечной недостаточности, потом словил больничную пневмонию. Он даже получал сильный токсичный антибиотик, но ему помогло: пневмония ушла в регресс. - А почему он получал такой антибиотик? - Больничная пневмония обычными антибиотиками не лечится. - «Больничная» - значит, в больнице заразился? - Да, можно так сказать. Больничная пневмония – это обычно очень устойчивые к антибиотикам штаммы микробов. И вообще это частая история, особенно у тех, кто долго лежит. Можно сказать, что это неизбежно у ослабленных пациентов. От больничной пневмонии часто умирают. Но этот мужчина вообще умница. Юнги ненамеренно улыбается. В его памяти дедушка всегда был сильным и учил быть таким и маленького Юнги. - Вечером я ушел отдыхать, - продолжает Чимин. – Но как-то уснуть нормально не получилось. В час я сменил напарницу, а там привезли тяжелый инсульт. Женщина обезвожена, истощена, давление низкое, пульс очень замедленный, сатурация семьдесят. По-хорошему, ее нужно было сразу в реанимационную палату и на ИВЛ. Но реанимация отказалась ее брать. Наш врач просто назначила несколько банок в капельницу и ушла спать, - медбрат замолкает, и Мин дает ему возможность собраться с мыслями. - Пациентка уходящая, - продолжает Чимин. – Умирающая, то есть. Нам это сразу сказали. С вероятностью сто процентов сегодня-завтра она уйдет. Но для меня дикость – просто оставить ее элементарно даже без вазопрессоров. Это препараты, которыми давление повышают, - поясняет младший для Юнги. – Ну, это вообще не сложно – назначить и поставить. Врач и этого не сделала, - он снова замолкает, а продолжает со вздохом: - Я сделал. Без ее ведома поставил, не знаю, влетит мне или не влетит за это. - Женщине это помогло? – спрашивает Мин. Чимин кивает – Юнги видит это боковым зрением. - Сатурация выросла и давление немного поднялось. - Значит, ты сделал все правильно. Чимин вздыхает. Юнги почти физически ощущает потребность младшего сказать больше. - Скажи все, что думаешь, - предлагает Мин. - Меня это расстроило, - порывисто говорит медбрат. – Расстроило, разочаровало, раздосадовало. Заставило очень многое почувствовать, в общем; и ни одного положительного момента. Я, правда, не понимаю, почему было хотя бы не попытаться поднять давление? Нет, она, конечно, назначила большой объем в капельницу, но давление семьдесят на пятьдесят одними инфузиями не поднять. А она просто легла спать. И это не выгорание: доктор Чхве – молодой специалист. Не знаю, что это было, короче. - Глупость. Безразличие. Цинизм в яркой степени его выраженности, - Юнги паркуется у кофейни, в которой они с Чимином познакомились пару месяцев назад, а потом поворачивает корпус к младшему. – Что бы то ни было, это целиком и полностью ее вина. Не твоя. Для тебя эта ситуация – пример того, как быть не должно. Чимин смотрит на него, как на последнюю надежду человечества. Ну, или его личную надежду. Кажется, он очень нуждался в этих словах. - Ну что, идем? – предлагает Юнги, подбадривая младшего улыбкой. Медбрат отвечает тем же и отстегивает ремень безопасности. - Здесь лучший кофе, - делится Чимин впечатлениями, делая глоток. - Ты, правда, так думаешь? – комично изгибает бровь Юнги. - Утром после суток – да, - уверенно отвечает младший. – А в другое время я здесь не бываю. - Это нужно исправлять. Два месяца – достаточный срок, чтобы доказать, что я не маньяк. А еще скоро осень, а это значит, что закончится время теплых и прилюдных прогулок, и настанет время горячих напитков и более уединенных мест, - Юнги тянется через столик к младшему и шепотом спрашивает: - Что думаешь? Чимин смотрит на него повеселевшими глазами, а потом тянется навстречу: - Я-то убедился, а ты? - в тон шепчет младший. Юнги хмурит брови: - В чем? - Что я не маньяк и не извращенец. Юнги смеется, откидываясь на спинку стула: - Маньяки меня не пугают, извращенцы – тем более. - Твои вкусы специфичны, - замечает младший с улыбкой на губах. - Это