Часть 73. Бесстыдное воссоединение

Находясь в полудрёме, Гермиона потянулась рукой, едва осознавая, что искала в своей постели тепло, которого там не было. Затем открыла глаза и увидела лишь темноту. Голова раскалывалась, и сознание захлестнула отрезвляющая волна. Только сейчас, коснувшись холодных простыней рядом с собой, она поняла, что искала Тома. Внезапно нахлынули воспоминания о позднем вечере, и Гермиона почувствовала неприятное скручивание внизу живота. Не то чтобы она жалела о поцелуе с Гаспаром. Он ей нравился. Она испытывала к нему искреннее влечение… Но что-то было не так. Ей не хотелось переступать черту, пока она сама не определилась со своими чувствами к Тому после расставания. Её грудь сжалась. Если бы она не влюбилась в Риддла, то, возможно, влюбилась бы в Гаспара. Гермиона так ясно видела этот путь… и он вёл к счастью. Но, увы, она влюбилась в Тома. Часть её хотела отпустить его. Другая хотела двигаться дальше с Гаспаром… прикасаться к нему и чувствовать его вкус… позволить ему наполнить её жизнь покоем и безмятежностью. Позволить ему защищать её правильно, а не так токсично, как действовал Том. Но в центре груди что-то резко кольнуло, словно сердца коснулась цепь, которой управлял сам Риддл. Она почувствовала, будто металл начал стягивать его, сдавливать, сжимать. Каждое мгновение дня она в глубине сознания задавалась вопросом, где Том, что он делает. Работая и тренируясь, она размышляла, изучает ли он новые формы магии, ищет ли в Албании диадему, или как скоро найдет медальон и кубок. Есть ли способ помешать этому? У неё вообще была хоть какая-то власть над ним? Гермиона почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. На короткий миг, прежде чем все закончилось, она почти поверила, что у них может быть будущее… но всякий раз, когда она позволяла себе представить его, реальность того, кем он был, обрушивалась на неё, разрывая прекрасный образ в клочья. Она не хотела причинять боль Гаспару… Он и так настрадался. Он заслуживал счастья. Гермиона сказала ему правду: что не готова. Он с пониманием отнёсся к этому, заверив её, что ничего не ждет… Но Грейнджер знала, что ему будет больно, если она внезапно возведёт между ними стену. Было ли это глупостью, поцеловать его? Или она просто отчаянно хотела избавиться от власти Тома над её сердцем? Гермиона моргнула, и слезы, брызнув из её глаз, потекли по обеим щекам. Она повернулась на бок, ощутив холод, хотя в квартире было тепло. Было слишком рано. Том оставил на ней клеймо, словно шрам от плохо зажившей раны. Потребуются годы, чтобы он исчез. Если бы только Риддл мог измениться… Но он не мог. Она знала это. И даже если бы мог, не стал бы. Она не была нужна ему настолько… чтобы поступиться своей властью. Честно говоря, он даже не пытался. Поначалу Гермиона была рада, что он держался на расстоянии, давая ей личное пространство. Но по мере того, как недели тянулись, превращаясь в месяцы, Гермиона начала чувствовать себя немного подавленной из-за того, что не видела его и ничего о нём не слышала. Она ожидала, что он выломает её дверь… явится на работу… найдет её и «притащит обратно к себе за волосы», как он всегда грозился. Но Риддл этого не сделал. На самом деле, после того, как она прочитала его последнее послание на пергаменте, между ними воцарилась гробовая тишина. Гермиона, ответь мне, чтобы я знал, что у тебя всё в порядке. Наверное, ей стоило ответить… но она чувствовала, что возобновление общения только ещё больше усложнит ситуацию. Неужели её так деморализовало отсутствие шагов с его стороны? Разве не этого она хотела? Вырваться из его хватки? Гермиона вздохнула. Возможно, она переоценила его отношение к себе. В конце концов, Дамблдор говорил Гарри, что Волан-де-Морт не способен испытывать чувства. Он сказал, что Том не плакал даже в младенчестве, намекая, что с ним было что-то не так с самого рождения. Возможно, это правда. Странно… каждый раз, когда она была рядом с Гаспаром, её тянуло к нему. Но когда оставалась одна, она могла думать только о Томе. С ним было правильно… …хотя он и ошибался. Если бы только Волан-де-Морт не был его судьбой. Тихий всхлип вырвался из её горла, и Гермиона повернулась, уткнувшись лицом в подушку. Она позволила слезам пропитать наволочку, её хрупкие плечи содрогались от рыданий по любви, которой, как она понимала, ей никогда не испытать. Она ужасно скучала по Тому. Без него всё было не так.

