Вернутся к фанфику

Часть 49

7 августа 2026, 08:18

I

Узнав о том, что три богатыря под Новгородом, Калита наспех снарядился, собрал личную гвардию и поскакал им навстречу. Юлия он с собой тоже прихватил — если переговоры зайдут в тупик, чтобы можно было манипулировать хотя бы Поповичем. — Рано радуешься. Тебя всё равно не узнают. Ежели расскажешь, почему ты приобрёл человеческий облик, тебе голову снесут, — говорил Иван Юлию во время дороги. Боязно ему было. Не знал, чего ему ждать. Пришли наказывать его или как? Если наказывать, то в чём? Откуда им известно, в чём он провинился? Юлий был с одной стороны рад, а с другой переживал. Нужно было как-то объяснить всё не только Алёше, но и Илье с Добрыней. На ходу придумывать — дело не самое мудрое. Лучше пока умолчать, а там, как будет удобный случай, признаться во всём. Пришлось отворить ворота и впустить трёх богатырей, а также князя Степана с его дружиной. Въехали они в Новгород, который издавна считался одним из самых неприступных городов среди всех княжеств. Изображение крепости на красном стяге, который висел на стенах, действительно отражало величие этого города. — Добрыня Никитич, я думал, что сперва отправляют гонцов с письмами, а уже потом приезжают. Причём вы явились без предупреждения, — ведя коня рядом с воеводой, сказал недовольно Калита. — Не сердись на нас, князь новгородский. Мимо ехали и решили к тебе заглянуть. Поручение у нас есть от Владимира Красно Солнышка: ополчение собрать и ехать помогать Юрию Игоревичу, — говорил Добрыня. — Вам не кажется, что это зашло слишком далеко? — Иван остановил коня, глядя Добрыне в глаза. — Хан Бекет не способен ни на что, кроме как совершать набеги и грабить деревни. Уверен, что славные мужи рязанские с этим справятся. — Прежде чем Добрыня вообще успел открыть рот, Калита продолжил: — Вы скажете, что земли Новгорода богаты, есть крепкие витязи, готовые взяться за оружие. Но если я отправлю их, кто будет защищать порт? Ведь на этом и держится наше богатство. Без порта будут грабить дикари с дальних островов. Начнётся голод, люди начнут умирать, и так далее... Добрыня, хоть и был крепким, суровым мужчиной, в конце концов богатырь, воевода, не раз был на грани смерти, но даже ему было некомфортно от взгляда Ивана. Никитич смотрел в эти голубые, полные коварства глаза. — Ловко ты всё придумал, князь. Только не учёл одного, что и нам есть что на твои отговорки сказать, — грозно сказал Илья Муромец. Вывели вперёд коня Поповича с богатырём. Был Алёша бледный, как поганка, кое-как в седле держался, шатается, вот-вот упадёт. Все ждали, что он скажет. Не зря ведь всю дорогу шептал имя князя новгородского? Но что-то пошло не так. Снежный ветер усилился, конь пошёл вперёд. Прежде чем его успели схватить за уздечку, Алёша Попович свалился на снег. — Алёша... — закусил губу Юлий, переживая за своего друга. Даже он заметил, что с ним что-то не так, будто болен был чем-то. Иван же смотрел на него с презрением. Неужели вот этот человек, который еле-еле управляет конём, смог одурачить его сына? Когда Добрыня и Илья спешились и побежали на помощь своему товарищу, Алёша оттолкнул их. Он подошёл к колодцу, глядел вниз, где глубоко была вода. Все не понимали, что происходит. Но в один момент лицо богатыря стало зелёным, глаза набухли кровью, а самого