не я пью кофе без сахара, - парирует Мин, кивая на стакан. - Ты кладешь половину ложки, это почти не считается. Юнги впивается взглядом в парня напротив. - Запомнил? – спрашивает. Чимин пожимает плечами. - Я запоминаю все, кроме учебного материала. Мин только улыбается. Странное ощущение в груди этим утром одерживает верх над разумом и хладнокровием. Они заканчивают завтракать, и Юнги предлагает отвезти Чимина. - Я даю тебе честное слово, я не маньяк, - заверяет старший. - И не извращенец? – прищуривается Пак. - Смотря что считать извращением. Чимин смеется, но адрес называет. Когда Юнги тормозит у нужного дома, медбрат на соседнем сидении мирно сопит. Мин беззвучно вздыхает. Будить сладко уснувшего Чимина после суток не хочется абсолютно, но и брать его с собой на работу нельзя. Мужчина тянет руку к обращенному в его сторону беззаботному лицу младшего, но останавливается в паре сантиметров. Ему не стоит так делать. Привычная тяжесть снова заковывает грудь подобно корсету, и тут Юнги замечает открытые глаза младшего, остановившиеся на его ладони. - Я хотел задушить, - шутит Мин. - Я так и подумал, - хрипло говорит Чимин. – Все-таки маньяк. - Или извращенец. - Так это не убийство, а асфиксия? – кивает младший на руку, которую Юнги все же убрал. - Асфиксия – не извращение. Чимин смеется. - Странно слышать это от человека, которому за тридцать. Юнги театрально хватается за сердце. Чимин отстегивает ремень безопасности и потягивается. - Спасибо, что подвез и накормил, - говорит он. – И за остальное тоже. - Всегда пожалуйста. - Тогда я пойду отсыпаться, - с этими словами Пак открывает дверь машины и выходит. – Увидимся. И закрывает дверь. У Юнги явное чувство незавершенности. Чимин уже входит в подъезд, когда Мин выходит из машины и очень быстро вбегает в подъезд до того, как дверь закроется. Медбрат на резкий звук шагов оборачивается. - Что… - Юнги не позволяет Чимину договорить, впечатывая его в стену и целуя. Мужчина позволяет себе делать это вкусно и откровенно, потому что именно так хочется. Их первый поцелуй со вкусом кофе, который оба пили с полчаса назад. Губы младшего послушно принимают ласку Юнги, отвечают почти сразу и с тем же желанием. Мужчина кладет одну из рук на шею Чимину, а второй прижимает за талию к себе. И не чувствует чужих рук на себе! Он нехотя отстраняется и бегает глазами по лицу парня. У того в глазах столько озорства, что оно превращается в хихиканье: - Ты меня напугал, - признается Пак. - Я не жалею об этом. Чимин цокает, а потом захватывает лицо старшего в ладони. Этот жест полон осторожности и нежности, от чего сердце Мина пропускает удар. - Хоть бы раз соврал ради приличия, - и целует! Сам целует, отдавая подаренную ласку вдвойне. Если б Юнги знал, что с младшим так приятно целоваться, давно бы сделал первый шаг. Чимин будто дразнит, тут же давая желаемое, покусывает нижнюю губу, оттягивая, и мужчину ведет конкретно. Старший неосознанно вжимается сильнее, целует глубже, упиваясь тяжелым дыханием парня и его горячим языком. Где-то наверху открывается дверь, пугая Чимина и заставляя его отстранить от себя мужчину. - Черт, - шепчет младший. Юнги довольно улыбается: не ему одному категорически мало. - Мне нужно поспать, - говорит медбрат. – У меня голова кругом. - От недосыпа, разумеется, - кивает старший, не выпуская парня из рук. Чимин закатывает глаза, но не может сдержать улыбки. - Юнги, правда. Мне пора, - шепотом говорит младший, когда шаги на лестнице становятся громче. Мужчина нехотя выпускает парня из рук и отходит. - Теперь я могу ехать на работу с чувством исполненного долга. Чимин смеется и прощается, взбегая по лестнице. Юнги еще какое-то время смотрит вслед. Он определенно извлечет все возможное из этого знакомства. Теперь их с Чимином встречи обрели новый оттенок, потому что целоваться с ним Юнги нравится до одурения. Парень оказывается именно таким, каким мужчина его представлял: