Вернутся к фанфику
Глава 46
7 октября 2026, 20:4792 год от З.Э. Астапор
Корлис и Дейрон стояли на палубе «Морского Змея» и смотрели на город, к которому медленно приближался их корабль. Корлис уже бывал здесь однажды, и Астапор со своими красными кирпичными стенами показался ему все таким же мрачным, каким он запомнил его с прошлого раза. Тогда одного визита ему хватило, чтобы в полной мере осознать всю чудовищность работорговли, процветающей в этом городе на протяжении веков.
Братья покинули Дрифтмарк месяц назад. Корлис взял с собой сотню военных кораблей, чтобы было на чем перевезти войско, которое он собирался забрать из Астапора. Помимо этого, он отдал Вейлору отдельный приказ - через неделю после их отплытия отправить следом еще триста торговых судов, которые понадобятся для транспортировки не только самих воинов.
Поначалу Корлис думал взять в это плавание обоих братьев, но в последний момент передумал и решил оставить Вейлора в Высоком Приливе - присматривать за домом и оберегать семейные интересы, пока его не будет. Вейлор тогда слегка обиделся, заметив, что Корлис всегда предпочитает брать с собой именно Дейрона, а его самого оставляет разбираться с делами на месте. Корлис в ответ лишь отшутился, сказав, что это означает ровно обратное - что именно Вейлору он доверяет защиту семьи больше, чем кому бы то ни было еще, ведь оставить дом без присмотра в такое время было бы куда большим риском, чем отправиться в путешествие с обоими братьями.
Дейрон, разглядывая приближающиеся стены города, поморщился.
- Архитектура здесь совершенно не впечатляет, - заметил он, качая головой. - Ни изящества, ни какого-либо намека на вкус - одни только голые кирпичные стены да редкие пирамиды господ, торчащие над остальными постройками.
- Не думаю, что сам город впечатлит тебя больше, чем его стены, - ответил Корлис, не отрывая взгляда от гавани. - Я после первого визита сюда никогда не хотел возвращаться в это гнездо работорговли, и, поверь мне, у меня были на то весомые причины.
Дейрон посмотрел на брата чуть внимательнее, уловив в его голосе непривычную тяжесть.
- Ты никогда толком не рассказывал, что именно ты видел здесь в тот раз, - заметил он. - Только то, что тебе не понравилось, и что ты не хочешь сюда возвращаться.
- Увидишь сам, - коротко ответил Корлис. - Словами это не передать в полной мере, да и не стоит портить тебе настроение заранее. Лучше сохранить ясную голову, пока мы не сойдем на берег.
Дейрон не стал настаивать, хотя любопытство его от этого лишь усилилось. Он вновь перевел взгляд на приближающийся город, отмечая про себя, как рабы на пристани сновали между кораблями, таская тяжелые тюки под присмотром надсмотрщиков с плетьми на поясе.
- Надеюсь, мы не задержимся здесь дольше необходимого, - произнес он после недолгого молчания. - Чем скорее мы завершим сделку и отправимся обратно к Ступеням, тем лучше. Вейлор наверняка уже места себе не находит в одиночку разбираясь со всеми приготовлениями.
- Постараемся управиться как можно быстрее, - согласился Корлис. - Но торопиться в таком деле нельзя.
Когда они зашли в порт, их встретили Добрые Господа в сопровождении отряда Безупречных, выстроившихся вдоль пристани ровными рядами. По лицам встречающих было отчетливо видно, что вид сотни боевых кораблей у самого порога города их изрядно встревожил. Предугадав это, Корлис отдал приказ, чтобы в сам порт вошли лишь три корабля - остальной флот остался ждать на почтительном расстоянии от берега.
Корлис и его брат сошли на пристань в сопровождении сира Адама, сира Дункана, ручной пантеры Ареса и небольшого отряда личных гвардейцев. Сир Дункан, мужчина двадцати трех лет, в свое время был подобран людьми Корлиса прямо с улицы и с годами стал искусным убийцей, выполнившим уже немало щекотливых поручений для дома Веларион. Когда парню исполнилось двадцать, он начал стремительно расти, и теперь его рост составлял без малого два метра десять сантиметров. Скрытность, столь необходимая для ремесла ассасина, при таких габаритах стала для него практически невозможной задачей, с таким ростом попробуй смешаться с толпой. Корлис в итоге взял его в свою личную гвардию, поставив в напарники к сиру Адаму.