___________________________

Владельцы «Флориш и Блоттс» были вне себя от счастья, принимая Гермиону Дамблдор в своей лавке этим субботним утром. Очередь доходила до самых дверей и тянулась по тротуару Косой Аллеи. Магазин был полон покупателей, желающих приобрести её недавно вышедшую книгу заклинаний «Всеобъемлющий справочник заклинаний Гермионы Дамблдор». На мольберте у двери красовалась большая табличка в позолоченной раме. На нём была колдография Гермионы в сепии, держащей в руках экземпляр своей книги заклинаний. Она улыбнулась, а затем прикрывала рот рукой, словно потрясённая великолепием издания. Внутри магазина Грейнджер сидела за небольшим столиком, заваленным стопками книг. В руке она держала замысловатое черно-белое перо, подаренное ей Томом. Она сочла уместным подписывать свое издание тем самым пером, которое принадлежало знаменитому автору книг заклинаний Миранде Гуссокл. Она болтала с посетителями лавки, которые восхищались ею и обожали её. Гермиона была поражена тем, насколько эмоционально публика, казалось, была привязана к образу, который она создала. Даже её будущая роль героини войны не вызывала такой реакции среди всего волшебного населения. Возможно, именно так ощущалось быть Гарри Поттером. Рука Гермионы заболела от того, сколько раз ей пришлось расписаться замысловатыми завитушками, адресуя свои записи друзьям, родственникам и детям посетителей. Когда ей уже начало казаться, что эта очередь никогда не закончится, Гермиона подняла глаза и увидела перед собой пару средних лет. Женщина была хорошенькой, с рыжеватыми волосами, в трендовой мантии карамельного цвета и элегантной юбке-карандаш. Её муж был высоким, с черными волосами, зачёсанными назад, как сейчас было модно. На нём был костюм безупречного кроя, а за очками сверкали проницательные голубые глаза. Оба излучали богатство и роскошь и следовали последним тенденциям. — Здравствуйте, — приветливо произнесла Гермиона. Мужчина протянул руку: — Здравствуйте и доброй субботы, мисс Дамблдор. Мы с женой следим за вашей карьерой с февраля прошлого года, — он указал на женщину рядом с собой, которая сделала шаг ближе. — Моя супруга — большая поклонница ваших работ. Женщина протянула руку, и Гермиона пожала её. — Ваша статья о дилемме домовых эльфов открыла нам глаза на эту проблему. Мы освободили нашу эльфийку Дотси и наняли её на справедливых условиях, как и положено! — она усмехнулась. — Видели бы вы лицо Дотси, когда перед её глазами оказался разворот «Ведьминого Еженедельника». Ваши с Пикси фотографии просто свели её с ума. Мужчина с восхищением посмотрел на жену. — Фем сейчас очень увлечена этой темой. Она надеется создать коалицию, чтобы лоббировать права домовых эльфов в Министерстве. Гермиона в изумлении подняла брови. — Ну… это просто потрясающе! Пожалуйста, дайте мне знать, если я чем-то смогу помочь. Пара широко улыбнулась, и мужчина протянул ей их экземпляры книги заклинаний. — Что ж, можете начать с того, что подпишите их для нас. Гермиона рассмеялась и взяла книги. — Думаю, с этим я справлюсь, — она раскрыла книгу. — На чье имя подписать? Мужчина наклонился вперед: — О, пожалуйста, напишите… ну, Флимонт, нет, пожалуйста, напишите Монти… Да, Монти и Юфимия Поттер. Гермиона подняла взгляд на пару, на её лице отразилось потрясение. — Вы сказали Поттер? Пара удивленно переглянулась. — Да, мисс Дамблдор. Вы… слышали о нас? Перед ней стояли родители Джеймса Поттера, бабушка и дедушка Гарри, пара, которая приютила Сириуса, когда он был подростком. Гермиона быстро пришла в себя. — О, да, конечно, слышала! — она наклонилась вперед и заговорщически пробормотала: — Вы изобретатель зелья для волос Слизики, не так ли? У меня всегда были самые непослушные волосы… ваше зелье меня спасло! Пара переглянулась и расхохоталась. — Да, верно! — лучезарно улыбнулся он. — Я рад слышать, что вы находите его полезным. Юфимия наклонилась и прошептала: — Он абсолютный гений в зельях! — Еще бы, — усмехнулась Гермиона. — Кстати, хотела спросить… Вы слышали о старой фабрике под названием «Портсмутские зелья»? Полагаю, сейчас она не работает. Их лица засияли. — Слышали? Раньше они были эксклюзивным производителем Слизики! То есть, до тех пор, пока мы не продали компанию. К сожалению, ведьма, которой мы её продали, перенесла производство на другую фабрику, что не пошло им на пользу. Потом, насколько я слышал, старый волшебник заболел, а его сын не проявил никакого интереса к варке зелий, поэтому фабрика закрылась и совсем недавно пришла в упадок. — О, мне жаль это слышать, — грустно сказала Гермиона. — Я наткнулась на неё, когда наблюдала за строительством банка Мидас. Возможно, я заинтересовалась её приобретением. Не могли бы вы связать меня с нынешним владельцем? — Конечно, можем! Мы учились вместе с их сыном. Он был на нашем факультете в Хогвартсе, — Монти подмигнул Гермионе. — Настоящий гриффиндорец. Губы Гермионы растянулись в широкой улыбке. Её глаза метались с одного на другого. Кто-то позади них нетерпеливо кашлянул, и Грейнджер внезапно осознала, насколько огромной была очередь за ними. — Боюсь, сейчас я немного занята, но с удовольствием как-нибудь выпила бы с вами чаю. Супруги посмотрели друг на друга широко распахнутыми глазами. Юфимия взмахнула палочкой, наколдовав карточку, которую протянула Гермионе. — Вот наш адрес. Пишите нам в любое время! У нас гибкий график… — она понизила голос: — У нас пока нет детей. — Всё в свое время, — прошептала Гермиона с улыбкой. — Мне было очень приятно познакомиться с вами обоими. — Взаимно, — сказал Монти с поклоном. — Для меня это большая честь. Гермиона закончила подписывать их экземпляры книги заклинаний, и пара исчезла за входной дверью «Флориш и Блоттс». Гермиона мысленно улыбнулась, довольная тем, что нашла новых союзников и, возможно, друзей. Она подписывала и подписывала экземпляры, пока у неё не разболелась рука. К полудню Гермиона собиралась завершить автограф-сессию, хотя очередь ничуть не уменьшилась. Скорее наоборот, еще больше увеличилась, к её большому огорчению. Она разговаривала с владельцем «Флориш и Блоттс», обсуждая дату следующей встречи, когда над ней нависла тень следующего посетителя. — Ещё немного, и я закончу на сегодня, — прошептала она владельцу книжного магазина. Кивнув, тот