податливым в руках, очень нежным и открытым на эмоции. Юнги считывает его чувства и ощущения, словно с книги, и ему это невероятно нравится. Мужчина периодически наблюдает за тем, как работает медбрат. Он ошибся по поводу Чимина в отношении той женщины: мальчик был зол на врача и ситуацию. Юнги трудно поверить, что такие люди, как младший, действительно существуют. У него самого нет никакого сочувствия или желания помогать обездоленным и нуждающимся в помощи. Нужда в Чимине пропала с переводом дедушки в семейную клинику, но Юнги трудно просто отказаться от медбрата. Ему чертовски нравится слушать младшего, видеть блеск в глазах, когда тот рассказывает об успехах в учебе, которая началась месяц назад. Юнги чертовски нравится целовать Чимина, особенно нравится делать это неожиданно, потому что мальчишка теряется, смущается, но отвечает желанно, словно говоря: «Вот, смотри, я хочу этого не меньше». Но больше всего Мину нравится видеть нужду младшего в нем самом. Юнги не дурак, он видит, что Чимин влюблен в него. Как бы медбрат не пытался это скрыть, мужчина считывает чувства в глазах и действиях. И для Юнги эти чувства непонятны, но приятны до мурашек. Чимин знает лишь малую долю жизни старшего, только то, что позволил ему узнать Мин. Мужчина уверен: знай медбрат о его жизни хотя бы половину, то не совершил бы такой ошибки. Но Чимин совершил, и Юнги считает, что имеет полное право воспользоваться этим. Мужчина не считает себя злодеем. В конце концов, и он раскрывается перед младшим: дает доступ к мыслям и желаниям, пусть и не ко всем. Чимин несколько раз пытался спрашивать про работу, Юнги каждый раз давал понять, что не желает говорить об этом. И даже тогда младший не настаивал, а переводил тему. Как-то Чимин пошутил: - Ты что, бандит? Мин улыбнулся: - А если был бы бандитом, бросил бы? Чимин как-то странно посмотрел. - Зависело бы от твоего поведения. Юнги рассмеялся. От поведения? Его компания официально занимается кухонной техникой, но это только прикрытие. Оружие – то, чем семья Мин занимается на протяжении уже не одного поколения. У Юнги не было выбора – он сын своего отца, наследник огромного дела. Мин никогда и не думал, что его жизнь могла бы сложиться по-другому. Он соврал Чимину о детской мечте стать врачом. Ему нужен был предлог, чтобы позволить медбрату говорить о работе. Слушая младшего, Юнги мог бы поверить, что у него действительно есть интерес к медицине. От Чимина нужно было держать правду как можно дальше и дольше. Этот секрет стал причиной развода его родителей. Мать Юнги ушла после очередного ранения старшего Мина. Женщина просто устала бояться за мужа и за ребенка. Отца Юнги едва ли можно было назвать прилежным семьянином. Жену после того случая он выгнал со скандалом, оставив всё же все карты и счета открытыми. А Юнги интересовал старшего Мина лишь как наследник. Отцовской любви мужчина не помнил лет с пяти. Развод случился, когда ему исполнилось шестнадцать. Скандал не обошел стороной и Юнги: юноша напрочь отказался оборвать связи со стороной матери, и его отец сдался. Единственным человеком (за исключением матери), от которого Юнги всегда получал любовь и тепло семейного очага, был дедушка – отец мамы. Разумеется, он не знал истинной причины развода, но ему и не нужно было: и в детстве, и во взрослом возрасте дедушка одинаково тепло любил единственного внука. Именно он привил мальчику толику человечности, с которой Юнги каждый раз борется, выполняя отцовские поручения. Мин был в Японии с очередным поручением отца, когда узнал, что дедушка попал в больницу. Юнги знал, что у того было больное сердце, но родитель настрого запретил возвращаться раньше срока. Мин вернулся, как только смог, и тут же поручил своим людям любыми способами найти возможность узнавать каждый день о состоянии дедушки. Ему достали доступ к камерам видеонаблюдения. Тогда-то Юнги и заметил Чимина. Он работал через день и был