Веларионы подошли к встречающим их Добрым Господам и представились. Корлис заговорил на одном из диалектов валирийского языка, характерном для Гиса, с его резкими рычащими нотами. Хоть Корлис и владел этим диалектом, давался он ему все же с некоторым трудом - слишком уж редко приходилось им пользоваться. Он представил себя и брата и пояснил, что прибыл в город с целью торговли.
Один из Добрых Господ - мужчина с характерной оливковой кожей, намасленной бородой, закрученной в замысловатые узоры, и в токаре с богатой кружевной вышивкой - выступил вперед и слегка склонил голову в знак приветствия.
- Кразнис мо Наклоз, к вашим услугам, - представился он с холодной, отработанной годами вежливостью. - Слава о богатстве дома Веларион дошла и до наших берегов, милорд. Позвольте полюбопытствовать: для чего же дому, столь известному своим состоянием, понадобилось приводить к нашим стенам сразу столько военных кораблей?
- Как я уже сказал, я здесь для торговли, - ответил Корлис ровным голосом. - И пришел я купить Безупречных. Много Безупречных.
Кразнис мо Наклоз прищурился, явно прикидывая в уме, сколько воинов способны вместить столько кораблей.
- Столько Безупречных и кораблей - это внушительный флот даже для человека вашего достатка, - заметил он, не скрывая любопытства. - Зачем чужеземному лорду вообще могло понадобиться такое количество солдат сразу?
- Это уже мое дело, - ответил Корлис, не меняясь в лице. - И Добрых Господ оно не должно волновать, покуда вы получаете свое золото сполна.
Кразнис мо Наклоз на мгновение задумался, а затем расплылся в широкой улыбке.
- Что ж, справедливо, - произнес он с легкой усмешкой. - По большому счету, нам важно лишь одно - чтобы нам заплатили, а остальное действительно не имеет значения. Прошу, пройдемте в город, я покажу вам товар. Однако вынужден предупредить, что остальным вашим кораблям вход в порт запрещен из соображений безопасности - таков порядок для всех гостей Астапора.
- Я все понимаю, - ответил Корлис. - Соответствующий приказ моим людям уже отдан, и ни один корабль, кроме этих трех, не войдет в порт без вашего дозволения.
- Похвальная предусмотрительность, милорд, - произнес Кразнис мо Наклоз, явно довольный такой сговорчивостью. - Не так часто чужеземцы проявляют подобное уважение к нашим порядкам.
Обычно этот работорговец вовсе не отличался подобной учтивостью по отношению к чужеземцам, но сейчас перед ним стоял человек, чье богатство было известно даже здесь, в самом сердце залива Работорговцев, а прибыль, как известно, всегда оставалась единственной подлинной заботой любого из Добрых Господ.
Они вошли в город, и первое, что бросалось в глаза, - разительное соотношение рабов и свободных людей, их хозяев. Различие было заметно невооруженным глазом. Господа расхаживали по улицам в классических одеяниях свободных людей - токарах, которые носили как мужчины, так и женщины. Право на это громоздкое и неудобное облачение имели лишь свободнорожденные гискарцы; рабы же и дети рабов такого права были лишены испокон веков. Сами рабы ходили в грязных лохмотьях, и даже если бы не эта одежда, их легко можно было отличить по худым, изможденным от постоянного недоедания телам.
По дороге, пока вестеросцы с плохо скрываемым отвращением разглядывали открывающиеся перед ними картины, Кразнис мо Наклоз искоса поглядывал на Корлиса, будто оценивая его заново.
- Признаться, вы неплохо владеете нашим диалектом, милорд, - заметил он. - Обычно чужеземцы вовсе не утруждают себя его изучением, и мне приходится пользоваться услугами переводчиков для разговора с большинством приезжих гостей.
