13 глава. День седьмой

Воскресенье. Мою идею Малфой воспринимать не хотел. Всю ночь я пролежала в раздумьях и в постоянном перелистывании книг. Иного я не могла найти, никакой другой вариант не подходил, а на ум ничего тоже не приходило. — Ты помнишь, кто я, Грейнджер? Ты в самом деле думаешь, что я откажусь от темной магии? — восклицал он вчера. — А ты неужели считаешь служение Волдеморту важнее жизни? — Он сжал челюсти и больше не разговаривал со мной до конца субботы. Даже моя затея имела больше теоретический характер, нежели практический. Это лишь предположение о том, как можно предотвратить заражение всей магии в теле волшебника, так как заклинание в той рукописи было создано кем-то в попытках остановить Брэдли Лестера. Заклинание изобретено лично для него. Чем бы он ни занимался, меня крайне сильно заинтересовало то, что я узнала: кто-то знает о нем достаточно много для того, чтобы желать ему такой смерти. Те самые инициалы М. Ф. А значит, найти контрзаклинание невозможно. Его можно только попробовать создать самостоятельно или же придумать какое-то зелье, которое сможет притуплять действие проклятия на время. Но если знать контекст, как Малфой получил это проклятие, то… А где он получил его? При каких обстоятельствах? Я настолько предалась сочувствию, что не подумала, зачем стоит получение такого рода проклятия. Он воевал с Орденом. Да, наверное, так и было. Он убивал моих друзей и знакомых, пока я не могу никак помешать Пожирателям и Реддлу. Какой же это кошмар. В носу защипало, а из глаз потекли слезы. Гарри. Рон. Северус. Они все погибли от его руки, даже если где-то не в прямом смысле этого слова, но он поспособствовал всем этим смертям. Да какие мои догадки о нем против его кровожадности? Он не хочет спасать самого себя, а на остальных ему просто плевать. Я зарылась в одеяло своей кровати, почувствовав холод и при этом рыдая навзрыд. В палате стало темнее, либо мое воображение снова подключается к моей больной голове. Почувствовался небольшой порыв воздуха, будто ветер, и я убрала одеяло с головы, встречаясь прямиком с залитыми красными глазами странника. Он молча смотрел на меня, а потом закружил под потолком, хохоча на всю палату. Да сколько уже можно? — Я ведь могу тебе помочь, Эреб! — подал скрипучий голос странник, опускаясь ко мне на постель у ног. — Этот парень нуждается в моей помощи, иначе он умрет, — вновь противный смех разошелся по помещению. И вот я на перепутье очередного выбора: принять помощь от таинственной непонятной сущности или же найти выход самостоятельно. — Как именно ты хочешь помочь ему? — с недоверием обратилась я к страннику. — Так же, как помог Эребу в лесу! — существо сделало небольшой поклон, расширяя улыбку еще больше прежнего. Тот чудесный фокус и вправду сработал без каких-либо зелий. Как по щелчку пальцев я получила обратно свои ноги без суток ожидания отрастания костей. До сих пор это не укладывалось в моей голове, когда всплывали воспоминания о том дне. Я колебалась долго над предложением потустороннего странника, пока не приняла твердый ответ — нет. Сущность явно оскорбилась, готовая напасть своими когтями, но все же растворилась в пространстве, оставляя меня одну. Чрезмерный холод ушел, и нос перестал сильно замерзать. Дорожки на щеках от слез стали неприятно стягивать кожу, поэтому я решила сходить умыться. Как только вышла в коридор, то заметила нетипичную суматоху: меня чуть не сбил целитель, который бежал куда-то в начало корпуса. Также со всех сторон все куда-то спешили, таща стопки бумаг в папках, а кто-то какую-то технику, левитируя ее за собой. Вероятно, подготовка к этому ужасному ритуалу ускорилась. Осталась неделя. От этого осознания я поежилась, ощущая мурашки по всей спине, преодолевая свой маленький путь до ванной комнаты. Сделав все свои процедуры (в том числе пялясь то в зеркало на себя, то в потолок), вышла обратно и тут же столкнулась с Кассандрой. Она переживала обо мне больше обычного, пихая в руки флаконы с зельями. — Что это? — спросила я, вертя в руках несколько бутыльков. — Успокаивающее зелье, бодроперцовое зелье, рябиновый отвар, крововосполняющее зелье, противоожоговая мазь, укрепляющий раствор и… — Для чего мне столько зелий и мазей для лечения ран? — женщина замолчала. — Кассандра? Что происходит? — Я не хочу тебя