очень внимателен к его дедушке. Мин слышал, как медбрат говорил с пожилым мужчиной, как старался все делать аккуратно. Это и подкупило, и насторожило. Теперь, спустя несколько месяцев после знакомства с Паком, все подозрения отпали, уступая место влечению. Оно крепнет с каждым днем, возбуждая в Юнги ранее не знакомые ощущения. - Как дела? – спрашивает Чимин в очередную их встречу. Юнги подъехал к дому младшего, чтобы после его учебы покататься по городу. Мужчина замечал, как расслабляется студент в его машине. - Хорошо, - с улыбкой отвечает старший, выруливая на дорогу. – Есть пожелания на этот вечер? - Нет. Юнги замечает какую-то рассеянность в Чимине. - Что-то не так? – спрашивает. Младший нервно посмеивается: - Дай мне несколько минут собраться с мыслями. Юнги кивает. Тишина обычно для них без неловкости, но в этот раз она плотная, почти удушающая. - Не против, если я опущу стекло? – спрашивает мужчина. - Нет. И снова эта растерянность. Юнги она не нравится, потому что сеет внутри тревогу. - Мы можем где-то остановиться? – спрашивает Чимин. - На дороге прямо сейчас или ты имеешь в виду просто где-то встать? - Где-то встать. - Хорошо, - тут Юнги разворачивает машину и едет в противоположную сторону. Дорога занимает минут десять, Мин останавливает машину на трассе недалеко от придорожного кафе. Он глушит двигатель, отстегивает ремень и корпусом разворачивается к младшему. - Чимин, тебя что-то беспокоит? - Да, - выдыхает медбрат. - Что-то случилось? - Нет, ничего. Это может показаться глупостью, но мне это действительно важно, - Чимин говорит это, глядя на свои руки. - Во-первых, - начинает Юнги, - Не говори, что это глупости. Если тебя это беспокоит, это важно. Во-вторых, я прошу тебя смотреть на меня, когда ты говоришь, - старший отстегивает ремень безопасности пассажирского сидения. Чимин вздыхает и поворачивается к мужчине. Юнги вглядывается. На лице парня нет и тени улыбки, в глазах – ни капли привычного озорства. - Мне стоит начинать волноваться? – спрашивает Мин, протягивая руку к Чимину и пальцем оглаживая одну из щек. Это работает: младший немного расслабляется, и даже улыбка проскальзывает. - Говори, а то рискуешь на следующих сутках встретить меня в палате инфарктников. Чимин смеется: - Там все лежат голые, я буду в выигрыше. Тут смеется Юнги: - Так вот чего ты добиваешься. Еще меня извращенцем называл. Чимин дарит ему нежную улыбку и взгляд, проникающий в самое сердце – Юнги чувствует укол. - Поговори со мной, - вырывается у старшего. – Невыносимо видеть тебя расстроенным. Эти слова зажигают в глазах Чимина огни, в которых мужчина иногда теряется в перерывах между их поцелуями. - Кто мы друг другу? – на одном дыхании выдает младший. Юнги про себя выдыхает, а медбрату улыбается: - А, по-твоему, кто мы? - Я первый спросил, - негодует Пак. Мужчина смеется. - Хорошо. Я отвечу на твой вопрос, но сначала задам свой. И на правах старшего я прошу ответить тебя первым. - Юнги! – хнычет и смеется одновременно Чимин. – Так нечестно, - вздыхает. - Почему ты спросил? – в лоб выдает Юнги. Парень рядом становится серьезней и делает глубокий вдох. - Мне важно знать, кем ты меня считаешь. Видишь ли, мне хорошо с тобой. Ты представить не можешь, насколько мне хорошо, когда ты рядом, когда говоришь со мной, улыбаешься. Когда целуешь меня и касаешься, будто я фарфоровый. И я очень боюсь оказаться большой тайной мужчины, который уже давно женат и имеет семью. Ты еще и ничего не рассказываешь о своей жизни: ни о работе, ни о друзьях, ни о родственниках, и это настораживает. Эта мысль иногда сводит с ума, а у меня и без нее полно других причин головной боли и бессонницы. Юнги слушает с замершим дыханием. Порой открытость и искренность этого мальчика пугают, порой – восхищают. Мин не умеет быть таким. - Так, ты из-за меня не спишь? – шепотом шутит старший. - Это второй вопрос, - выдыхает Чимин. – Ты не ответил на первый. - Я не