- Я говорю на многих языках, - пояснил Корлис. - Свободно владею валирийским, вполне сносно - гискарским, а диалект Астапора достаточно похож на оба этих наречия, чтобы я смог освоить его в свое время.
- Это похвально, - заметил Кразнис мо Наклоз с ноткой искреннего уважения в голосе. - Так сколько же Безупречных желаете приобрести лорд Корлис?
- Сколько Безупречных вообще имеется сейчас в распоряжении Добрых Господ? - Корлис ответил вопросом на вопрос.
- В настоящий момент в городе находится двадцать тысяч Безупречных, уже завершивших обучение и готовых к продаже, - ответил Кразнис мо Наклоз, - а также еще десять тысяч, чье обучение пока не окончено.
- Тогда ответ на ваш вопрос - тридцать тысяч, - произнес Корлис без промедления. - Именно столько Безупречных я хочу купить, и будь у вас их больше, я купил бы и остальных тоже.
Кразнис мо Наклоз на мгновение замер, явно не ожидав подобной цифры.
- Тридцать тысяч, - медленно повторил он, будто пробуя число на вкус. - Я, разумеется, наслышан о несметных богатствах Веларионов, милорд, но достаточно ли у вас с собой золота, чтобы совершить покупку такого масштаба?
- Достаточно, - коротко ответил Корлис, не желая пускаться в долгие объяснения о размерах фамильного состояния Веларионов перед человеком, которого он с трудом мог терпеть в собственном присутствии.
- Я еще даже не назвал вам цену, - заметил работорговец, - да и необученные Безупречные, по правде говоря, вовсе не продаются.
- Какова бы ни была цена, денег мне хватит, - ответил Корлис твердо. - И я готов заплатить за необученных Безупречных точно так же, как за обученных.
- Безупречные - это честь и гордость Астапора, - произнес Кразнис мо Наклоз, чуть нахмурившись. - Необученный Безупречный, вырвавшийся из-под нашего надзора раньше срока, способен серьезно навредить репутации всего города, если проявит себя не лучшим образом на поле боя.
- Я готов заплатить за необученных ровно столько же, сколько и за уже готовых воинов, - невозмутимо повторил Корлис.
Услышав это, Кразнис мо Наклоз заметно оживился.
- За тысячу обученных Безупречных вам придется заплатить эквивалент тридцати килограммов золота, - произнес он деловито. - Поскольку в разных городах Эссоса чеканят собственную монету, мы охотно принимаем плату и в виде чистого драгоценного металла, не привязываясь к конкретной валюте.
Корлис быстро прикинул в уме: тысяча Безупречных обходилась в три тысячи золотых драконов на вестеросские деньги, а значит, все тридцать тысяч воинов должны были стоить девяносто тысяч золотых драконов, или девятьсот килограммов чистого золота.
- Я покупаю всех тридцать тысяч, - произнес Корлис. - Двадцать тысяч уже обученных и готовых воинов, а также те десять тысяч, что еще не завершили подготовку. Платить буду золотыми слитками.
Глаза Кразниса мо Наклоза при этих словах заблестели неприкрытой алчностью.
- В таком случае позвольте показать вам товар лично, - произнес он, довольно потирая руки, - а заодно я расскажу немного о том, как именно проходит подготовка Безупречных. Уверяю, ничего подобного вы не найдете больше нигде в известном мире.
Они направились к главной площади, где обычно выставляли рабов на продажу. По дороге Кразнис мо Наклоз, с воодушевлением рассказывал о подготовке Безупречных, обращаясь то к Корлису, то к Дейрону - последний, хоть и понимал диалект, на котором говорил работорговец, сам изъясняться на нем не мог из-за отсутствия практики.
- Среди них встречаются представители самых разных народов, - вещал он, размахивая руками. - Дотракийцы, лхазаряне, уроженцы Вольных Городов, квартийцы, летнийцы, наатийцы, порой даже сами гискарцы. Из общей массы поступающих в Астапор рабов мы отбираем мальчиков не старше пяти лет, забирая для дальнейшей обработки наиболее сильных, проворных и выносливых из них. Этих детей подвергают полной кастрации, лишая их сразу и члена, и яичек - и именно поэтому наших Безупречных по праву называют самыми чистыми созданиями на свете.