побежал сообщить остальной части очереди, стоящей на улице, о дате следующей автограф-сессии Взгляд Гермионы поднялся к мужчине перед ней, и она застыла, увидев, кем он был. Перед ней стоял Том Риддл, одетый в рабочую мантию со значком и книгой заклинаний в руке. У Гермионы отвисла челюсть, и он приподнял бровь. — Добрый день, мисс Дамблдор. Я пришёл, чтобы приобрести экземпляр вашей замечательной новой книги заклинаний, — он с улыбкой поднял книгу. Гермиона почувствовала, что её сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она не ожидала увидеть его здесь, и его присутствие оказало разрушительное воздействие на её самообладание. — Здравствуй, Том. Он усмехнулся и, бросив книгу на стол, раскрыл её. Её взгляд скользнул по сухожилиям его руки и длинным пальцам, которые держали книгу открытой. Грейнджер заметила, что он больше не носил кольцо-крестраж. — Прекрасное перо, — прокомментировал он. Она взглянула на него и улыбнулась. — Спасибо. Когда-то оно принадлежало Миранде Гуссокл. — Неужели! Откуда оно у вас? Она подняла глаза к его проницательным черным радужками. Их взгляды встретились лишь на мгновение, но то, что они выражали, пугало. Хотя выражение его лица было приветливым и вежливым, глаза пылали неистовым собственническим огнем. — Мне его подарил бывший парень. — Должно быть, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть его для вас. Она пожала плечами. — Не знаю. Он редко рассказывал мне о своих делах. Он задумчиво кивнул. — Возможно, ему стоило быть более откровенным. Их взгляды снова на миг пересеклись, но Гермиона поспешно отвернулась. В чём заключалась его игра? — Для кого подписать? Он склонил голову. — Давайте так… Мистеру и миссис Риддл. — О? — игриво произнесла она. — Вы женились? Поздравляю. — Пока нет, — пробормотал он, подмигнув. Гермиона закатила глаза и подписала книгу, как он просил. Затем протянула её ему. — На память. Чтобы вы меня не забыли. Губы Тома растянулись в ослепительной улыбке, обнажив его белые зубы. Он взял книгу, коснувшись её пальцев кончиками своих. — О, у меня полно воспоминаний, маленькая ведьма, — его глаза с пылом скользнули по её телу. Гермиона глубоко вздохнула и отвернулась, её улыбка померкла. — Мне нужно подписать и другие книги. — Я слышал, как вы только что говорили с владельцем. Сказали, что закончили на сегодня. — Я подпишу ещё несколько. — А потом? Она подняла на него глаза. — Я отправлюсь пить чай… в поместье Малфоев, — она говорила тихо, потому что остальные посетители в очереди уже начинали прислушиваться. — Я думала, вы работаете по субботам. — Да, — кивнул он. — Я провёл свой обеденный перерыв, стоя в длинной очереди, чтобы увидеть Ведьму года. Гермиона сглотнула. Она ответила, слегка задыхаясь: — Надеюсь, вы получили, что хотели. Он усмехнулся. — К сожалению, нет. В противном случае я бы сейчас уходил отсюда вместе с тобой. Глаза Гермионы расширились, и в очереди послышались вздохи и шёпот. Том игриво ей улыбнулся, его чёрные глаза были прикованы к ней. — Доброго дня, мисс Дамблдор. Пока она смотрела ему вслед, в груди будто что-то сжалось, а в животе всё перевернулось.