пугать, Гермиона. Просто положи в свою тумбочку, прошу, — я опустила взгляд на это большое количество флаконов, и живот неприятно заныл от плохого предчувствия. Вдруг всплыли воспоминания о маме, которая также пичкала меня маггловскими лекарствами от всего, что только можно было. Она была очень заботливой и боялась, что я сильно заболею. На разные случаи жизни у нас дома была самая огромная аптечка во всем моем родном городе, я в этом уверена. Кассандра заметила, что мои глаза стали на мокром месте, и пыталась что-то сказать, то открывая рот, то сразу закрывая его. — Все будет хорошо, Гермиона, — это все, что она смогла произнести. — Мне пора. Сегодня очень много дел, но обещаю, что зайду к тебе вечером, хорошо? Я кивнула в знак одобрения, шагая обратно в свою палату. Все было страннее обычного. Кассандра была крайне взволнована, как и все остальные сотрудники лаборатории. Когда я подходила к нужной двери, позади послышались громкие возгласы, и я обернулась на звук. Многие из заточенных здесь также вышли из соседних палат, смущенно встречаясь друг с другом взглядами. Вдалеке стали мелькать темные силуэты, из-за которых, видимо, все были так возбуждены. Я интуитивно стала двигаться спиной назад, натыкаясь на чье-то тело. Человек позади взял мои руки, оттягивая назад и надевая что-то на запястья. Лекарственный запах вперемешку с мятой ударил в нос, и я поняла, кто был позади меня. — Малфой. — Грейнджер, — прохрипел он мне в правое ухо, кладя свои кисти рук мне на плечи. — Насколько ты хорошо владеешь окклюменцией? — все так же шептал он. — Сильно расстроишься, если я скажу, что достаточно паршиво? — я взглянула на антимагические наручники на моих руках. — Тогда тебе придется овладеть ею за полторы минуты, — произнес он, тяжело вдыхая воздух. — Что значит «придется» и за «полторы минуты»? — живот вновь скрутило, а дыхание перехватило. — В лаборатории Темный Лорд и Беллатриса Лейстрендж, ну и пару прихвостов Лорда. Вот зачем столько лекарств пропихивала мне Кассандра. Все мгновенно вокруг потеряло краски. Мандраж вернулся, внутренний холод и мерзлота покрыли все стенки. Страх парализовал все тело, управляя и рассудком. Все образы в Выручай-комнате вернулись в сознание, и я была готова поклясться, что снова ощутила, как с меня сдирают кожу. Покровы тела будто покрылись миллионами иголок, отдавая болезненными импульсами. А из глаз готовы политься слезы от беспомощности. —Я с тобой, — новая волна мурашек прошлась по спине, отдавая непривычным и неправильным теплом. — Не делай ничего безрассудного, не смотри им в глаза и ничего не говори, — я молча кивнула. — Как бы это ни было тяжело для гриффиндорки Грейнджер. Доверься мне — пронес его голос в моей голове. Как я могу доверять тебе? Ты можешь снова сделать из меня слизняка или кинуть круциатусом. Как я доверился тебе. Когда вдруг он успел довериться мне? Когда освободил от наручников и позволил воспользоваться своей палочкой? Но это было больше для спасения самого себя. Но если взглянуть с другой стороны, то это был и большой риск для него. Он и вправду доверился мне в этот момент. Доверие по-малфоевски никогда не станет прозрачно понятным сразу. Все может показаться выгодой или чем-то совсем другим. Он спас меня без нашей связи. С того момента я стала намного иначе смотреть на Малфоя. Он не был похож на Гарри или Рона, но имел и свои хорошие стороны, если их можно было назвать таковыми. В нем было все столь непривычным, что ломались все мои шаблоны и убеждения. Я думала об этом весь вчерашний вечер и все утро сегодняшнего воскресенья, лежа в кровати. И почему он стал спасать меня без нашей связи — не было понятно. Это не было похоже на него прежнего, но почему? Он все еще был убийцей и Пожирателем смерти, но что-то в нем оставалось от более спокойных времен до войны. Он по-прежнему любил задирать в своей слизеринской манере, надавливать на больное и показывать свое превосходство. Он по-прежнему предан самому себе, что я всегда ценила в людях. Только если с этим не борщить. И вряд ли я скажу о нем больше, ведь я не настолько близка ему, чтобы он мог доверить мне свои мысли. Могла бы я сказать, что он совсем ужасный человек? Скорее да, чем нет, но и… патронус, вызванный им, тоже о многом говорит. Надеюсь, Гермиона, у тебя не стокгольмский синдром, иначе это