Поповича вырвало прямо туда. Все его окружили, пытались хоть что-то сделать. Иван Калита послал за лекарем. Алёша блевал водорослями и тиной. Из пасти его свисало что-то зелёное и мерзкое. Большой противный комок слизи, морской травы, крови и слюней выскочил и плюхнулся прямо в воду. Алёша, полностью обессиленный, упал. Его вовремя поймал Илья. — Добрыня Никитич, Илья Иванович, что происходит? — теперь уже Калита разговаривал серьёзным тоном. — Иван, — вмешался Степан. — Проведи меня и моих людей. Им нужно отдохнуть, лошадям корм, а мне с тобой поговорить. Терпение Ивана было на исходе, но он старался держать себя в руках. Молча повёл князя Степана Владимировича за собой, в сторону крепости. Снежный ветер продолжался. Уже лекарь прибежал. Добрыня с Ильёй кружились вокруг Алёши. Юлий не выдержал, спрыгнул с коня и рванул к ним. Калита, остановившись, хотел схватить его, но не успел. Юлий упал на колени рядом с Поповичем. Лицо богатыря наконец начало обретать живой цвет. Он медленно задышал. Все затаили дыхание... Попович открыл глаза. Голубые, светлые, добрые очи. — До-до-Добрыня... — хватаясь за голову, которая жутко болела, бормотал Алёша. Он поднял голову, увидел своих товарищей и Чурило Плёнковича. — А вы оказались здесь... как? — удивился богатырь. — Живой! — воскликнули Илья и Добрыня. Начали обнимать Алёшу, принялись его целовать и подкидывать, трепать по голове. Юлий всё также сидел на коленях и наблюдал за ними. На глазах выступали слёзы... — Братцы! Вы не поверите, что со мной стряслось! — обнимал собратьев Попович. — Знаете, как будто это был какой-то... длинный кошмарный сон! — Ты нас так только больше не пугай. Мы все как на иголках были, думали, что уже потеряли тебя, — крепко держал Алёшу Добрыня, трепля по кучерявой голове. — Ай! Добрынюшка! Стой! — наконец вырвался Алёша. Ещё раз внимательно на всех посмотрел. — Погодите, а где старик? Тут ведь был старик с длинной палкой. Веки ещё такие длинные... — Куда ночь — туда и сон. Есть такая примета, — хлопая Алёшу по спине, сказал Илья Иванович. Все были счастливы, все радовались. Кроме Ивана Калиты, конечно. Ведь как бы он ни хотел, но ему пришлось расположить у себя трёх богатырей. Юлий всё никак не мог подойти к Алёше. Вот он, вроде близко, но поймёт ли он? Поверит ли? Веселилась троица. Пили ячменное пиво, которым угощал Иван Калита. Смех и кутёж стоял на весь Новгород. Алёша Попович делился с друзьями тем, что ему пришлось пережить. Конечно, он ещё сам не понимал, действительно ли это с ним происходило или был сон. Но все с интересом слушали, никто не перебивал. Особенно внимательно вслушивался князь новгородский. Услышав про утопленников, его передёрнуло. В отличие от остальных, ему уже приходилось сталкиваться с нечистью в Тёмных Землях... — Иван! — Степан, сидящий рядом с ним, обнял его. — Неужели ты не понимаешь, что нам нужно объединиться против общего врага? — дыша перегаром, говорил князь Переславля. — Степан Владимирович, — Калита отстранил от себя лицо старого воина. — Объединиться — это конечно верно, только вот кто враг-то? — спросил Иван. — Как кто? — уже не соображая от помутнённого рассудка из-за хорошо выпитого пива, сказал Степан. — Слух есть, в Киеве бояре власть пытаются взять... Спасать князя Владимира нужно. — Ах, да что вы? Не может такого быть! — сделал