От услышанного Корлису и Дейрону стало откровенно не по себе, однако оба они предпочли не подавать виду, продолжая слушать с внешне спокойными лицами.
- Последующее обучение чрезвычайно сурово, - продолжал Кразнис мо Наклоз с нескрываемой гордостью в голосе, - и выдерживает его в среднем лишь один мальчик из трех. От заката до самого рассвета будущие Безупречные учатся владеть традиционным оружием гискарской пехоты - коротким мечом, щитом и метательными копьями. По мере взросления они проходят целый ряд изнурительных испытаний на физическую подготовку, координацию движений и беспрекословную дисциплину: мы заставляем их целый день бежать с полной боевой экипировкой, взбираться на горные склоны глубокой ночью, ходить босиком по раскаленным углям, не издавая при этом ни звука.
Он сделал паузу, будто смакуя следующую часть рассказа.
- В день кастрации каждому мальчику вручают щенка, о котором тот обязан заботиться на протяжении целого года. По истечении этого срока будущий Безупречный должен собственными руками задушить животное, к которому успел привязаться. Тех шестилетних кастратов, кто отказывается выполнить это требование, убивают на месте и скармливают их же тела оставшимся в живых собакам - в назидание остальным ученикам. Ну а финальным испытанием, предшествующим получению боевого шлема с гребнем и пики, служит убийство уже настоящего ребенка: будущий Безупречный обязан отыскать среди продаваемых на невольничьем рынке рабыню-мать с грудным младенцем, за одну серебряную монету выкупить у работорговца этого ребенка и после убить его прямо на глазах у матери.
Дейрон и прежде знал, что подготовка Безупречных проходит в жестоких условиях, но даже он не мог себе представить, насколько все обстоит хуже на деле и до какой степени сам этот город прогнил от многовекового чувства собственной безнаказанности. Он с трудом сдерживался, чтобы не выхватить меч прямо здесь и не убить человека, который с таким воодушевлением рассказывал историю тысяч сломанных судеб, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.
Кразнис мо Наклоз тем временем привел их на площадь, где под палящим полуденным солнцем неподвижными рядами стояла около сотни Безупречных. Их темная кожа блестела от жары и пота, но никто из них не выказывал ни малейших признаков усталости или раздражения - лишь застывшие, лишенные всякого выражения лица.
Работорговец подошел к одному из воинов, подзывая того ближе.
- Чтобы сделать Безупречных абсолютно бесстрашными и невосприимчивыми к боли, им ежедневно дают особый наркотик, известный как “вино мужества”, - пояснил он, обходя воина кругом, будто оценивая товар. - Готовят его из ядовитых веществ и держащихся в строгом секрете ингредиентов. Привыкший принимать это зелье с каждым приемом пищи Безупречный с годами и вовсе перестает воспринимать физическую боль. Позвольте, я покажу.
С этими словами он взял у одного из рабов кинжал и принялся резать плоть стоящего перед ним воина вдоль ребер. Безупречный при этом не шелохнулся и остался стоять на прежнем месте, будто и вовсе не заметив надреза.
- Видите? - произнес Кразнис мо Наклоз, довольно поворачиваясь к гостям и вытирая кинжал об тунику сопровождающего его раба. - Именно благодаря подобной невосприимчивости к боли Безупречный никогда не отступит в бою и сохранит верность хозяину при любых обстоятельствах. Их невозможно подкупить или переманить на чужую сторону, даже пообещав свободу.
- А что если один из них получит слишком серьезную рану? - спросил Дейрон, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя в глазах его читалось нескрываемое отвращение. - Разве отсутствие боли не помешает ему вовремя понять, что он серьезно ранен?
- Безупречные обучены сражаться до последнего вздоха, - с гордостью ответил Кразнис мо Наклоз, будто речь шла о выдающемся достижении, а не об очередном свидетельстве бесчеловечности подготовки, которой подвергаются Безупречные. - Многие продолжают наступать даже с распоротым животом, пока не падают замертво от потери крови. Ни один нормальный солдат на такое не способен, а Безупречному это привычно, так как их обучают этому с детства.