совсем уже конечная. Шаги прибывающих в лабораторию гостей стали гораздо ближе к нам, из-за чего все внутри сжималось сильнее, и стужа пробиралась к моим ногам и рукам. Опустив взгляд в пол, как просил Малфой, я столкнулась с материализовавшимся странником у моих ступней. Только не сейчас. — Эреб, я гораздо лучше в роли защитника, чем… этот, — глазные яблоки потустороннего странника, клянусь Мерлином, будто стали еще краснее с последнего раза, а оскал мерзкого рта — шире. Малфой сжал мои плечи посильнее. Ты его видишь? Да, Грейнджер, вижу! Надеюсь, он руки распускать не будет, – на моем лице неожиданно заиграла мимолетная улыбка. Почему-то напуганный Малфой тогда в моей палате немного забавлял меня, так как этот образ шел вразрез с его «всегда важным видом». Они почти здесь. Представь книгу, в которой ты и я, и вся эта неделя. Спрячь эту книгу в своей голове там, где ее нельзя найти. Я правда плоха в окклюменции, но есть единственное воспоминание, которое у меня получилось спрятать после моей поимки Малфоем. Мне пришлось тогда сделать это вопреки всем своим способностям в этой науке. И у меня вышло. Значит, сейчас надо сделать то же самое, отправив эти воспоминания туда же, далеко. Хоть в мою голову и пытались проникнуть тогда в Хогвартсе, но это было крайне редко, так что даже не припомнить, когда конкретно это было. Как говорил Северус: они слишком верят в свою непобедимость. Копаться в голове пойманной Гермионы Грейнджер не было настолько необходимой мерой. Ничего нового Волдеморт не узнал бы о своих же крестражах. С учетом того, что не все мы успели уничтожить. Их осталось всего два. Единственное, что заставляет меня просыпаться от кошмара моей нынешней жизни и пытаться бороться дальше. Вот чему я научилась за такой короткий срок под боком Малфоя: иногда нужно замедлиться, чтобы прийти вовремя. Неужели я начинаю размышлять как слизеринцы? Годрик Гриффиндор меня побей! Желательно прямо сейчас. Шаги все ближе. Ты можешь прогнать его? Он действует мне на нервы. Странник же выжидающе покоился у моих ног, прожигая во мне дыру своими глазищами. — Нет, я в безопасности, — шепотом сказала я, выдыхая от облегчения, когда сущность вновь исчезла. — Доволен? — Очень, — его губы слегка коснулись моей мочки уха. Весь страх рассеялся, зарождая внутри незнакомое чувство. Сейчас было не до размышлений о том, сделал ли он это случайно или намеренно. Мои глаза все так же были направлены на пол, когда несколько пар ног остановились перед нами. Всем своим нутром я чувствовала, что все изучающие взгляды направлены именно на меня. — Грязнокровка, ну здравствуй, — ехидный смех последовал после фразы, и все органы внутри будто сделали кульбит. Руки стали предательски дрожать, а перед собой я лишь видела безумную Беллатрису в Выручай-комнате, хватающую очередной нож и с мастерством маггловского хирурга отделяющую мои кожные покровы от остального тела. И моя метка «недостойной» стала пульсировать, словно по всем буквам пустили лаву. Воспоминания о том, как эта женщина-монстр вырезала мне на руке клеймо, врезались больно в сознание. Но это было самым, скорее, безболезненным образом в моей голове. Мое тело стало потряхивать, а левый глаз дергаться. Книга, Грейнджер. Все это запакуй в книгу и выкинь за границы разума. Это звучало почти как забота. По-малфоевски. — Что ж, твоя отсылка сюда хорошо повлияла на грязнокровку. Она у тебя ручная. Молодец, Драко, — прошипел Волдеморт, двигаясь дальше по коридору и унося за собой всех предшественников. — Благодарю, мой Лорд, — приглушенно ответил Малфой и, судя по звукам, опустил голову. — Еще увидимся, грязнокровка! — крикнула напоследок Лейстрендж, следуя за своим Лордом. Они еще вернутся, будь начеку. Не ушли только две пары ног. Я осмелилась поднять взгляд, встречаясь с карими глазами, что одного парня, что второго — Забини и Нотта. — Мы поговорим после, приятель, — обратился Забини к Малфою, и они с Ноттом догнали остальных новоприбывших Пожирателей во главе с их вождем, скрываясь в бесконечных коридорах лаборатории. Малфой втащил меня в свою комнату, запирая дверь всеми возможными магическими заклинаниями и кидая заглушающие чары. Я была готова накинуться с расспросами, как он тут же упал на пол из-за судорог. Подбежав к нему, я ощутила жар его тела, который он скрыл заклятьем