изумлённое лицо Калита, будто бы он слышал это впервые. — И что же нам делать? Но Степан Владимирович в ответ на вопрос брякнулся лицом в стол и вскоре засопел — устал видно с дороги. — Князь Иван! — раздался голос Алёши. — Насколько помню, князь Киевский отправил к вам в Новгород помимо Фроси ещё и говорящего коня. Неужто его тоже разбойники похитили? — Что? Ох, точно! Говорящий конь Юлий... — он перевел взгляд на Чурило. — Увы, мы его давно не видели. Сейчас на дорогах опасно. Поговаривают, что бродят банды разбойников. — Да, особенно развелось таких, которые заманивают хитростью. Но я уверен, что ваш друг... то есть говорящий конь найдётся, — сказал Чурило Плёнкович. — И правда, Алёша. Не расстраивайся. Уверен, что он уже давно в Киеве вместе с князем Владимиром, — подбадривал Поповича Добрыня. Не мог Юлий более тут находиться. Решил выйти на улицу, на свежий воздух. Ночь, звёзды сияли. Где-то слышался вой собак. За Юлием вышла и Евгения Максимовна, за ней и её охрана. — Подождите, Чурило Плёнкович! Не так быстро, порог всё ещё скользкий, — действительно, она сделала шаг, как вдруг подскользнулась и вот-вот бы упала носом в снег, если бы Юлий её не подхватил. — Вы в порядке? — обеспокоился Юлий, держа на руках княгиню. — Ах, вы мой спаситель! — томно вздохнула женщина. Она посмотрела на мужчину манящими глазами. Она действительно, несмотря на свой возраст, была красива. — Вы так и будете стоять или мы наконец прогуляемся? Юлий пришёл в себя, и ему пришлось гулять под руку с княгиней. Не то чтобы ему это не нравилось, но было страшно. Вдруг это очередная ловушка? Одним словом, паранойя усиливалась. — Надеюсь, вы не забыли о нашем уговоре? Сломить Владимира, чтобы он выдал племянницу за Дмитрия. — Не хочу вас оскорбить, но ваш супруг отбивает всякое желание доверять всем вам, — признался Юлий. — Вы боитесь Ивана? Мне тоже интересно, почему он к вам привязался. Хоть я и не наблюдала за ним признаков мужеложества, но не исключаю, что вы ему понравились, — она с ухмылкой посмотрела на него. — Признаюсь, даже меня вы привлекаете. — Извините, но... но у меня есть любимая, — покраснел Юлий. Он чувствовал, что ступает на опасную дорожку. — Давайте так, — она остановилась у колодца, встала напротив Юлия. — Вы, Чурило Плёнкович, едете в Киев и должны всеми силами исполнить мою просьбу. Я в долгу не останусь. Деньги, женщины, даже Иван вас преследовать не будет. — Мне... будет тяжело одному это провернуть. Убедить князя Владимира будет не так просто, — замешкался Юлий. — Просто доставьте Забаву в Новгород. Целой и невредимой... — она приблизилась к нему, взяла руками за лицо, собираясь поцеловать. Но эту сцену прервали возгласы стражи. — Княгиня Евгения! — один стражник оттолкнул её. Длинное щупальце из тины и водорослей проткнуло насквозь поддоспешник и потянуло тело на дно колодца. — Чур меня! Чур! — Юлий толком не разглядел в темноте, что это было. Но он схватил Евгению за руку и побежал в сторону усадьбы. Было слышно, как стражники отчаянно от чего-то отбивались и начали поднимать тревогу. Пока они бежали и пытались понять, что происходит, Юлий почувствовал, как за его ногу что-то зацепилось. Из-за этого он упал и в попытках высвободиться понял, что его тянут к колодцу. — Нет! Алёша! — закричал изо всех сил, пока не сорвал голос...