женат и детей у меня нет. Друзей у меня нет, только коллеги и знакомые, с которыми я не считаю нужным тебя знакомить по одной простой причине: они не настолько близки, чтобы удостоиться знакомства с тобой. А ты человек, с которым мне хорошо. Молодежь назвала бы тебя моим парнем или бойфрендом, но меня бесят оба слова, поэтому скажу иначе: мы в романтических отношениях. Если ты не против этого, разумеется. Чимин улыбается ему ярко-ярко. - Как я могу, - шепчет, и Юнги больше не выдерживает: тянется и целует. Младший отвечает, и его ласка полна благодарности. Старший отстраняется первый. - Так ты хочешь узнать о моей работе? - Я не настаиваю, если это неудобно, - тушуется Чимин. – Просто ты никогда не рассказываешь о ней, это немного подозрительно, - хихикает. Юнги про себя думает, что младший и не догадывается, насколько близок к истине. - Поехали, - вдруг порывается Мин, пристегиваясь и заводя машину. Чимин вытягивается в лице от удивления, но ремень пристегивает. - Мне стоит беспокоиться? – спрашивает младший, когда они едут по известному только Юнги маршруту. - Пока просто наслаждайся. Юнги знает, что ошибается. Делает то, на что еще полгода назад ни за что не решился. Он бросается в пропасть, из которой лишь два выхода: разбиться или взлететь, и название ей – доверие. Нечто незнакомое, пугающее, но одновременно будоражащее и влекущее. Юнги хочет довериться Чимину, потому что младший заслуживает этого, как никто другой. Он единственный и заслуживает - Мин не видел человека с сердцем добрее и душой искреннее. Юнги боится до покалывания в пальцах, но остановиться не может. Да уже и не хочет. В конце концов, это ведь не вся правда; никто не пострадает, если Чимин познакомиться с фирмой-прикрытием. Словно в тумане, он паркуется, открывает младшему дверь и ведет за собой к лифтам. Оказавшись внутри, он чувствует, как его за руку разворачивают. - Ты в порядке? – интересуется Чимин. – Ты не сказал ни слова за всю дорогу. Если это так важно, мы можем сейчас же вернуться. Я не умру без этой информации. Юнги пожирает глазами лицо напротив. Лицо, которое за несколько месяцев стало настолько привычным, что Мину трудно представить жизнь без него. Тревожный звоночек, но мужчина игнорирует. - Так я в твоем представлении болтун? – отшучивается. Чимин хихикает: - Нет. Я просто уточнил. Двери лифта открываются. Юнги сплетает свои пальцы с пальцами младшего и уверенно ведет того к дверям кабинета. В офисе уже никого не должно быть. Чимин с интересом рассматривает интерьер, приподняв брови и приоткрыв рот. В кабинете Юнги выпускает руку младшего, позволяя тому подойти к панорамному окну. Из него открывается вид на ночной город. Чимин заворожен, очарован – мужчина видит сияющие глаза даже со своего ракурса. - Невероятно, - шепчет, а потом разворачивается с комично недоумевающим лицом: - Ты что, богатый? Юнги теряется на секунду, а потом искренне смеется. - Богатый, - делает шаг к младшему, - Красивый, - еще шаг, - Успешный, - и еще, - И очень щедрый. Мин оказывается напротив парня, рассматривая его с расстояния нескольких сантиметров. Чимин дергает бровями и делает шаг навстречу, говоря почти в губы: - Это новость. - Что именно? – Юнги почти шепчет, принимая правила игры. - Все это, - Чимин обводит головой кабинет, не отрывая потемневших глаз от старшего. – Чем ты занимаешься? Мин чувствует, как тяжелеет в штанах. Он очень сильно хочет младшего, но еще сильнее хочет, чтобы этот шаг первым сделал Чимин. Юнги сглатывает вязкую слюну. - О чем ты? - Ты и твоя компания. Чем занимаетесь? Мину тяжело соображать, потому что вся кровь оттекает вниз, оставляя в голове только растущее возбуждение. - Кухни, - выходит хрипло. – Мы делаем технику для кухни. Чимин понятливо дергает бровями, продолжая топить Юнги в черных дырах вместо зрачков. Черт возьми, мужчина и не подумает звать на помощь. - Издеваешься? – спрашивает Мин. - Да. - Нравится? - Не