несколькими минутами ранее, но действие спало. — Я согласен, — вымолвил Малфой, устремляя на меня взор из-под лба. — На что ты согласен? — я нахмурилась, решая, что сейчас может облегчить его состояние. — Запечатай темную магию внутри меня, Грейнджер. — Я от изумления открыла рот, а в его глазах прочитала страх, который он сразу же замаскировал безразличием. — Мне нужно время, чтобы понять, как именно это можно сделать, — я подхватила его за руку, поднимая с пола и пытаясь помочь дотащить его тело до кровати в углу комнаты. — То есть, ты кинулась предлагать то, чего не существует? Так гриффиндорцы кормят надеждами? — желчно выплюнул слова Малфой, уже лежавший мертвым грузом на постели. Но все, что я видела под этой маской, — парня, который находился в полнейшем ужасе от непонимания своего будущего. Я села на край к нему, не прекращая зрительный контакт. Моя рука очутилась на его лбу, проверяя, насколько действительно силен жар. А он оказался поистине обжигающим. Малфой с настороженностью наблюдал за моими действиями. Судороги его прекратились, что хотя бы немного успокоило мой непонятно откуда взявшийся трепет. — Я знаю, что тебе страшно, Драко, — его зрачки сузились. — Я… я с тобой. Не знаю, насколько моя идея рабочая, но не будь я Гермионой Грейнджер, если мой ум подведет меня в этот раз. Мне стало казаться, что я всасывала жар в себя, так как его лоб под моей рукой стал холодеть. Скорее, это просто наваждение. Малфой молчал, пока не произнес: — Что именно ты нашла в библиотеке? — Пергамент о проклятии «Филаментус», которое обращает силу темного волшебника против него самого, — сделала паузу. — Ничего об обратном действии я не нашла. А еще было письмо от создавшего это заклятие для Брэдли Лестера. Там были инициалы М. Ф. Малфой впал в раздумья, о чем говорили его немного наморщенный лоб и сосредоточенный взгляд, направленный в стену напротив. — Значит, он и не планировал делать антизелье или контрзаклинание, — вынес вердикт блондин. — Да, я тоже об этом подумала, но… если я попробую создать контрзаклинание или зелье… Тебе нечего терять, уж извини, — я с опаской взглянула на него, но он не злился, а лишь смиренно лежал, жадно впиваясь глазами в мое лицо. — После того как Темный Лорд выйдет за пределы лаборатории, — поставил он очередной ультиматум, но крайне здравый. Я лишь молча кивнула, не веря в самый адекватный и спокойный разговор между мной и Малфоем, который произошел за все годы нашего знакомства. Это казалось чересчур сюрреалистическим. — Я имею право знать, при каких обстоятельствах ты получил это проклятие? — также осторожно, но в лоб подошла я к вопросу, интересующему меня уже давно. — Если только ты снова назовешь меня Драко, — его взор будто смягчился. Холодные серые глаза стали цвета теплого летнего моря. Я отдернула руку от его лба. Такая смена его настроения мне прежде не была замечена. Я также не заметила, как назвала его по имени. — Хорошо, Д-р-а-к-о, как ты получил это проклятие? Ты… столкнулся с Орденом? — он молча кивнул, подбирая слова, но явно не оценил мое передразнивание своего имени. — Об этом проклятии должен по логике знать только этот М.Ф.? — Вопрос был вполне очевидным, но волновал меня не меньше. — Предполагаю, что Лестер тоже об этом знает, но вот… есть ли еще кто-то. Вряд ли кто-то из Ордена знает о такой темной магии. Только если... — Он не шпион, — закончил за меня Малфой. Я в ответ снова кивнула. Парень стал кашлять очень сильно, словно задыхаясь. Он вытащил из внутреннего кармана мантии платок, закрывая себе рот. Когда он опустил руку с тканью обратно, то на ней оказалась алая жидкость. На его губах я обнаружила тоже следы крови, поблескивающие от света свеч со стен. Парень без обыденной маски взирал на меня с испугом, а потом сильно зажмурился, и его лицо исказилось в гримасе боли. — Такая боль была прежде? — запаниковала я, не зная, что делать. Неожиданно для самой себя, я придвинулась ближе, окутывая его в своих объятиях. Он замер, напрягая все тело, что давалось ему с великим трудом. — Расслабь мышцы, так может быть гораздо хуже, — прошептала я. — Надо немного переждать, и я что-нибудь обязательно придумаю, Драко, — и после этого он отпустил самоконтроль, ослабляя напряжение в теле. Его приступ сошел на нет. — Зачем ты все это делаешь? — прохрипел он мне в