___________________________

— Знаменитая Гермиона Дамблдор. Абраксас Малфой стоял по другую сторону роскошных двустворчатых дверей поместья, широко улыбаясь. Двое его домовых эльфа придерживали тяжёлые створки. — Я всем сердцем мечтал снова вас увидеть. Гермиона слегка приподняла уголки губ, но что-то в его улыбке изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. В ней чувствовались зловещие нотки, но она никак не могла понять, что именно поменялось. — Я очень рада, что вы пригласили меня на чай, мистер Малфой. Возможно, нам наконец стоит обсудить наши политические взгляды. Он низко поклонился. — Конечно… стоит. Прошу сюда. Я уже приготовил чай. — Вы имеете в виду, ваши домовые эльфы приготовили. Он усмехнулся. — Я уже ознакомился с вашими мастерски написанными статьи на эту тему, мисс Дамблдор. Лекций не требуется. Если бы я освободил этих эльфов, уверяю вас, моя мать содрала бы с меня шкуру. В конце концов, она всё ещё хозяйка этого поместья. Гермиона взглянула на него. — Тогда, полагаю, вам пора найти себе свою леди. Он широко улыбнулся. — Это предложение? Гермиона усмехнулась и отвела взгляд, осматривая роскошный интерьер поместья, по которому они шли. — Думаю, ваша мать упала бы в обморок, если бы узнала, что вы женитесь на гриффиндорке. — Всегда можно сделать исключение. Если только вас уже не заняли. — Нет, — прошептала она, когда они подошли к круглому столику, сервированному для чаепития. — Я совершенно свободна… и не собираюсь менять этот статус в ближайшее время. — Ах да. Вы теперь большой, крутой аврор. Как я мог забыть? По крайней мере, у него хватило такта не звать домовых эльфов, а разлить чай самому. Он налил ей чашку и подал Гермионе вместе блюдцем. — Вы прозвучали слегка презрительно, мистер Малфой. Уголки его губ криво изогнулись, и он положил руку на галстук. — Простите меня, но, боюсь, я не питаю любви к аврорам. Особенно к их главе, Дюфрейну. Он педант. Я бы предпочёл кого-то более снисходительного… того, кто оперирует серым, а не чёрно-белым. — Вы имеете в виду кого-то, кто позволил бы вам избежать наказания за ваши проделки, потому что вы Малфой? Он усмехнулся, его серебристые радужки сверкнули. — Вы, конечно, любите меня высмеивать, не так ли, мисс Дамблдор? Ну, возможно. Моя семья следила за благополучием британского волшебного общества в течение сотен лет, и мы давно занимаем место в Визенгамоте, с самого его основания, — он сделал глоток чая. — Не то чтобы я был не согласен с каждым принятым законом, нет. Но это потому, что моя семья помнит времена, когда некоторых из них не существовало. Гермиона приподняла бровь. — Да, я согласна, что некоторые законы нуждаются в изменении… однако не уверена, что мы сойдёмся во мнении, какие именно. — Может быть, и нет. Кстати, должен поздравить вас с новой книгой. Мой экземпляр только доставили совой сегодня утром. Блестящее достижение. Гермиона отхлебнула чаю. — Спасибо, мистер Малфой. — Вижу, что за этот год мы сделали шаг назад в нашем обращении друг к другу. — Можете называть меня Гермионой. Его глаза сверкнули, подобно кованой гоблинами стали. — Какие у вас мысли о чистокровных, Гермиона, о том, что они стремятся сохранить свою кровь чистой? Неожиданность его вопроса застала её врасплох. Её брови резко приподнялись. — Предполагаю, ты читал мои статьи и уже знаешь мое мнение. Он склонил голову. — Я хотел бы услышать это от тебя. Гермиона глубоко вздохнула. — Ну… я, конечно, не осуждаю чистокровных за то, что они женятся на ком им хочется. Но желать зла ведьмам и волшебникам, в чьих жилах не только волшебная кровь, — это преступление на почве ненависти. Я знаю маглорождённых, которые владеют магией лучше, чем большинство чистокровных, и куда более эрудированны. Желать, чтобы их права были ущемлены из-за обстоятельств рождения, в лучшем случае — проявление нетерпимости. Кровный статус не имеет никакого отношения ни к магическим способностям, ни к характеру, а именно это мерило, по которому мы должны судить друг друга. Малфой сделал ещё глоток чая, бросив на неё лукавый взгляд. Затем прочистил горло. — Некоторые считают, что если мы не будем вступать в браки с магглорождёнными, наши роды начнут вымирать. Что ты думаешь по этому поводу? Гермиона нахмурилась. — Я не слышала этой теории, но она имеет смысл. Магглы намного опережают волшебников в плане научных исследований. Изучение генетики и ДНК показало, что последовательный инбридинг приводит к врождённым дефектам и бесплодию. Так что… если только двадцать восемь семей считаются особенными… кто-то обязательно женится на своей кузине. Со временем это может привести к снижению умственных способностей и репродуктивного здоровья. Малфой несколько раз моргнул, переваривая информацию. — Зачем ты спрашиваешь об этом, Абраксас? Он улыбнулся, и его лицо прояснилось. — Никакой причины. Мне просто было интересно узнать твоё мнение, поскольку эти темы недавно обсуждались — Кем? — Э-э, — он прочистил горло, явно испытывая неловкость. — Мистер Риддл, например, кажется, что он подробно изучает этот вопрос. Я не уверен, откуда он узнал эту информацию. Гермиона нахмурилась и спросила размеренным тоном: — Почему ты решил спросить меня? Его брови приподнялись, и он вздёрнул подбородок, невинно улыбнувшись ей. — О… конечно, из-за твоих статей. Я не знаю ни одной другой ведьмы или волшебника, который был бы настолько осведомлён в этом вопросе, как ты. Прости, что попытался залезть к тебе в голову, — он натянуто улыбнулся и наполнил её чашку чаем. — А теперь расскажи мне, как ты жила последние месяцы.