II

Спит Рязань, закрыты лавки, купцы все разошлись по домам. Остались только дозорные и караульные. Пока город беззаботно спал, в крепости князя Юрия Игоревича, в главном зале, вёлся совет. Все склонили головы над картой, где был обозначен город и силы Бекета. — У нас семь с половиной тысяч сил, готовых противостоять Бекету. Это при условии, если мы поднимаем все силы Рязани, — сказал Стоум, почесывая бороду. — Да уж, не густо. Против басурман долго не выстоим. Если вовремя не придёт подкрепление, — добавил Осьмой, боярин рязанский, сложив руки. — В чистом поле мы, конечно, проиграем. Но если будем держать оборону... Нам ведь продержаться до прихода поддержки, — задумчиво произнёс Новик, дворянин рязанский. — Будет ли ещё эта поддержка? Рязань, конечно, укреплена как никогда прежде, просто так не взять. Но и припасов у нас здесь надолго не хватит. Врага много, в кольцо город возьмёт. Ему даже штурмом брать не надо — мы тут с голоду помрём, — произнёс Храбр, ещё один боярин. — Нужно разделить, чтобы часть держала оборону, а другая устраивала контратаку. Эдак человек тридцать пять тысяч с половиной, — сказал Стоум. Долго обсуждали они тактику да стратегию. Слушал их князь Юрий Игоревич. Было решено дождаться Евпатия Коловрата и боярина Олега, а после уже утверждать план. Может, к этому времени и союзные войска подтянутся. Вернулся князь к жене. Милана уже ждала его в комнате, сидела, молилась перед иконой Сына Божьего. Горела одна свеча на столе. Князь Рязанский был женат дважды. Первая его супруга Радмила приходилась родной сестрой княгини Суздальской. В браке прожили недолго, умерла при родах, так и не дав наследников. Милана была из знатного дворянского рода. Изначально планировалось выдать её за Олега. Однако после смерти Радмилы Юрий взял в жёны Милану, и та спустя девять месяцев родила сына. Назвали в честь отца её — Фёдором. Души не чаял князь в своей супруге, любил её. Да и она тепло к нему испытывала. Молилась за здоровье мужа, поддерживала его, ублажала, когда устанет. Сын рос, уже пять годков. Грамоте учат да военному ремеслу: как коня водить, меч и лук держать. Хорошо у них всё было, ни разу не ругались. — Как прошёл совет, милый? — спросила девица, когда отворилась дверь со скрипом. В комнату прошёл князь, он был уже в одной рубахе. — Думаем, как лучше распределить силы и вести оборону. Только нужно дождаться прихода Коловрата и Олега, — Юрий поцеловал жену и присел на кровать. — Долго от брата твоего письма нет. Я уж несколько раз молилась за него и за ребят. Дай бог, услышит. — Дай бог, — князь перекрестился. — Когда прибудут, всех жителей близлежащих деревень отправим по сёлам, что дальше, и в города. Бекет всё сожжёт... Ты с сыном отправишься в Муром. — Но дорогой, я хотела остаться с тобой... — она встала и потянулась к супругу. — Нельзя, — он обнял Милану, прижав к себе. — Не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. К тому же поле битвы не место для женщин и детей. — А я читала в одной книге, что на дальних северных островах даже женщины мечи держат, на зверей сами охотятся и в бой идут, — забравшись под одеяло, говорила княгиня. — Это что ещё за книга такая? Ей-богу, понаписали чёрт знает что! — усмехнулся князь. — Женщина должна очаг охранять, за домом присматривать, детишек растить. Мужчина же с копьём и щитом охранять, — он поцеловал её в лоб. Только затушили свечи, глаза закрыли — вот и спать уже начали. Сон так и валился. Устали все в таком напряжении. Со дня на день могло начаться. Не знаешь, когда ждать этих треклятых бекетцев. Груз тяжёлый был на Юрии, как и на всей Рязани. Земли Руси защищать. Только уснули, как в двери распахнулись. Повеяло холодом из коридора. Милана сильнее сжалась под одеялом. Князь приподнялся на локтях. — Светлейший, гонец прибыл. Срочно говорит, доложить. Вражеский отряд вблизи заставы, — проговорил быстро и судорожно стражник. Ночь. Елисея усадили за стол, кормили, поили. Все силы ушли, чтобы доскакать и передать весть. Изголодался, а конь его и вовсе еле живой. Сидел и скрёб ложкой по чаше. — Значит, Евпатий с Олегом пошли на переговоры, а вам было приказано ждать там? — Юрий Игоревич даже не стал одеваться, в чём был спальном, в том и сидел рядом. — Так точно, ваша светлость. Только поставили укрепления, как вдруг видим — отряд одного из полководцев хана, — сказал Елисей. — Долго не протянут. Нас было мало, а когда разделились, так и вовсе... — Приблизительно сколько успели насчитать? — князь уже велел собирать его доспехи и готовить коня. — Где-то тысяча. Но это только что успел увидеть, — Елисей закончил есть и запил вином. — Стоум, готовь дружину. Выдвигаемся немедленно. Нужно помочь им добраться живыми, — сказал князь, направляясь переодеваться. Успели собрать только полторы тысячи готовых. Елисею выдали нового коня. Попрощался князь с женой. Помчался к месту заставы по снежным тропам. Колотилось сердце у Елисея. Неужели началось? «Может, это удачный шанс?» — подумал в голове своей Елисей. Ведь не его это. Рядом он должен быть с супругой своей любимой — Забавой. Вместо этого скачет по злачным местам, жизнью рискует в побоищах. Только мысль воспользоваться переполохом и мчаться в Киев пришла к нему, когда хмель выветрился из разума. Подле него ехал сам Юрий Игоревич — полностью в доспехах, с щитом и копьём наперевес. Рядом его воевода, а за спинами тысяча витязей. Как ни крути, но нужно закончить начатое: привести князя рязанского, а после по прибытии обратно в город уже ехать к Забаве...