Корлис слушал этот ответ с каменным лицом, стараясь ничем не выдать бушующей внутри ярости. Он давно научился скрывать подобные чувства за маской вежливого безразличия, но здесь, глядя на изуродованную плоть молчаливого воина перед собой, ему стоило немалых усилий сохранять спокойствие.
Корлис слушал все это с тяжелым сожалением на сердце - от того, что им приходится жить в мире, где отсутствие силы и власти неизбежно превращает человека в чужую добычу.
- Как я уже говорил, я готов купить всех Безупречных без исключения, - произнес он, обращаясь к работорговцу.
- В таком случае мне нужно обсудить условия сделки с остальными Добрыми Господами, - ответил Кразнис мо Наклоз. - Безупречные принадлежат не только мне одному, но и целому ряду других уважаемых семей города.
- Времени у меня не так много, - произнес Корлис. - Если сделка состоится уже завтра, я готов добавить к оговоренной сумме еще больше и в итоге заплатить целую тонну золота.
Кразнис мо Наклоз на мгновение замер, явно прикидывая в уме, сколько именно золота составит эта разница по сравнению с изначально оговоренной ценой, и стоит ли ему вообще советоваться с остальными Добрыми Господами или проще будет представить им сделку как уже решенную.
- Тонна золота - весьма щедрое предложение, - произнес он медленно, стараясь не выдавать охватившего его волнения. - Полагаю, остальные Добрые Господа отнесутся к подобной щедрости с должным пониманием.
В глазах Кразниса мо Наклоза при этих словах вспыхнула откровенная жадность.
- Я непременно обсужу все с остальными Добрыми Господами и пришлю раба с ответом в самое ближайшее время, - заверил он. - А до тех пор, быть может, вы согласитесь погостить во дворце? Долгое плавание наверняка утомило вас, милорд, а у нас найдется все, что нужно для отдыха уставшего путника.
- Благодарю за гостеприимство, - вежливо отказался Корлис, - но в своих путешествиях я привык отдыхать на собственном корабле. Такова уж моя давняя привычка.
Кразнис мо Наклоз склонил голову, принимая отказ, но взгляд его тут же переместился на Ареса, спокойно шагающего рядом с хозяином.
- Признаться, никогда прежде не видел настолько послушного хищника, - произнес он с нескрываемым восхищением. - Не желаете ли обменять его на трех Безупречных? Уверяю, я подберу вам самых крепких и рослых воинов из всей партии.
Арес, будто уловив смысл сказанного, глухо зарычал, и лишь когда Корлис положил руку ему на голову, немного успокоился.
- Арес не продается, - раздраженно ответил Корлис. - Ни за трех Безупречных, ни за сотню.
На этом они распрощались, и Корлис со спутниками вернулся на корабль. По пути сир Адам, до этого молчавший, не выдержал и произнес с плохо скрываемым отвращением в голосе:
- Подобные люди попросту омерзительны! - выдохнул он, и в его голосе прозвучало плохо скрываемое отвращение. - Я искренне не понимаю, как вообще можно быть настолько бесчестными?
- В этом мире честь - редкая монета, сир Адам, - устало ответил Корлис, взглянув на пристань. - Работорговцы привыкли быть такими на протяжении веков и для них, к великому сожалению, в этом нет ровным счетом ничего предосудительного. Хотя, если начистоту, немалая часть лордов в самом Вестеросе не так уж далеко ушла от этих животных, разве что прикрывается более изящными словами и жестами.
Сир Дункан, до этого молчавший, неожиданно подал голос, хотя обычно предпочитал лишний раз не вступать в разговоры.
- Милорд, - произнес он, слегка замявшись, будто не был уверен, уместно ли ему вообще высказываться на подобную тему, - меня самого в свое время подобрали с улицы, и мне повезло, что вы взяли меня к себе, а не какой-нибудь работорговец. Глядя на этих несчастных сегодня, я не мог не думать, что на их месте вполне мог оказаться и я сам, сложись моя судьба чуть иначе.
Корлис посмотрел на своего гвардейца с неожиданной теплотой во взгляде.