левое ухо. В нос так и ударял его запах мяты и легкий запах каких-то трав. Я уткнулась в его шею, где этот аромат исходил больше всего от его тела, дразня мой рассудок. — А ты зачем это все делаешь? — он не ответил, только приобнял в ответ, кладя свою руку мне на спину. Все было таким непривычно-привычным и таким неправильно-правильным во всем этом, но мне не хотелось это прерывать, как и ему. Я прикрыла глаза, позволяя себе не бороться с этим чувством, а впустить его в свои мысли и вдохнуть полной грудью дурманящий запах мяты. Волдеморт уже был у выхода из лаборатории, когда Забини и Нотт стали крутить ручку двери комнаты Малфоя. Он отворил им, и нас теперь оказалось четверо в одном помещении. Они трансфигурировали пару столов под кресла, располагаясь на них, и метали глазами то на меня, то на него. Приветствие между нами всеми было негласным. — Ты выглядишь посвежее обычного, — подметил мулат. — Что с раной? — Она стала больше и, — он взглянул на меня, — Грейнджер оказалась права. Наши попытки облегчить боль только усугубили положение. Теперь рана занимает семьдесят процентов всего тела и растет дальше. Его приятели были ошеломлены новостями, впадая в уныние. — Моя идея заключается в запечатывании темной магии Малфоя внутри его тела. Если магия будет закрыта, не будет использована в дальнейшем и не будет воздействия на Малфоя темной магией, то рана должна полностью исчезнуть, — Блейз и Нотт переглянулись между собой. — Это здорово, заучка Грейнджер, но как, по-твоему, такие ужасные Пожиратели могут обходиться без базовых темных проклятий? — начал Нотт. - Или без гнета и гнева Темного Лорда? — закончил Забини, ставя словно точку в этом варианте. А еще говорят, что гриффиндорцы упрямые. — Вы знаете вариант получше? — я стала раздражаться, что не скрылось от присутствующих. Нотт как-то по-заговорщицки ухмыльнулся Малфою, а Забини фыркнул, закатывая глаза. Малфой повторил реакцию за мулатом. — Он бы нам не понадобился, если бы твой Орден не стал бы бросаться непростительными. Мне всегда казалось, что Орден выше темной магии, — сострил Нотт, располагаясь на своем месте еще более вальяжно, чем было до этого. — Я уверена, что они используют ваше оружие против вас же только в кризисной и экстренной ситуации, — не унималась я. — Поэтому Уизли пытала одного из наших? — произнес Малфой, переводя на меня взгляд. — Джинни не могла! — Но она это сделала. С помощью круциатуса. Этого мужчину убил Волдеморт, так как он разгласил информацию о твоем местонахождении, — на одном дыхании отчеканил блондин. — Она, считай, убила его собственными руками. Моя злость стала нескончаемо бурлить внутри меня, как зелье в котле. Я подскочила с кровати, тыча указательным пальцем в грудь Малфоя. — А ты убил собственными руками Северуса, Гарри, Рона и собственную мать! — прикрикнула я, замечая, как недавнее теплое море радужек глаз парня снова стали холодным серым небом в дождливый день. Он сильно сжал челюсти, а правая рука сжалась в кулак до побеления костяшек пальцев. Блондин просто молча вышел из комнаты, хлопнув со всей дури дверью. Нотт подскочил за ним, оставляя меня наедине с Забини. Мулат изучающе посмотрел на меня, будто увидел что-то новое и необычное. — Я не виню тебя, — начал он. — Извини? — ответила я, все еще с раздражением и злобой внутри, которая просачивалась через все щели. Забини встал со своего места и медленно поравнялся со мной, вытаскивая из кармана брюк какой-то флакон. Это было точно не бодроперцовое зелье Кассандры. — Скорее всего, он убьет меня, если узнает, поэтому давай это будет нашим небольшим секретом, Грейнджер, — карие глаза пронзали, будто иголками, сверху вниз. Он протянул мне флакон ближе. — Поклянись. — Что это? — мулат лишь терпеливо ждал от меня нужного ответа. — Клянусь, Забини, клянусь! Я взяла стекляшку из его рук, крутя между пальцами. — Ты сейчас выйдешь из комнаты, иди сразу направо — в сторону библиотеки, но сверни раньше на два коридора налево и следуй до самого конца. Ты окажешься в крыле А. Твоя задача — найти стену между дверьми с номерами 77 и 78 и пройти через нее, как на Кингс-Кроссе. Все запоминаешь? — я кивнула. — Пройдя через стену, ты окажешься на лестничной площадке. Тебе нужно спуститься вниз на нижний ярус лаборатории, сектор -А или, как его просто любят называть, — сектор