III

Евпатий после переговоров свернул лагерь и с оставшимися силами двинулся к заставе, которая уже должна была быть укреплённой. Там должны были ждать Лешек, Вацлав и Бранко. Ехали уже когда стемнело. Как назло, тучи закрыли луну, пришлось использовать факелы. Олег всё переживал. Теперь-то уж точно быть войне, и кто знает, как и всё кончится. Лишь Соловей был весел, отпускал шутки всякие, непотребные. Но Коловрат думал о другом: как бы землю рязанскую защитить, не дать ступить на город силе вражеской? Людей хоть по пальцам пересчитай. На их стороне сила в количестве. Странно, но Евпатий не заметил в шатре подле себя полководца Бекета, того самого, с которым ему приходилось сталкиваться... Конечно, вспомнил он про Субэдэя. — Соловей, откуда тот здоровяк из новобранцев? По-моему, вы прибыли в одно время, — задал вопрос Евпатий. — Это я его привёл, — сказал Олег, боярин подъехал ближе. — Когда начали доходить слухи о том, что Бекет начал набеги, я написал в Киев Антипу. Мы с ним придумали план, как оттянуть беду. Там, в заточении, был один его родственник. Вот и отправили, в надежде, что сможем выторговать хоть какое-то время. — Так значит, он всё-таки действительно изменник? Елисей оказался прав. Чудо, что те двое не успели устроить диверсию, — проговорил Коловрат. — Ага, как же. Они подавали сигнал, откуда напасть. Мы договорились, что я их уведу перед тем, как начнутся переговоры. Бекет должен был согласиться на наши условия... — На твои, Олег. В наши планы входило провести переговоры и дальше вести борьбу. Значит, с помощью Змея, так его вроде звали, можно манипулировать Бекетом? Отлично, сейчас он в отряде Вацлава, — сказал Евпатий. Дальше ехали, не обменявшись ни словом друг с другом. Так двигались, пока кони резко не остановились, не заржали и не попытались убежать. Кое-как их удерживали. Стоило свету факелов упасть на лежащий снег, как все тут же ужаснулись. Десятки растерзанных тел — как людей, так и лошадей. Все были изуродованы, с оторванными конечностями, разбросаны по всей дороге. — Свят, свят, свят... — дрожащей рукой крестился боярин Олег. Евпатий спрыгнул с коня, подошёл ближе. Начали осматривать тела. Оказалось, что это один из патрульных бекетцев. Был кем-то зверски убит... — Медведь? — спросил Соловей, опустившись на корточки возле трупа. — Не похоже. Да и откуда ему здесь взяться? Смотри, шлем оторван от головы, а её будто грызть пытались, причём отдельно от тела... — задумался Коловрат. — Один медведь с таким количеством не справился бы. Да и они бы смогли от него уйти. Судя по всему, они наткнулись на что-то ещё более опасное, — проговорил Миро. — Может, тогда не будем стоять здесь и поспешим? Это явно нам предупреждение — не задерживаться здесь, — дрожащим голосом пробубнил Олег, не слезая с седла. Походили вокруг тел, посмотрели. Лица мёртвых были с гримасами ужаса. Явно увидели что-то страшное, от чего не смогли скрыться даже на лошадях. Зрелище не из приятных. Ещё страшнее, что зверь этот, а может, и кровожадная банда, может быть где-то рядом...