- Именно поэтому я и не намерен закрывать на это глаза, - ответил он. - Ни один человек, вне зависимости от происхождения, не заслуживает подобной участи. И я обещаю тебе, что то, что мы видели сегодня, не сойдет им с рук.
Вернувшись на корабль, Корлис прошел в свою каюту, чтобы хотя бы немного отдохнуть перед завтрашним днем, но сон никак не шел. Он лежал, глядя в деревянный потолок каюты, и вновь и вновь прокручивал в голове увиденное на площади - худые тела рабов, безучастные лица Безупречных, самодовольную улыбку Кразниса мо Наклоза, с гордостью демонстрировавшего надрез на плоти живого человека, будто хвастаясь новым клинком. Он думал о том, сколько еще таких городов разбросано по побережью залива Работорговцев, и о том, сколько тысяч, а может, и десятков тысяч детей прямо сейчас проходят через то же самое, через что прошли эти тридцать тысяч воинов, которых он собирался выкупить.
Дейрон заглянул к нему ближе к вечеру, обнаружив брата все еще не спящим.
- Не можешь уснуть? - спросил он, присаживаясь на край стоявшего в каюте сундука.
- Продолжаю думать о том, что мы видели, - признался Корлис. - О том, сколько подобных городов еще стоит на этом побережье, и сколько детей проходят через такую же участь прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.
- Ты ведь не сможешь освободить весь Эссос в одиночку, - заметил Дейрон осторожно, понимая, куда клонятся мысли брата.
- Не в одиночку, - согласился Корлис. - Но начать можно и с малого. Сперва Ступени, затем это. Один шаг за другим.
Дейрон помолчал немного, обдумывая услышанное, а затем кивнул и, пожелав брату спокойной ночи, вышел из каюты, оставляя того наедине с его мыслями.
Чуть позже к их кораблю, стоявшему в порту, прибыл гонец, передавший от имени Кразниса мо Наклоза, что Добрые Господа согласны продать лорду Корлису Безупречных на оговоренных ранее условиях. Корлис попросил гонца передать работорговцам, что сделка остается в силе и уже на следующий день они получат обещанное золото.
На следующее утро Корлис в сопровождении брата, сира Адама, сира Дункана и сотни личных гвардейцев вошел в город и направился на главную площадь. Следом за ними шли рабы, несущие тяжелые сундуки, доверху наполненные золотыми слитками.
Целая тонна благородного металла оказалась распределена по двадцати сундукам, отчего их процессия растянулась на добрую половину улицы.
Выйдя на площадь, они увидели перед собой длинные, безукоризненно ровные ряды Безупречных - все тридцать тысяч рабов, которых с раннего детства учили лишь двум вещам: убивать и беспрекословно подчиняться. Им было от четырнадцати до двадцати лет. Глядя на эту бесконечную человеческую массу, Корлис не мог отделаться от мысли о том, сколько же сломанных, искалеченных с самого рождения судеб стоит сейчас перед ним молчаливыми рядами.
Кразнис мо Наклоз, в сопровождении еще десятка других Добрых Господ, вышел вперед, с нескрываемой жадностью поглядывая на приближающиеся сундуки с золотом.
- Как только золото будет взвешено и его чистота подтверждена, - произнес он, потирая руки, - все Безупречные без исключения перейдут в полное ваше распоряжение, милорд.
Пока рабы Добрых Господ взвешивали каждый слиток на массивных весах и проверяли пробу металла, Дейрон, стоявший рядом с братом, негромко произнес, оглядывая застывшие ряды Безупречных:
- Даже сейчас, зная, что их вот-вот продадут в очередной раз, они не двигаются с места и не выказывают ни малейшего волнения. Как будто им совершенно все равно, кому теперь подчиняться.
- Им годами внушали, что собственная воля - это порок, который необходимо выжечь из себя дотла, - ответил Корлис так же тихо. - Но это не значит, что внутри у них ничего не осталось. Просто их научили не показывать этого никому, даже самим себе.
Проверка золота растянулась на добрых два часа, но под конец к Кразнису мо Наклозу подбежал один из его рабов и что-то торопливо прошептал ему на ухо. Работорговец выслушал, повернулся к Корлису и произнес с радостью в голосе:
- Что ж, вы не обманули нас, милорд. И вес, и проба золота в точности соответствуют оговоренным условиям сделки.