___________________________

После неловкого и натянутого разговора он провёл Гермиону в библиотеку, стремясь показать ей свою новую коллекцию магических энциклопедий и пособий по прорицанию. Грейнджер провела немало времени, бродя между стеллажами, даже поднялась по лестнице и просмотрела верхний этаж великолепного архива. Она почти забыла о Малфое, пока не подошла к столу, на котором лежала стопка книг. Гермиона положила руку на верхнюю книгу, которая была о прорицании, когда Абраксас прочистил горло. — Прошу прощения, но это книги друга. Гермиона обернулась. — О… простите. Чьи они? Его взгляд метнулся к стопке, а затем обратно к Гермионе. — Э-э… Они принадлежат мистеру Риддлу. Полагаю, он собирается вернуться за ними сегодня вечером. На самом деле, он велел мне держать библиотеку закрытой, но… — он слегка улыбнулся Гермионе. — Как я мог отказать тебе в возможности полистать книги, когда твоё лицо так прекрасно сияет при виде всех этих изданий? Гермиона закатила глаза, но всё же покраснела. — Не волнуйтесь, мистер Малфой. Я не буду трогать его книги. — Верю. Пожалуйста, читайте сколько душе угодно. Мне нужно на минутку отлучиться в гостиную, но я скоро вернусь. Грейнджер кивнула и повернулась обратно к полкам, пока до неё доносились его удаляющиеся шаги. Но когда наконец услышала, как закрылись двустворчатые двери, Гермиона вернулась к столу и осмотрела стопку книг. Сверху лежало издание под названием «Искусство Прорицания». Под ней было несколько маггловских книг, в том числе сборник стихов, которую она рекомендовала Тому несколько месяцев назад, «Бесплодная Земля» Т.С. Элиота. Посередине она заметила страницу с загнутым уголком. Гермиона мысленно улыбнулась, представляя, как он читает её, хотя они уже не были вместе. Каким-то образом это ещё больше расположило её к нему. Она вспомнила об их встрече сегодня утром. Это была их первая встреча с тех пор, как она вернула ему кольцо и оставила стоять в «Горбин и Беркес». Он выглядел хорошо. На самом деле, был в прекрасной форме… …и как он на неё смотрел… …было такое ощущение, что они никогда не расставались. Гермиона покачала головой. Она не могла позволить себе этих мыслей. Потому что он не изменится, Грейнджер была уверена. Если она позволит ему, он станет её погибелью. Один из них должен был уничтожить другого… выбора не было. Потому что Гермиона не позволит ему стать Волан-де-Мортом. Ей придется убить его прежде. Хотя… вопросы, которые задал ей Абраксас, несколько её озадачили. Почему Том стал сомневаться в чистокровных браках? Он подговорил Абраксаса? Неужели приглашение на чай — всего лишь уловка Тома? Она вздохнула, совершенно сбитая с толку, и просмотрела оставшуюся стопку книг. Затем замерла. Её рука коснулась черного кожаного дневника с позолоченными уголками. Сердце внезапно забилось чаще. Она бросила взгляд на двери, чтобы убедиться, что всё ещё одна, а затем перевернула дневник. И действительно, увидела выгравированные на нём золотые буквы «Том Марволо Риддл». Он выглядел в точности как тот, что Гарри уничтожил в Тайной комнате. У неё перехватило дыхание, пока она перелистывала его страницы. Пустые. Гермиона закусила губу. Если бы она оставила себе его кольцо, то у неё уже были бы оба крестража. Стоит ли ей его забрать? Она скривила губы, размышляя. У неё бы не поднялась рука уничтожить