IV

В Киев съехались почти что все князья, бояре и дворяне Руси. Тронный зал ломился от прихода князей, а также свиты. Когда собрались те, кто соизволил ответить на призыв Владимира, в палатах поднялся шум. Князья спорили друг с другом, бояре, глядя на своих хозяев, лаялись друг с другом и с дворянами: кто кого перекричать сможет, кто кому должен, кому какая земля, кто перед кем виноват. Становилось душно. Настолько, что Владимиру стало плохо, и пришлось открыть ставни окон. Подул зимний ветер. Бояре сразу посильнее укутались в свои шубы, съёжились, клацали от холода зубами. Но даже это их не останавливало. Только Владимир хотел что-то сказать, как один за другим начинали перебивать и кричать. — Тихо! Тихо! Не на базаре! — Антип махал руками, грозил шумным боярам, тряс кулаком перед дворянами. Только без толку — ещё сильнее начинали повышать голос. Сидел так князь Владимир, сидел. Смотрел на всё это безобразие. В груди заболело. Никто никого слушать не желал, каждый только о своём желал трепать — по делу или нет, совсем без разницы. У князя киевского даже глаз начал дёргаться. Не выдержал, как топнул ногой. Зыркнул на всех присутствующих. Бояре и дворяне в ужасе тихими стали. Никто и слово не осмелился проронить. Да что слово, посмотреть ему в лицо боязно было. — То-то. Совсем распустились, — начал Владимир. — Раз в кое-то веки собрал вас, так вы вон что творите. Позор, позор. Ещё знатными себя зовёте, а ведёте себя как в свинарнике — только визжите. — Спокойно, спокойно, князь Владимир, — раскинувшись в кресле подле Владимира, протянул Роман Галицкий. — Думаю, они уже поняли, что провоцировать вас — не лучшая идея, — он с ухмылкой посмотрел на бояр, а после и на присутствующих князей. — Собрались мы здесь, чтобы наконец всем единым войском выйти и показать Бекету нашу силу, — твёрдо сказал Михаил Черниговский, сидя по другую сторону от Владимира. Зашептались бояре между собой, смотрели сомнительно. Но никто не решался открыто высказать недовольство. Только руками разводили да вздыхали, приговаривая: «Надо, надо...» — Выступить, конечно, можно, — заговорил вдруг Андрей Андреевич, брат Феодосия, князя Смоленского, которого тот послал вместо себя. — Только если первыми пойдут богатыри, а мы за ними. — А богатырей и не видать что-то, — заговорили бояре, опять поднимая шум. — Три богатыря сейчас в Новгороде, с ними князь Степан. Так что вернутся они уже вместе с Иваном и новгородским войском, — сказал Михаил, успокаивая толпу. — Послушайте, мы не можем так сразу выступить. У нас даже нет чёткого плана. Нам необходимо разработать тактику и стратегию. Как мы вообще собрались вести бой с ханом? — спросил, сидя на лавке, Всеволод Александрович, князь Волынский. — Тактику можно и на ходу придумать, — произнёс звонким голосом Артемий Степанович, князь Полоцкий. Был на фоне остальных князей и бояр будто самый молодой и активный, хотя одного был возраста с Владимиром. — Самое главное — это внезапная атака! Чего они точно не будут ожидать. — И как же ты собрался проворачивать этот манёвр, лихой?! — возразил Всеволод Александрович. Вновь начали бояре друг на друга гавкать. С одной стороны волынские, а с другой — полоцкие. Рвали глотки, пальцами тыкали, стыдили и обвиняли. Пока происходил весь этот балаган, Михаил Черниговский и Роман Галицкий занялись подсчётом: Михаил — войска, а Роман — сколько нужно провианта на предприятие. Так вышла следующая картина: с Переславля прибудет шесть тысяч, Смоленск прислал три с половиной тысячи, ещё пушки, Полоцк привёл шесть тысяч, Волынь — восемь тысяч, Чернигов — две тысячи, Галич — восемь с половиной тысяч. В самом Киеве готовы выступить четырнадцать тысяч. Это были только те силы, в которых Владимир был твёрдо уверен. Во время пути на место фронта планировалось собрать ещё ополчения. Конечно, для всего этого похода было необходимо катастрофически много денег, много припасов, лошадей, оружия и прочего снаряжения.