А. Тебе нужен кабинет 2. Когда зайдешь в него, то поймешь, что нужно делать, но идти нужно прямо сейчас. — Он достал из кармана мантии две палочки, отдавая мне одну из них — палочку Малфоя, а второй взмахнул, произнеся шепотом какое-то заклинание, и мои наручники тут же спали на пол. — Как ты… — начала я, но он меня сразу перебил. — Я сказал, что нужно идти прямо сейчас! Я недовольно фыркнула, так как всегда бесил этот приказной тон слизеринцев, но на этот раз промолчала, следуя поставленному пути. Хоть какими бы ни были помыслы Забини, в любом случае я сама планировала отыскать нижний сектор, поэтому сейчас это все играло мне на руку. Кабинет под номером два оказался очень крошечным: там помещался небольшой стол со стулом у правой стены, слева — небольшой стеллаж со всякими коробками и бумагами, а посередине стоял Омут Памяти, и над ним было несколько полок с похожими бутылочками, что дал мне Блейз Забини. Вот что он имел в виду. Он дал мне какое-то воспоминание. На случай непредвиденных обстоятельств я заперла дверь с помощью магии и сверху запечатала загущающими чарами. Осмотрелась и заметила на столе какие-то заметки на листках. Это явно принадлежало Брэдли Лестеру. Блейз торопил меня, значит, времени и вправду очень мало. Прочитаю все это позже. Я подошла поближе к Омуту памяти, откупоривая флакон и выливая содержимое в чашу. Судя по всему, содержимое было похоже на какую-то жидкость. Когда я опустила голову в воду, все вокруг стало меняться. Куча теней вставала целостным полотном, создавая картину той действительности: Я увидела Драко Малфоя, идущего по коридору Хогвартса по направлению к Астрономической башне. Шел он достаточно быстро, поэтому я также пыталась поспеть за его шагом. Спустя время он поднялся на башню, где уже стоял Альбус Дамблдор. Он оглянулся на него, понимая, для чего он сюда пришел. Он будто знал заранее. Северус предупредил его, но почему тогда он все равно здесь? — Экспеллиармус! — крикнул Малфой, обезоруживая директора. Здесь был где-то Гарри. Он видел это и рассказывал нам с Роном об этом. Но я его не видела нигде, осознавая, что это воспоминание Малфоя, а не его. Грусть сразу же окутала меня. Мне так хотелось увидеть живого Гарри хотя бы в чьем-то воспоминании. Грудь защемило от потери близкого друга. В который раз. — Добрый вечер, Драко, — сказал Дамблдор. Дальше он пытался разговорить Малфоя, будто тянул время до чего-то. — Я… у меня есть дело, которое надо закончить, — сказал блондин. Он был не уверен в том, что делал. Неужели он сомневался тогда? — Тогда тебе нужно собраться с силами и закончить его, мой дорогой мальчик, — Дамблдор улыбался, а Малфой молча стоял и смотрел на него. Меня будто перенесло на площадь Хогвартса, когда на месте Дамблдора стоял Северус. Терзания моей души лишь усилились. — Драко, ты не убийца, — произнес директор, не отрывая от парня глаз, слегка спускаясь вниз по стене с каждой минутой. — Откуда вы знаете? — раздраженно ответил Малфой. Вдруг в башню вбежали Амикус, Алекто, Фенрир и Северус. Все внимали этой картине. — Авада Кедавра! — произнес Малфой с дрожащей рукой, но непростительное все равно сработало, ударяя со всей силой в грудь Альбуса Дамблдора, который стал падать с башни вниз. Ужас накрыл меня, когда я смотрела на всю эту картину. Сейчас я разделяла бы в полной мере чувства Гарри, которому пришлось видеть смерть Альбуса Дамблдора. Но я разделила это самое чувство еще раньше, когда умирали Гарри, Рон и Северус… по щекам расползлись дорожки слез. Астрономическая башня стала смазываться, тени стали вырастать в другой форме, показывая мне незнакомую комнату в серебряно-зеленых оттенках. На полу у окна сидел сгорбившийся Малфой. До моих ушей донесся надрывистый плач. Я подошла ближе к парню, садясь на колени перед ним и пытаясь положить свою руку ему на плечо, но, конечно, ничего не получалось. Тут он поднял голову, и мне показалось, что он волшебным образом заметил меня, но на самом деле смотрел сквозь меня — на дверь, которая распахнулась, врезаясь в стену. Грохот заполонил пространство. Я обернулась, увидев в дверном проеме Люциуса Малфоя. Но он же должен быть в Азкабане. Люциус Малфой злобно смотрел на своего сына, подобно хищнику, подходя ближе. — Отец, что ты… здесь делаешь? — Драко явно был в смятении. — Что это ты