его… пока. Но, возможно, если эта необходимость возникнет в будущем, лучше бы, чтобы дневник был у неё. Остаётся только убить василиска. Возможно, ей стоит сделать это прямо сейчас… и оставить себе его клык, на всякий случай. Её сердце сжалось при мысли о том, что когда-нибудь ей придется уничтожить Тома. Она снова взглянула на двустворчатые двери, затем повернулась и отстегнула свою расшитую бисером сумочку от браслета. Грейнджер вернула ей обычный размер и принялась рыться в ней в поисках какой-нибудь книги, которая ей не особо нравилась. Она остановила свой выбор на издании Риты Скитер «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». Гермиона наложила заклинание трансфигурации и изменила книгу, превратив её в копию дневника. Потребовалось несколько попыток, но в конце концов в её руках оказалась идеальная копия. Затаив дыхание, она аккуратно положила её в стопку книг, где ей и было место. Она надеялась, что Том не увидит, что это копия. Заметит ли он, что на ней нет его магической подписи? Ей просто придётся рискнуть. Кроме того… у неё, возможно, было несколько вопросов к той части души, которую он запер в крестраже. Гермиона взмахнула палочкой, пытаясь уменьшить дневник, и, к её удивлению, он действительно поддался. Она нахмурилась. «Забавно», — подумала Гермиона. — «Я была уверена, что крестражи невосприимчивы к большинству заклинаний». Она мысленно отметила, что нужно провести ещё несколько экспериментов с дневником. Возможно, в процессе она сможет узнать больше о крестражах и их магии. Грейнджер засунула дневник в свою расшитую бисером сумку и уменьшила её. Затем снова прикрепила к браслету, как раз вовремя. Мгновение спустя двустворчатые двери распахнулись, и вернулся Малфой. — Пойдёмте, мисс Дамблдор. Давайте прогуляемся по садам. Розы только начинают распускаться. Гермиона улыбнулась и взяла его под руку. Он лукаво улыбнулся ей, ведя по просторным коридорам наружу. Они спустились по каменным ступеням в сказочный сад поместья. Над головой возвышались огромные дубы, пока она разглядывала лабиринт из живой изгороди и бесконечные дорожки, обрамленные розовыми кустами. Это напоминало ей сцену из её любимой детской книги «Алиса в стране чудес». — Гермиона, ты знала, что в следующие выходные состоится наш ежегодный Бал Остары? — О, — пробормотала она. — Я совсем забыла. — Ты помнишь, что в прошлом году мы были вместе… — Конечно, помню. Резко остановившись, он повернулся к ней. — Для меня будет честью, если ты согласишься сопровождать меня и в этом году, Гермиона. Её губы приоткрылись, а брови слегка приподнялись. — Ну… мне придется проверить свой календарь. Но если я буду свободна, то, думаю, смогу. Он улыбнулся, затем обхватил своей рукой в перчатке её ладонь и, поднеся её ко рту, прижался губами к коже, нежно проводя по ней пальцами. — Ты позволишь мне сопровождать тебя? Её рот слегка приоткрылся. Затем она сглотнула. — Не вижу причин отказаться. Его губы растянулись в широкой улыбке, а серые глаза сверкнули, подобно ножам. — Как чудесно. Дай мне знать как можно скорее, сможешь ли пойти. Я буду ждать твою сову. Гермиона наблюдала за ним, и что-то в глубине души подсказывало ей, что он играет с ней. Но это было к лучшему, потому что она хотела знать, что именно замышляет Абраксас Малфой. — Прекрасно, — улыбнулась она, её карие глаза заискрились янтарным пламенем.