V

Забава закончила умывать лицо перед сном. Постель уже была готова. Казалось бы, когда она была в Византии, мечтала поскорее вернуться домой. Но теперь всё здесь казалось каким-то чужим, не таким как раньше. Будто что-то сильно изменилось. Теперь ей не давали ступить лишнего шага: постоянно вокруг крутились то бабы, то стража, или же приходилось гулять с Даниилом. Который раз она пыталась допроситься посмотреть на место, где захоронены останки Елисея после казни, но нельзя — запрещали. Она и сама сомневалась, что всё могло так повернуться... К двери кто-то подошёл. Бодрые шаги были отчётливо слышны, а после раздался и молодой голос. Он поговорил со стражником, после чего мужчина в доспехах приоткрыл дверь. — Забава Путятишна, к вам княжич Черниговский Алексей Михайлович. Просит с вами поговорить, — доложил охранник. Не вставая с кровати, она кивнула. В комнату прошёл Алексей. Дверь за ним закрылась. Он присел на указанный Забавой стул около кровати. — Видимо, разговор действительно важный, раз вы явились в столь поздний час, — без особой улыбки ответила Забава. — Во дворце сейчас шум стоит, а вы тут спите. Я ожидал, что вы будете там присутствовать, — начал было Алексей. — Но, как вы сказали, дело важное. Оно касается не только вас и вашей племянницы Фроси. Оно затрагивает всех нас... — Я должна вас предупредить, что терпеть не могу загадки. Говорите прямо, — строго произнесла Забава. Алексей поднялся, подошёл ближе к девице, наклонился над её ухом и зашептал: — Сегодня утром увидел Фроську. Бояре ваши о чём-то шептались в палатах, а она их послушала. Чудом не заметили. Я, проходя мимо, заметил её всю в слезах. Так она мне поведала, что эти упыри специально вас браками свели. Князя они, мол, как и весь Киев, с помощью вас двоих в кулаке держат. Никто им не указ, и от воеводы Никитича Антип специально избавился... Забава слышала и не могла в это поверить. Антип был всегда верным советником князя Владимира. Её дядя всегда доверял этому невысокому боярину... — Вы решили меня напугать этой несмешной шуткой? Алексей, теперь я в вас вдвойне разочарована... — Говорю вам, как на духу, — он приложил руку к сердцу. — Мне не верите — так у Фроси спросите. Она вам подтвердит. Только смотрите, как бы поздно не было. — Я подумаю над вашими словами, а теперь хочу побыть одна, — ответила Забава. — Как скажете, — он ей поклонился, после чего вышел, оставив её одну. Забава опустила голову в подушку, накрылась одеялом. Призадумалась. Ведь правда, дядя её сам против воли бы никогда не выдал. В последние дни он даже хорошо относился к Елисею, но в тот момент... будто его подменили... Неужели в словах Алексея есть смысл? Утром нужно самой сходить к Фросе да к дяде. Нечисто было в Киеве, ох нечисто...

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!