Он протянул Корлису богато украшенный кнут - символ власти над Безупречными.
- Теперь, когда сделка полностью завершена, все эти воины принадлежат исключительно вам, - произнес он с легким поклоном.
Корлис взял кнут и спросил:
- На каком языке в основном изъясняются Безупречные?
- По большей части они владеют двумя языками, - ответил Кразнис мо Наклоз. - Диалектом, на котором говорят здесь, в Астапоре, и валирийским, широко распространенным по всему Эссосу.
Корлис коротко кивнул, вышел вперед и, встав перед выстроившимися рядами Безупречных, заговорил на чистом валирийском, слегка усилив голос магией, чтобы его слышали даже те, кто стоял в самых дальних рядах.
- Безупречные, - произнес он, обводя взглядом застывшие перед ним лица. - Вы стали жертвами жестокости этого мира. В раннем детстве вас отняли у собственных матерей, и многие из вас даже не помнят имени, данного вам при рождении. Вас истязали, унижали, заставляли совершать немыслимые вещи, превратили в скот, который продают тому, кто предложит больше золота, лишили самого важного - возможности иметь семью и растить детей. Сегодня ваши страдания заканчиваются.
Он выдержал короткую паузу, давая словам осесть, а затем продолжил уже громче.
- Я не могу вернуть вам вашу мужественность. Я не прошу вас становиться моими рабами, которых наказывают за малейшую ошибку. Я не прошу вас слепо следовать за мной, не задавая вопросов. Но с сегодняшнего дня каждый из вас - свободный человек. Если кто-то из вас пожелает, я дам ему корабль, и этот корабль отвезет его туда, куда он сам того захочет. Но если у кого-то из вас есть желание обрести настоящую цель в жизни, - идите за мной. Не как бесправные рабы, а как воины дома Веларион. Под моим правлением у вас всегда будет еда, крыша над головой и достойное жалованье за службу мне и моему дому. Я буду справедливым лордом для каждого из вас, и никогда вы не получите от меня ни незаслуженного наказания, ни несправедливого обращения. Вы станете воинами дома Веларион, у вас появится собственный дом в Вестеросе, и вас будут уважать - не потому, что вы Безупречные, сильные и умелые воины, а прежде всего потому, что вы живые люди из плоти и крови. Так скажите мне сейчас: выбираете ли вы новую жизнь и службу дому Веларион в качестве свободных мужчин, или же предпочитаете свободу уйти туда, куда сами решите?
Кразнис мо Наклоз, не веря собственным ушам, попытался было броситься к Корлису, но путь ему тут же преградили сир Адам и сир Дункан, вставшие плечом к плечу.
- Что он делает? - возмущенно спросил работорговец, оборачиваясь к Дейрону в поисках хоть какого-то объяснения.
- Не вмешивайся, - коротко ответил Дейрон, даже не глядя в его сторону.
Безупречные переглядывались между собой, растерянно посматривая то на Корлиса, то друг на друга, не понимая, как им следует поступить. Такому их попросту никогда не учили - быть свободными их не учили вовсе, и теперь, когда то, о чем они прежде не смели даже мечтать, оказалось у них в руках, они не знали, что с этим делать.
Но постепенно, один за другим, Безупречные в первых рядах начали стучать древками копий по камню площади, и вскоре к ним присоединялось все больше и больше воинов, пока грохот ударяющихся о камень копий не заполнил собой всю площадь целиком. Корлис довольно наблюдал за этим зрелищем, а затем поднял руку, призывая к тишине. Шум мгновенно стих.
Он вновь наполнил голос магией и произнес уже иным тоном:
- Раз вы выбрали свой путь и доверились мне, вот мой первый приказ вам как вашего генерала и лорда: освободите всех рабов в этом городе и убейте работорговцев. Не трогайте женщин и детей, но мужчин, которые на протяжении долгих лет истязали вас и продавали живых людей, словно скот, - предайте мечу.