представляешь, насколько, - Чимин шепчет, откровенно дразня: его губы невесомо касаются губ мужчины, пускают мурашки, обезоруживают. Юнги не выдерживает: рывком притягивает младшего к себе и целует, выбивая из головы Чимина любые мысли о сопротивлении. Они быстро оказываются у окна. Юнги вжимает в стекло младшего и отстраняется, пожирая глазами. У Чимина снова озорство в глазах. - Ты что, рычал? Старший наклоняет голову набок. - Испугался? - Ни капли. Чимин откровенен во всем: в эмоциях, чувствах, желаниях. Юнги ликует и улыбается: его хотят в ответ. Старший снова целует, кусая губы, пока руки скользят с талии к ягодицам и сжимают их. Чимин сладко выдыхает, прижимаясь ближе, насколько это еще возможно. Юнги чувствует его стояк, трется об него, пока целует, а потом снова отстраняется, чтобы развернуть Чимина и вжать того в окно животом. Младший охает, руками упираясь в стекло. Юнги накрывает руки младшего и зарывается носом в волосы, шумно вдыхая. - Я знаю ответ, поэтому мой вопрос – чистая формальность, - шепотом говорит Мин, - Ты готов к этому? Чимин тяжело дышит, но ответ дает: - Физически? Юнги усмехается. - Полагаю, это «да». Старший ведет носом от волос вниз, всасывает чувствительную кожу на шее, ласкает ее языком и обжигает дыханием. Чимина потряхивает. - Ты боишься? – спрашивает Юнги, двигаясь к уху и всасывая мочку. - А тебя возбуждает страх? Мин снова усмехается. - Как ты можешь шутить в таком состоянии? Чимин осторожно разворачивается лицом к старшему. - Это мой способ справиться с нервозностью. - Почему ты нервничаешь? Младший закусывает губу. Юнги наклоняет голову, улыбаясь. - Ты нервничаешь из-за секса со мной или из-за секса как опыта в целом? - Ты задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ. Старший опускает глаза, видя явный стояк парня, и улыбается шире. - Ты хочешь, чтобы мы продолжили, или мы остановимся? Чимин цокает и уверенно наступает на старшего. В его глазах, где секунду назад читалась нервозность, снова разгорается желание. - Юнги, меня трясло не от страха, - его голос становится томнее и тише: - Это было возбуждение. Видишь ли, кроме богатства, успеха и что ты еще там перечислил… - Красота, - вставляет старший свои три копейки, но к его губам тут же приставляют палец. - Плевать. Кроме тысячи и одного твоего положительного качества у тебя есть еще одно, которое не дает мне спокойно спать по ночам. Чимин замолкает, останавливаясь. Вместе с ним останавливается и Юнги, не желая отдаляться этим вечером ни на сантиметр больше. Младший будто бы не собирается отвечать, поэтому Мин спрашивает: - Какое? - Сексуальность, - в ту же секунду дает ответ Чимин, заставляя мужчину довольно улыбнуться. - Так, моя сексуальность заставляет тебя ночами много думать? - Думать? – младший приподнимает бровь, и это выглядит чертовски привлекательно. - Полагаю, другое слово на «д»? Чимин не выдерживает и смеется: - Ты и правда болтун. - Вообще-то… - Юнги не дают договорить, нагло затыкая поцелуем. Глубоким, влажным, сладким поцелуем. Мужчина возмущен! Но больше все-таки возбужден: Юнги обожает инициативу от Чимина, и она впервые такая горячая. Поцелуй обжигает, путает мысли, кружит голову, и Мин не придумывает ничего лучше, как упасть на диван, утягивая за собой младшего. Боже, он выпишет своему секретарю премию за такие удобные диваны в его кабинете. Чимин смело ерзает, создавая трение, целует, будто губы старшего – единственный источник кислорода, и – о боже – постанывает. Так сладко и мелодично, что Юнги готов спустить в штаны от одного этого звука. Младший отстраняется: - Я могу тебя раздеть? - Можешь делать со мной все, что пожелаешь. - Да ты и правда щедрый, - улыбается Чимин, расстегивая на старшем рубашку. Юнги внимательно за ним наблюдает. По мере оголения бледной кожи глаза парня скользят вниз, Чимин прикусывает губу. - Ты когда-нибудь видел голых мужчин? – спрашивает серьезно Юнги, но младший только