делаешь, Драко Люциус Малфой? — он сузил глаза. — Ты настолько слаб, что позволяешь себе рыдать? — Я убил Альбуса Дамблдора! Что ты и Темный Лорд еще хотите от меня?! — он повысил голос. — Я выполнил свою миссию, отец, — Малфой встал на ноги, сжимая кулаки. Его глаза были очень красными. — Я хочу, чтобы ты не был слабаком! Ты слишком жалко себя ведешь для наследника нашей семьи. Ты позволяешь впускать в свое сердце и душу эту сентиментальную чушь! — злобно прокричал Люциус, хватая за воротник рубашки Драко и наставляя на него палочку. — Я знаю, кто так влияет на тебя. Пора это исправить и починить тебя раз и навсегда. Империо! — Драко обмяк в руках отца. — Иди к своей матери и убей ее. — Да, отец, — он смиренно прошел мимо Люциуса, направляясь в нужном направлении. Я закрыла рот рукой, ощущая новую волну слез, стекающих по щекам. Глаза стало щипать, и было тяжелее смотреть сквозь пелену. Я протерла рукавом водолазки свои глаза, начиная догонять Малфоя. Дальше произошло все так, как я видела в голове парня. Малфой спустился по лестнице, оказавшись в просторной гостиной. На диване напротив камина сидела женщина с идеальной осанкой, попивая из фарфоровой чашечки ароматный черный чай. — Мама. Нарцисса оглянулась и улыбнулась сыну, вставая со своего места. Она оказалась напротив парня. — Драко, — она коснулась ладонью его щеки, поглаживая ее. — Ты так возмужал. Не перестаю удивляться, знаешь? Малфой закрыл глаза, не двигаясь, погружаясь в ощущения от материнской руки. — Извини, — он открыл глаза, доставая из кармана свою волшебную палочку. — Авада Кедавра. Тело женщины упало на ковер, и ее глаза навсегда стали стеклянными. Малфой опустился перед ней, закрывая ей глаза дрожащей рукой. - Я надеюсь, что теперь никто не станет сеять в тебе эти семена этой никчемной жалости, — Драко встал, оборачиваясь на отца. — Я хочу, чтобы ты стал достойным. На этих словах Люциус вышел из Мэнора, а Драко осел рядом с матерью, и из него вырвался чудовищный зверский рык. Он схватился за голову и в беззвучном плаче стал рвать себе волосы. В камине загорелся зеленый свет, и из него вышел Блейз Забини, который потерял свою былую решимость при выходе из огня. Его окатил холодный ужас, что было заметно по его глазам и лицу. Он молча подошел к Малфою, протягивая ему платок и кладя следом руку на его плечо. Драко принял от него вещь, пытаясь совладать с собой, но не получалось. Я никогда не видела его настолько сломленным. — Отец, — все, что вымолвил Драко, но мулат без лишних слов понял все, что ему хотели сказать. Я рывком вытащила голову из Омута памяти, вытягивая палочкой воспоминание Драко и погружая его обратно во флакон. Внутри меня все будто рухнуло, как у Малфоя. И я поняла, насколько была красноречива с ним, не зная всей правды. А ведь он говорил и терпел мои слова. Я сделала ему больно так, как никто и ничто не сделало бы ему настолько больно. Мне было крайне стыдно за свою вспыльчивость, но уже нельзя было забрать слова назад. Теперь можно было сказать еще то, что светлые чувства сохранились в сердце Драко. Ему можно помочь, если он сам пойдет на это. Опустошенная всем увиденным, я еще раз оглядела помещение, и у меня зачесались руки открыть одну из баночек с воспоминаниями Лестера. Это точно были его воспоминания. Никаких шорохов по ту сторону двери не было, значит, я успею узнать чуть больше. С этими рассуждениями я схватила первый попавшийся под руку бутылек и вылила содержимое, погружая лицо обратно в Омут памяти. Передо мной возникла маленькая девочка с кудрявыми каштановыми волосами, которая сидела и плакала в углу пустой комнаты. Внутрь помещения зашел мужчина – Лестер. Он подошел и с силой схватил девочку за руку, но она пыталась удержаться на месте, упираясь ногами в пол. — Я никуда не пойду! — Хватит мне перечить! Это для твоего же блага! Ты не понимаешь всей серьезности этого! Мы с тобой, — Лестер присел на корточки перед девочкой, не освобождая ее от своей хватки, — можем сделать столько всего великого в волшебном мире. Ты сможешь даже воскресить всех волшебных существ, которые погибли на нашей планете. Ты ведь любишь магических существ, правда? Девочка задумалась, насупившись при этом. — Да, я очень их люблю. Я недавно перечитала все книги Ньюта Саламандера, которые у нас есть. Нюхль очень мне понравился! Мы