Безупречные единым фронтом ринулись на работорговцев, и уже через несколько мгновений на площади началась настоящая резня. Кразнис мо Наклоз, пытаясь добраться до Корлиса, во весь голос кричал, что тот себе позволяет и что подобное не сойдет ему с рук, - но сир Дункан одной рукой схватил его за горло и без видимых усилий поднял в воздух, заставляя работорговца беспомощно дергать ногами и хватать ртом воздух. Дункан посмотрел на своего лорда, дождался короткого кивка и одним движением свернул Кразнису мо Наклозу шею, после чего просто бросил безжизненное тело на камни площади.
Сир Адам и Дейрон обнажили мечи и вместе с гвардейцами дома Веларион принялись прорубаться сквозь ряды остальных Добрых Господ, часть из которых попыталась спастись бегством в сторону пирамид, а часть - выхватить собственное оружие, хотя большинство из них давно уже разучились сражаться самостоятельно, привыкнув, что за них всегда воюют наемники или Безупречные. В городе проживало около ста пятидесяти тысяч человек, из которых порядка тридцати тысяч были непосредственно свободные люди причастные к работорговле. Безупречные не щадили никого из них, кроме женщин и детей, - мужчин вытаскивали прямо из домов и убивали на улицах, не разбирая знатности или положения. Некоторые из Добрых Господ пытались откупиться золотом или драгоценностями, протягивая их воинам трясущимися руками, но подобные попытки не имели ровным счетом никакого успеха - Безупречные, годами приученные исполнять приказ и ничего, кроме приказа, лишь молча вонзали копья в тех, кто еще вчера считал их своей законной собственностью.
Расправа продолжалась целых пять часов и завершилась лишь к вечеру. Безупречные расправились со всеми мужчинами, причастными к торговле людьми, пощадив при этом всех женщин и детей без исключения. К концу резни улицы города оказались завалены телами Добрых Господ и надсмотрщиков, а некогда роскошные пирамиды знатных семей опустели, лишившись хозяев.
Освобожденные же рабы, поначалу боявшиеся выходить из своих жилищ, постепенно начали стекаться на площадь, едва веря собственным глазам при виде того, что произошло с их мучителями. Многие плакали от облегчения, обнимая друг друга, другие же просто стояли молча, не в силах осознать, что цепи, сковывающие их на протяжении всей жизни, наконец разомкнулись. Кто-то из стариков, переживших рабство еще с молодых лет, опустился на колени прямо посреди площади и начал благодарить своих богов за чудесное избавление. К вечеру толпа освобожденных, окружившая Корлиса и его спутников, разрослась настолько, что гвардейцам пришлось выстроиться плотным кольцом, оберегая своего лорда от вполне искреннего, но чрезмерно напористого проявления благодарности. Весть о том, что чужеземные лорды освободили город, разлетелась куда быстрее, чем можно было ожидать, и уже к закату о случившемся знали даже в самых дальних кварталах Астапора.
Дейрон наблюдал за происходящим со смешанным чувством удовлетворения, но в его глазах читалась и явная жалость, особенно когда они проходили мимо плачущих женщин, оплакивающих убитых мужей и сыновей. Заметив это, Корлис негромко произнес, обращаясь к брату.
- Не жалей их. Общество, в котором продажа живого человека становится нормой, не заслуживает подобной жалости, - он кивнул в сторону плачущих женщин. - Они жили среди этого кошмара долгие годы, наживаясь на чужих страданиях, и не обращали ровным счетом никакого внимания на горе матерей, у которых отбирали детей прямо из рук. Так пусть теперь не льют слезы из-за возмездия, которое настигло их с таким опозданием, и пусть благодарят богов за то, что я оказался достаточно милосерден, чтобы пощадить хотя бы женщин и детей.
Дейрон ненадолго задумался над словами брата, а затем медленно кивнул, признавая его правоту, и спросил, что им делать дальше.
Корлис остановился, обвел взглядом пылающий в некоторых местах город и произнес твердо, не оставляя места для сомнений:
- Теперь мы искореним заразу под названием рабство и в остальных городах залива Работорговцев.
***
P.S. На Boosty главы выходят быстрее. Уже доступны шесть дополнительных глав.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!