глаза закатывает. - Конечно, видел. Но никогда – таких красивых. У мужчины спирает дыхание. Он знал о своей привлекательности, но еще никогда не получал таких искренних комплиментов. - А это я еще штаны не снял, - отшучивается. Чимин смеется: - Что, теперь ты нервничаешь? Боишься, съем тебя? - О, если ты сделаешь это, я буду самым счастливым человеком на Земле, - тут Юнги играет бровями. Младшему требуется пару секунд, чтобы понять, а потом он откровенно хохочет. Еще один звук, который Мин обожает. Пользуясь моментом, мужчина переворачивает их, нависая сверху. - Уверен, что нормально столько смеяться во время секса? – интересуется Чимин, поглаживая оголенный торс старшего. - Тебя это напрягает? – спрашивает Юнги, медленно развязывая шнурки на поясе штанов парня. - Наоборот. - Тогда какая разница? – пожимает плечами мужчина. Он сидит на ногах младшего и стягивает с него штаны, оставляя парня в белье и худи. - По-моему, верх тоже лишний, как думаешь? – театрально задумывается Юнги. Чимин усмехается и помогает ему снять с себя кофту. - Потрясающий вид, - вздыхает мужчина, любуясь подтянутым телом младшего, а потом склоняется, выцеловывая шею. Чимин под ним тяжело дышит, а потом раздается стон. Юнги с улыбкой оставляет засос у ключицы и сильнее давит коленом на пах младшего. - Ты бы хоть рубашку снял для приличия, - шепчет Пак, подтягивая к себе старшего и целуя в губы. Юнги с удовольствием целует в ответ, исполняя пожелание младшего: остается в одних брюках. Нацеловавшись вдоволь, Юнги возвращается к груди Чимина и языком обводит соски. - Уау, - раздается восхищенно. – Сделай так еще. Мужчина ухмыляется и делает лучше: целует ареолу, цепляя зубами сосок. Чимин шипит. - Почему мы не сделали этого раньше? Юнги отрывается и поднимает глаза: - Я хотел, чтобы ты это начал. Инициатива от тебя очень возбуждает. - Оу. Мин смеется такой реакции и возвращается к соскам. Уделив внимание обоим, он спускается ниже и задевает зубами линию белья. - Ты хочешь, чтобы мы сегодня попробовали все? – спрашивает Юнги. - Ты имеешь в виду проникновение? - Да. - Я боюсь, что долго не продержусь. Типа, Юнги, совсем. Меня трясет от одних твоих случайных касаний. - Они не случайны, - подмигивает старший. – Но я тебя понял. Мин без стеснения стягивает с Чимина белье, наслаждаясь вздохом облегчения. Юнги захватывает возбужденный член парня в ладонь и медленно начинает двигать вдоль. Из горла младшего льется почти мелодия: мужчина ей упивается и неосознанно тянется свободной рукой к своему паху. Его останавливает Чимин. - Иди-ка сюда, - парень тянет Юнги на себя, вынуждая нависнуть над ним. Младший ловко справляется с ширинкой мужчины, пока они целуются. Чимин постанывает, потому что его член все еще в руках Юнги. Когда с ширинкой покончено, парень лезет под белье и берет в руки член старшего. Юнги несдержанно стонет, разрывая поцелуй. - Можем продолжать, - шепчет Чимин. Старший снова целует, и они начинают движение, постепенно наращивая темп. В какой-то момент становится настолько хорошо, что Юнги снова разрывает поцелуй, чтобы вдохнуть. А в следующее мгновение он стонет, кончая в руку младшего. Чимину нужно немного больше времени, чтобы сладко выдохнуть в губы мужчины. Юнги чуть не падает на младшего, но тот двигается из последних сил, освобождая место рядом. - Охуеть, - делится Мин впечатлениями. Ему не было так хорошо очень давно. - У тебя очень красивый голос, - говорит неожиданно Чимин, поворачивая голову к старшему. Мужчина ухмыляется, не подозревая, что кончики ушей предательски наливаются красным. - Мы можем немного отдохнуть, а потом поехать? – спрашивает Пак. - Можем, конечно, - кивает Юнги, поднимаясь. - Куда ты? Мужчина молча подходит к шкафу, достает оттуда плед и возвращается к младшему, укрывая их обоих. Он позволяет Чимину уложить голову на свою грудь. Юнги подумает о случившемся после. Сейчас ему необходим сон и сопящий рядом Чимин.