можем его завести дома? — она смотрела на мужчину с грустью. Они общались так, будто они… семья? У этого человека правда есть семья? — Конечно, но нам сначала нужно закончить начатое, ты же знаешь, мой снитчик, — он заправил выбившийся локон из прически девочки. — Пойдем, милая? — Она кивнула, повинуясь мужчине. Я шла за ними по узкому коридору какого-то подвала, а потом оказалась в непонятном, почти пустом помещении. Посередине стояла деревянная конструкция с прикрепленными ремнями сверху — слева и справа, и внизу — также слева и справа. Девочка молча подошла к этой конструкции, поднимаясь по небольшой деревянной перекладине, чтобы оказаться повыше. Брэдли Лестер стал фиксировать теми ремнями ноги и руки девочки. Она оказалась закреплена на деревяшках, будто на распятии, как Иисус. Меня начало сильно мутить от этой картины, но я еще не знала, что это не конец. Брэдли Лестер подошел с левой стороны к этой конструкции, где располагался низкий стеллаж или столик с какими-то вещами. Он открыл большой футляр, извлекая из него иголки. Лестер начал втыкать их в конечности девочки, и она стала истошно кричать. — Потерпи немного, дорогая, — у девочки из ран потекла кровь. Я вытащила лицо из омута, падая в страхе от него. То, что я увидела, повергло меня в полнейший шок и непонимание: неужели он монстр похуже многих мне знакомых извергов? Он пытал свою дочь. Здесь не могло быть уж точно никаких оправданий. Выловив воспоминание и закупорив его обратно, я поняла, что это принадлежало этой девочке, а не Брэдли Лестеру. И все флаконы, которые находились здесь, принадлежали другим его жертвам. Почему я так была уверена? Я рассмотрела слегка стертые названия на всех бутыльках: «испытание 1», «испытание 2» и т. д. Времени мало. Я отперла дверь и стала возвращаться, слыша, что кто-то спускается в этот сектор. Паника овладела мной, но я дернулась в сторону, прячась за каменную стену одной из многих в нижних коридорах этого сектора. Я слегка выглядывала, чтобы понять, кто здесь пройдет. Показался кудрявый каштановый затылок Лестера, который почти сразу скрылся за дверью того самого кабинета. Я быстро выскочила из укрытия, пробежав до самого верха. В комнате Малфоя всё ещё был только Забини. Он резко встал со своего кресла, в спешке надевая на меня наручники, и протянул руку, чтобы я вернула ему палочку и флакон. — Мне стыдно, что я напомнила ему о матери. Я не знала, — зачем-то вымолвила я. — И он не должен знать, что ты знаешь. — Но… — он перебил меня. — Никаких «но», Грейнджер. Он должен сам тебе сказать, а меня он убьет, если об этом узнает, — ответил мулат. — Зачем тогда ты дал мне эту возможность узнать его? — Я отказывалась понимать логику слизеринцев. — Это необходимость, должна понять меня позже, — загадочно отпарировал Забини. — Прими правильное решение, ты далеко не глупая девушка. — Он хотел сказать еще что-то, но сильно колебался. — Из-за твоей выходки он здесь, а не из-за проклятия. Я хотела уже попытаться снова расспросить его, но вернулись разгоряченные все еще Малфой и Нотт, который пытался поддержать друга. — Нам пора, Блейз, — позвал Тео. — Мы еще придем к тебе при других обстоятельствах, — обратился он уже к Малфою. Он лишь слегка кивнул в знак одобрения в ответ. И мы оказались с ним снова вдвоем. Никто из нас не смел подвинуться со своего места. — Мне жаль, что я так сказала, не подумав, — я первая прервала гнетущую тишину. — Мне не нужна твоя жалость, — процедил он в ответ. Я преодолела расстояние между нами, хватая его лицо руками. — Я правда раскаиваюсь, что осквернила память о твоей матери. Я знаю, что ты не простишь меня за это, но не закрывай свою душу от светлых чувств, — он замер, бегло осматривая мое лицо и останавливаясь на глазах. — И от меня. Малфой закрыл веки, вдыхая крайне глубоко и так же выдыхая. Я, как завороженная, наблюдала за его меняющимися эмоциями. Он пытался взять себя в руки, потому что… я его попросила. Внутренний трепет вернулся на смену всем ужасам, что успела узнать за последний час. Я потянулась к губам Малфоя, и он тут же ответил на поцелуй, обхватывая мою талию одной рукой, а другой — за линию челюсти. — Я ненавижу тебя, Гермиона, — вымолвил мне в губы парень. — Я тоже ненавижу тебя, Драко, — и у меня приподнялись уголки губ, получая в ответ такую же робкую улыбку.